Связанные одной тьмой

Теперь все точно кончено.

Дорога домой – как в тумане. Возмущения Юсуфа – мимо. Я под куполом и не слышу его слов. Не вижу его лица. Не чувствую ничего, кроме жгучей боли. От нее не избавляет даже горячая ванна, которую можно было не наполнять, – я бы залила ее до краев своими слезами.

Кажется, это конец.

Кажется, меня здесь больше ничто уже не держит. И самое время сжигать мосты. Самое время делать то, что у меня получается лучше всего – бежать. Только в этот раз в одиночку. Не посмею утянуть за собой Юсуфа. У него ведь есть Деф. Я не могу отобрать у них счастье.

Я вернулась к начальной точке. Я снова одна и разбита. Поэтому завтра мой чемодан будет снова собран, а за ночь будет построен новый маршрут.

«Может, Анталья? Чтобы чувствовать хоть какое-то присутствие Эзры».

***

Просыпаюсь утром от ощущения того, что на меня кто-то смотрит, и тут же вскрикиваю, обнаруживая над собой две пары глаз.

– Вы психи?! – принимаю сидячее положение и растираю опухшие от вчерашних слез глаза.

– Мы просто обеспокоены, – поясняет Дефне и присаживается на край кровати.

– Вчера ты чуть не довела меня до инфаркта! – Юсуф утыкает руки в бока и грозно смотрит на меня.

– Какие мы нежные, – цокаю я и пытаюсь заползти обратно под одеяло, но Дефне моментально срывает его с моего тела. – Эй!

– Вставай, Сейро, – командует она и вздергивает подбородок. – Нам многое нужно обсудить.

– НЕчего тут обсуждать, – злюсь я. – И вообще, какого черта ты не в баре?

– Оу, – прищуривается Дефне. – Как я рада, что ты спросила. Бар закрыт на ремонт.

– Что? – мигом вскакиваю на ноги.

– Представь себе. Мало того, что после твоего ухода Ферит разгромил свой кабинет. Так еще после того, как он вернулся, весь мокрый и бешенный, он размолотил всю барную стойку! Разнес половину зала! Если бы я этого не видела, подумала бы, что нас обнесли!

– Аллах Аллах, – зажмуриваюсь я и запускаю руку в волосы.

– О нет, – вздыхает Дефне. – Не он, а Сейран Шанлы. Ни разу в жизни не видела Ферита таким. Я не понимаю, что происходит, но, уверена, что только ты сможешь нам все объяснить.

– Я не могу объяснить, почему твой босс псих. Давно говорила, что ему пора лечиться, – разворачиваюсь, чтобы скрыться от допроса в ванной, но Дефне перегораживает мне путь.

– Сейран, мы хотим помочь, – к ней присоединяется Юсуф, и я понимаю, что эту «гору» мне точно не обойти. – Позволь нам.

– Боюсь, что все кончено, – тяжело выдыхаю я, а в груди начинает снова ныть. Сердце сжимается, и мне хочется вытряхнуть его наружу, ударить ногой и вышвырнуть в окно на съедение бездомным псам. Может, тогда я почувствую облегчение. Может, тогда меня перестанет грызть вина.

– Два упертых барана, – шипит Дефне. – Я же тебе говорила, – обращается к Юсуфу, и он кивает, поддерживая свою девушку. – Сейран, вы вообще разговаривать нормально умеете или можете только орать и беситься друг на друга?

– Мы пробовали, но ничего не вышло. Стало только хуже. И теперь он точно не захочет слушать мою правду. Она ему больше не нужна, – пытаюсь оборвать этот нелепый разговор уходом на кухню, но эта парочка все равно волочется за мной. Просто так они не отстанут. Я уже это поняла.

– Значит, заставь его выслушать себя, – Юсуф достает из настенного шкафчика кружки и принимается готовить нам кофе.

