Связанные одной тьмой

Три года спустя

Мы с дедушкой Орханом и папой Атешем только вчера вернулись из Италии. И прихватили с собой в Стамбул наших двух «итальянцев» — Фисташку и папу Ферита. Троих... если быть точным и считать чудо, которое уже почти девять месяцев сидит в животике Сейран. Никто не знает, кого носит под сердцем наша Фисташка, даже она сама, ведь они с Феритом зачем-то решили не узнавать пол ребенка до его рождения.

Они-то решили, а обо мне, видимо, совсем не подумали! И поэтому уже который месяц мне приходится сгорать от любопытства и мысленно молить о сестренке.

Аллах, пожалуйста, пусть это будет сестренка. Чтобы я смог ее защищать, носить на руках и называть принцессой. Я стану для нее самым лучшим старшим братом в мире, обещаю.

***

Стоило нам вернуться в Стамбул, как у всех тут же появились какие-то дела.

У папы Атеша накопилось слишком много неотложных встреч. Он и так едва вырвался в двухнедельный отпуск в Италию.

Сейран поехала решать вопросы по её благотворительному фонду в помощь детям-сиротам и детям из неблагополучных семей. Она открыла фонд еще три года назад на деньги, оставленные её отцом. Кстати, кажется, он и сейчас вызвался ей помочь с возникшими сложностями. Хотя, я думаю, господин Далкыран просто очень сильно скучал по своей дочери и еще нерожденному внуку или внучке.

Папу Ферита вызвали в штаб. Обычно он работает удаленно — таким было его условие при вербовке в агенты МИТ, но его руководство не могло упустить редкий шанс — встретиться с Феритом лично.

Поэтому я остался в этом громадном особняке совсем один. Даже дедушка Кадир, оказывается, уехал с Атешем.

Скука.

Я залипаю в телефон и уже скучаю по вечерам в Италии, которые мы проводили все вместе. Нашей большой семьей. Не хватало только Дефне и великана Юсуфи, но они не смогли полететь по серьезной причине — Дефне совсем недавно родила малышку Рюю, и на плечи Юсуфи взвалилось все управление сетью их баров. Ферит все-таки дал им отличный толчок и старт для семейного бизнеса. Семейство Шахин теперь процветает. Они даже купили себе большой загородный дом. Не такой большой, как у дедушки Кадира, но все равно очень уютный. Мне там нравится. И я мечтаю о том, чтобы поскорей наступил вечер.

Скорей бы семь часов.

Тогда мы соберемся и все вместе поедем к Дефне, Юсуфу, малышке Рюе, близнецам Эфе и Сарпу и старшей — Пере. Ей уже почти три, и она забавная. Вечно хочет сидеть у меня на руках. Ей нравится моя прическа, а мне нравятся ее чудные кудряшки, как у Юсуфи. Она звонко хохочет, когда я за них дергаю.

Сегодня Дефне организовала большой семейный ужин в честь долгожданного приезда Ферита и Сейран, и я уже предвкушаю эту встречу. Юсуф, как обычно, наготовит кучу вкусной еды, и я объемся так, что начнет болеть живот. Все будут много говорить, папа Ферит будет шутить над Юсуфи, тот будет злиться, Сейран и Дефне будут много смеяться, а мы с папой Атешем — много улыбаться. Обожаю эти встречи. Правда в последнее время их стало меньше, но каждая по-прежнему как самый настоящий праздник.

— Эй, боец, чего разлегся? — голос Ферита заставляет меня вскочить с дивана.

— Ты уже вернулся? Так быстро?

— Решил не оставлять тебя в одиночестве. Гребаные агенты МИТ подождут, верно? — усмехается он и плюхается рядом со мной на диван.

— Верно, — принимаю его объятия.

Порой мне очень не хватает именно папы Ферита. Его чувства юмора и особой поддержки. Наверное, потому что я прожил с ним десять лет, а с папой Атешем — всего три, и у нас все еще впереди. Или, наверное, потому что один другого никогда не заменит. И мне нравится, что они даже не пытаются. Они просто есть. Оба. Такие разные, но любят меня одинаково сильно. И я их тоже люблю.

— Чем займемся, пока не пришел второй папа?

— Второй папа? — брови Ферита искривляются в недоумении.

— Ну да, — не понимаю его удивления. — Ты первый папа, а Атеш — второй.

— Умоляю, Дениз, только не говори так в школе. О нас с Атешем не то подумают. Наш Стамбул к такому не готов.

— Что о нас с тобой могут подумать в школе Дениза? — за нашими спинами раздается голос Атеша, я оборачиваюсь и вижу, как он и дедушка Кадир проходят холл и ступают к нам в гостиную. — Ты здесь всего сутки, Ферит, а уже успел что-то натворить? И мне потом разгребаться на родительском собрании?