– Во-первых, Ферита в принципе невозможно заставить сделать что-то. Скажи, Дефне? – та закатывает глаза, но положительно кивает. – А, во-вторых, почему я должна что-то доказывать тому, кто мне не верит?

– Сейран, он видел тебя в машине со своим братом, которого ненавидит, – вздыхает Дефне. – Любого бы сорвало.

– С кем он ее видел?! – возмущается Юсуф и едва не обливает себя кипятком. – Оф! С тем чуваком из богатого дома, которому там же и начистил морду? Сейран, ты сбрендила?!

– Это вышло случайно! – не выдерживаю я, и после резкого крика в комнате повисает пауза.

Все молчат и замирают в тишине. Слышен лишь дикий стук моего сердца и частое дыхание. Руки и ноги начинают трястись, и я хватаюсь за столешницу, чтобы не потерять равновесие. Меня бесит, что даже Юсуф обвинил меня, не узнав правды. Неужели он думает, что я способна на такое предательство? Неужели они оба считают, что я могу так поступить с Феритом?

– А, впрочем, знаете... – сжимаю кулаки и зубы. – Я не обязана ни перед кем отчитываться. Понятно? Вы уже сделали выводы. Не буду вам мешать.

– Сейран, постой! – слышу за собой голос Юсуфа, но успеваю захлопнуть дверь спальни прямо перед его носом.

Я слишком рассержена и зла. Если даже Юсуф подумал, что я обманывала Ферита, то как мне заставить самогО Ферита поверить мне? Это бесполезно. Мне точно пора отсюда валить. Так будет лучше для всех. Юсуф и Дефне, возможно, огорчатся, но вскоре забудутся в своей любви. А Фериту не придется проклинать вместе со мной этот город.

Быстро надеваю джинсы и широкий свитер, завязываю волосы в низкий хвост и запихиваю все свои пожитки в чемодан. Вещей мало, поэтому я справляюсь за полчаса. Но мне страшно. У меня нет ни плана, ни денег, ни друга, который подставит плечо. Я как будто снова та самая Сейран, которая убежала из дома с тремя сотнями лир в кармане, едва ей исполнилось восемнадцать. Я снова одинока, разбита и напугана. Я снова не знаю, что делать и куда бежать. Но это единственный выход. По-другому я не умею. По-другому, кажется, у меня никогда не получится, даже если захочу.

Я ведь думала, что обрела здесь покой, отыскала защиту и перестала бояться, захотела остаться, нашла причину и смысл, поверила в себя, поверила Фериту, поверила в безопасность рядом с ним, в его любовь. Из-за него противостояла монстру, не сбежала при первой же угрозе. Все из-за Ферита. Все изменилось благодаря ему. Но все рухнуло.

Судьба еще раз доказывает, что в этом мире для Сейран Шанлы нет пристанища. Нет безопасного места. Для нее нет любви. Каан всегда был прав. Никто по-настоящему не полюбит меня. Раз не полюбила даже родная мать. Поэтому участь Сейран – бежать. Далеко. Без оглядки. Не останавливаясь. И лучше на своем пути ни к кому не привыкать.

Нужно выбраться из квартиры незамеченной.

Я прислушиваюсь к звукам за дверью спальни и не могу распознать никаких посторонних шорохов. Неужели они все-таки решили оставить меня в покое?

В подтверждение моих мыслей Юсуф присылает сообщение:

«Отвезу Деф домой и вернусь. Прошу, дождись меня. Нам нужно поговорить».

Что это, если не очередной знак свыше? Мне точно пора уносить отсюда ноги.

Что я и делаю, пользуясь моментом. Стаскиваю тяжелый чемодан и дорожную сумку по лестнице, бросаю ключи в почтовый ящик и на секунду замираю.

– Прости, большой бро... – шепчу, едва сдерживая слезы. – Я буду скучать.