— Дениз всем болтает, что у него два папы, — Ферит начинает смеяться, и спустя секундную паузу его подхватывает Атеш.

— Очень мило, — добавляет дедушка Кадир, и до меня доходит, на что намекал Ферит.

Аллах Аллах, кажется, я идиот, а не ребенок с гениальным складом ума.

— Ладно, боец, так и быть, ради тебя я готов быть геем в глазах твоих одноклассников. Только пусть в твоих рассказах я буду красивее и сексуальнее Атеша. Как, впрочем, и есть на самом деле, — Ферит подмигивает мне и тут же получает подзатыльник от Атеша. — А вот и первая супружеская драка, — усмехается Ферит. — Что не так, Джаным?

— Просто заткнись, — Атеш закатывает глаза, а я заливаюсь громким смехом вместе с Феритом и Кадиром.

Обожаю, когда они вместе. Обожаю каждого из них. Обожаю своих двух отцов, и мне все равно, как это звучит или выглядит.

У меня никогда не было мамы. Я не знал ее любви. Но вместо этого я получил двух лучших отцов. Двух настоящих мужчин, на которых мне хочется равняться. Уверен, каждый из них еще многому меня научит.

А еще у меня есть Фисташка. И она никогда не забывает напоминать, как сильно меня любит, а я не забываю обнимать ее в ответ. Прямо как тогда — в порту три с половиной года назад. Когда мы с ней чувствовали себя одинаково паршиво. Но как круто все изменилось, верно? Какими счастливыми мы стали. И думаю, что тот, кто скоро родится в нашей семье, будет так же счастлив среди этих людей, как и я.

Давай, малыш, появляйся скорее. Тебе здесь понравится больше, чем в животике Сейран.

Где-то ближе к восьми мы все усаживаемся за стол, который для нас накрыл Юсуф. А папы Ферита все нет. Он, как обычно, задерживается, а если бы не задерживался, то увидел бы, как Юсуфи уже в десятый раз обнимает Сейран, и обязательно приказал бы перестать обжиматься с его женой. Но это навряд ли бы остановило нашего любвеобильного великана, который совсем скоро станет не только отцом своих четверых детей, но и духовным отцом ребенка Сейран. Она поклялась своей жизнью.

— Пера, Эфе и Сарп! — кричит Дефне, удерживая у груди малышку Рюю. — Юсуф, мать твою, где наша няня? Посмотри, что творят наши дети! Пера, оставь челку Дениза в покое!

— Она мне не мешает, — хохочу я, когда Пера пытается взъерошить мне волосы, сидя у меня на коленях. Я же говорил, что она забавная.

А Дефне, кажется, слишком напряжена после рождения малышки Рюи. Сейран смотрит на суету вокруг стола и усмехается, поглаживая свой большой живот. Надеюсь, она не будет так нервничать в будущем, как Дефне. Мне бы не хотелось.

— Не волнуйся, любимая! — Юсуф подхватывает близнецов Эфе и Сарпа под обе руки. — Все в порядке! Няня вот-вот вернется. Я уже ей звонил.

— Ага, конечно, — выдыхает Дефне. — Я скоро свихнусь, — она гладит по головке малышку Рюю, а затем прикладывает к своему виску два пальца, изображая дуло пистолета, и «стреляет». — Не подумайте, я их люблю, но...

— Но порой бывает очень сложно, — улыбается Сейран.

— Четвертый, Сейран. Ты могла вообще о таком подумать? Я и дети? Что-то неземное и несочетаемое. Но, черт возьми, я так их люблю.

— Я вижу.

Дефне переводит взгляд с Сейран на меня с Перой на руках и умиляется.

— Дениз будет идеальным братиком. Посмотри, как он ладит с Перой. Лучше, чем наша шизанутая няня. Кстати, где она? Почему ее до сих пор нет? Юсуф Шахин! Где гребаная няня?

— Успокойся, милая! — откуда-то из другой комнаты раздается голос Юсуфа, и меня веселит эта ситуация. Похоже, и папу Атеша тоже.

— Так, ладно, мне нужно отлучиться в уборную, — Сейран опирается на стол и пытается встать, но с таким большим животом ей одной не справиться.

— Я помогу, — Атеш придерживает ее за локоть и предлагает опереться на себя. — Аккуратно, не спеши. Ты и так слишком много двигалась за последние сутки. Еще и этот перелет. Как только Ферит позволил?

— У него не было выбора.

И на борту был врач.

Я усмехаюсь. Ферит и так всегда делал то, что хочет Фисташка, а после ее беременности и вовсе перестал с ней спорить. Потому что бесполезно спорить с той, внутри которой растет еще один человек. Так сказала Фисташка, и у Ферита закончились аргументы.

— Эй, бро, я сейчас помогу тебе! — порывается Юсуф. — Только уложу спать этих двух засранцев.

— И Перу! — добавляет Деф.

— Разумеется. И Перу, — вздыхает Юсуф.

— И где наша гребаная няня? Спрашиваю в последний раз, — Деф убаюкивает малышку Рюю, и та смешно зевает в руках мамы.

— Со мной все в порядке, — отвечает Сейран. — Я все-таки беременная, а не больная. Справлюсь сама. Атеш, спасибо, дальше сопровождать не нужно.

Сейран улыбается и скрывается за дверью уборной на первом этаже. Я трясу на коленях Перу, которая уже тоже начинает зевать и трет глаза.

— Кажется, этой маленькой кудряшке тоже пора спать, — поясняет Дефне. — Дениз, отнеси ее, пожалуйста, Юсуфу.

Я поднимаюсь на ноги, когда Пера кладет свое личико мне на плечо и путается маленькими пальчиками у меня в волосах. Мне приятно, и нравится, как она пахнет.

— Когда я вырасту, — шепчет она мне на ухо, — то выйду за тебя замуж. Потому что ты похож на волшебного пони из моего любимого мультика про пони.

Я глажу Перу по голове и усмехаюсь. Пони. Я бы хотел быть рыцарем. Надеюсь, что когда-нибудь стану.

Едва я передаю Перу в руки Юсуфи, как из уборной слышится стон Сейран.

— Сейран! Что случилось? — к запертой двери тут же бросается Дефне, а за ней следом и папа Атеш.

— Оф... — вздыхает Сейран, и Атеш, не дожидаясь ее ответа, открывает дверь.

— Что такое? — он обеспокоенно подхватывает Сейран под руку, но не успевает продолжить, как на его ноги обрушивается поток воды.

— О Аллах, Сейран, у тебя отошли воды! — вскрикивает Деф.

Я смотрю на лужу под ногами Сейран и ничего не понимаю. Ей больно? Больно ребенку в ее животе?

— Дениз, со мной все хорошо, — Сейран цепляется рукой за плечо Атеша и смотрит на меня добрыми зелеными глазами. — Просто твой братик или сестричка решил появиться пораньше.

— Гребаный перелет, Сейран! Я же говорила! Я прибью Ферита за то, что он не переубедил тебя, сумасшедшая ты Фисташка, — возмущается Дефне и не перестает паниковать. — Юсуф! Быстрее! Звони в скорую! У Сейран отошли воды! Скорее!

— Ферит... — Сейран крепче сжимает плечи моего папы. — Позвоните Фериту.

***

Меня пытались отговорить, но я сказал, что тоже поеду в больницу. Это не обсуждается. Фисташка ведь не кто-то там. Она родная, и я люблю ее. Поэтому обязан быть рядом. Обязан ей помочь. Она всегда мне помогала.

И теперь, когда я слышу, как сильно кричит Сейран за дверью родильной палаты, у меня разрывается сердце. Ее сразу увезли туда, но Дефне говорит, что так надо. Она постоянно держит меня за руку и повторяет, что с Сейран все хорошо, но я все равно боюсь. Мне кажется, ей очень больно. Иначе бы она так громко не кричала, верно? Но Деф и папа Атеш успокаивают меня. Они говорят, что так происходит всегда и это нормально. Я почему-то не верю им. Мне хочется быть рядом с Сейран и держать ее за руку. Уверен, ей бы это помогло. Жаль, мне туда нельзя. Когда же приедет Ферит? Может, тогда нас пустят? Или он заставит нас пустить.

Через минут пятнадцать в коридор врывается Ферит. Вид у него дикий. Он как разъяренный и одновременно растерянный зверь, который не знает — бросаться или отступать.

Он подбегает к нам и замирает у двери в палату, как только слышит пронзительный крик Сейран. Не раздумывая, толкает дверь, и я кидаюсь за ним следом.

— Дениз, стой! — папа Атеш хватает меня за плечо, не позволив даже заглянуть внутрь. — Тебе туда нельзя.

— Но я ведь тоже волнуюсь! — психую я и сбрасываю его руку. — Я тоже хочу быть рядом с Фисташкой!

— Мы все хотим. И будем. Нужно лишь немного подождать, — папа приседает передо мной на корточки и кладет руки мне на плечи. — Нам сообщат, когда можно будет войти. Там и так очень много людей, которые помогают Сейран. Их нельзя отвлекать, понимаешь?

— Но папа Ферит...

— Он очень давно обещал Сейран, что будет с ней рядом в этот момент.

Я молча киваю.

Наверное, это правильно и очень важно для них обоих. Наверное, сейчас Сейран должно стать спокойнее. Надеюсь, папа Ферит сможет забрать хотя бы капельку ее боли. Я бы на его месте попытался.

Сейран и вправду замолкает, а я не замечаю, как проваливаюсь в сон, уткнувшись виском в плечо папы. Не знаю, сколько я спал до того, как в коридор вышел врач и сообщил нам, что мы можем увидеть Сейран, но только не всей толпой.

Я тру глаза и жалобно смотрю на папу. Он понимающе кивает и позволяет мне первому войти в палату.

Я аккуратно переступаю порог и на секунду замираю, рассматривая картину: Сейран вспотела и выглядит очень уставшей, но улыбается так широко, что можно ослепнуть. Ферит сидит рядом, обогнув ее плечи рукой, и удивленно смотрит на крошечный сверток в руках Сейран. Он не касается этого маленького чуда. Боится, наверное. И я его понимаю, потому что почему-то сам боюсь даже подойти.

Сейран поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— Дениз... — сияет она. — Иди сюда.

Я медленно подступаю ближе. Кажется, я дрожу.

— Посмотри, какая она крошечная... — Сейран снова переводит взгляд на своего ребенка, и я вижу, как по ее щеке катится слеза.

— Она? — я закусываю губу и смотрю на это чудесное создание на руках Сейран.

— Да, боец, — отвечает папа и слабо хлопает меня по спине. — Теперь у тебя есть сестренка. Как ты и мечтал.

Я не верю. Смотрю на нее, и не верю. Она настоящая. Такая маленькая. С ручками и ножками. С носиком, таким малюсеньким, что до него невозможно дотронуться. А какие у нее огромные глаза. Зеленые. Яркие. Как у нашей Фисташки.

— Она такая красивая, — выдаю я, но сам не слышу этих слов, мое сердце бьется слишком быстро и слишком громко. Кажется, я полюбил с первого взгляда.

— Не верится, правда? — Ферит трогает кончиком пальца ручку своей дочери. — Она такая маленькая...

— И это чудо создали мы? — спрашивает Сейран, глядя на Ферита.

Она плачет. Но в этот раз точно от счастья.

— Мы так долго тебя ждали, малышка... — второй раз в жизни вижу слезы на лице папы, и второй раз — в больнице. Я начинаю часто моргать. — Сейран... Я так счастлив... — Ферит берет Фисташку за руку и целует ее. — Спасибо. За нашу прекрасную дочь... Спасибо, — он целует ее пальцы. Плечо. Шею. Щеку. Ее губы. — Спасибо.

Я улыбаюсь и завороженно смотрю то на них, таких счастливых, то на эту маленькую принцессу, которая уже закрыла глаза и мирно уснула.

— Добро пожаловать в нашу семью, — шепчу я, наклонившись ниже к ее личику. — Тебе здесь очень понравится. Я обещаю.

— Дениз... — тихо всхлипывает Сейран. — Опять дождь? — улыбается она и даже не пытается перестать плакать.

— Нет, — я тру глаза. — В этот раз — самые настоящие слезы.

Да, я плачу. Да, я не стесняюсь этого. Смотрю на папу, а он тянет ко мне руки и захватывает меня в объятия.

— Кхм... — со стороны двери раздается чей-то голос. Мы все оборачиваемся. — Я могу... войти, Сейран?

Мы с папой молча смотрим на Фисташку, держащую у груди дочь, и на дверь, у которой топчется господин Далкыран.

— Конечно, папа, — тихо произносит Сейран и дарит ему добрую улыбку. — Посмотри на свою внучку.

Господин Далкыран очень волнуется. Его глаза становятся мокрыми. Он несколько секунд не двигается, но все-таки подходит к кровати Сейран. Мы с папой освобождаем ему путь.

— Хочешь подержать? — спрашивает Сейран.

— А ты позволишь?

Она нежно целует дочку в лобик и аккуратно передает ее своему папе. Я же сжимаю своего за руку.

Господин Халис Далкыран медлит. Он закусывает губы, но протягивает руки навстречу Сейран. Он принимает нашу принцессу и уже не может скрывать слез. Он и так слишком долго держался.

Поразительно. Такое крохотное создание, а заставило в одно мгновение плакать абсолютно всех.

— Я подумала... Сонай, — тихо говорит Сейран, смотря на Ферита. — Сонай Корхан.

Она переводит взгляд на своего папу и наблюдает, как он на мгновение замирает, смотря на нее в ответ. Для Сейран это имя было всем. Единственным способом наконец-то встретиться с мамой, которую она никогда не знала, и никогда не отпускать ее.

А господин Халис... он смотрел на внучку и, кажется, впервые за много лет видел перед собой не просто ребенка, а свою жизнь, которая когда-то оборвалась и теперь началась заново.

По щекам господина Далкырана катятся слезы. А папа Ферит как-то говорил, что он был жестоким человеком. Но, видимо, сердце есть у всех. Оно просто должно когда-то оттаять.