Закусываю трясущуюся нижнюю губу и чувствую солоноватый привкус. Я все-таки плАчу. Мне будет ужасно не хватать этого огромного романтика с огромным сердцем. Надеюсь, он сможет меня простить.

На улице зябко и противно. Холодный ветер завывает и встряхивает шерсть моей шубы, которую уже не мешало бы постирать. Небо снова затянуто тучами, и оно больше не кажется таким красивым, как из панорамных окон Ферита. Оно тусклое и безжизненное, каким было до встречи с ним. Все теперь тусклое и безжизненное. В том числе и я.

Открываю багажник, чтобы впихнуть туда свои вещи и... Ч-ч-черт! Гребаное пальто Атеша Уйсала заставляет меня выругаться на всю улицу.

– Черт-черт-черт! – толкаю чемодан ногой и громко рычу. – Чтоб тебя!

Я совсем забыла. Об этом пальто. О нем. О долбаном ресторане. Я еще вчера решила, что никуда не пойду. Улечу подальше от этих двух братьев, и пусть делают здесь, что хотят. Хоть поубивают друг друга.

Психую, запихивая чемодан в багажник, и успокаиваюсь только спустя пять минут, сидя в тачке. На заднем сидении лежит пальто Атеша рядом с забытой кожаной курткой Ферита, и обе вещи вызывают жуткое желание спалить их к чертям. Ни с одного, ни со второго не убудет, поэтому идея не кажется мне такой плохой.

Бросаю еще один взгляд на куртку и не сдерживаюсь – хватаю ее и подношу к лицу. Сжимаю кожу и делаю глубокий вдох, зарываясь в нее носом. Ферит... Он здесь. Как будто сидит рядом. Приятный запах табака и вишневой мятной жвачки, смешанной с ароматом его парфюма, проникает в легкие, и я зажмуриваюсь, сдерживая подкатившие слезы. Он засел слишком глубоко во мне, чтобы я смогла его когда-нибудь забыть. Татуированный Дьявол. Алкоголик. Психопат и шизофреник. Которого я люблю. Но кого это теперь волнует.

***

Атеш игнорирует все мои сообщения. Он даже не берет трубку – видимо, охренительно занят прямо до семи гребаных часов вечера. И мне ничего не остается, как поехать в этот гребаный ресторан, потому что не хочу показаться какой-то воровкой, которая не побрезгует даже перепродажей пальто.

Облачаюсь в Valentino в туалете торгового центра, потому что в джинсах меня не подпустят к «Vezir» даже на пушечный выстрел. Да и я сама не позволю себе появиться перед сукой Айтен в таком потасканном виде. Другое дело – дорогущее платье от Valentino. Пусть эта злыдня удавится от зависти. Пусть охренеет от того, как может выглядеть Сейран Шанлы, которая однажды послала ее и с гордостью уволилась, а теперь будет сидеть с красивым мужчиной, в шикарном платье и пить дорогое вино прямо перед ее глазами. Только без устриц. Второй раз я этого не вынесу.

Утру нос этой сучке, как мечтала. И плевать, что Valentino надето на меня в кабинке общественного туалета. Плевать. Айтен никогда об этом не узнает. Как и не узнает о том, как чертовски холодно в этих туфельках зимой, – подол платья регулируется тонкой тесьмой по бокам и отлично прикрывает обувь, поэтому будет казаться, что я просто пришла на каблуках. И я готова стерпеть холод, ведь мне больше нечего обуть. У меня никогда прежде не было туфель.

Я паркуюсь за углом ресторана, чтобы никто не увидел мое дряхлое авто, которое совершенно не вписывается в сегодняшний образ. Поправляю макияж, который мне помогла нанести ассистентка все в том же торговом центре. Расчесываю волосы и набрасываю на плечи куртку Ферита. Она выглядит дороже и чище моего заношенного альпака. Бросаю последний взгляд в зеркало заднего вида и делаю глубокий вдох.

Если получится, справлюсь за вечер с тремя делами сразу: верну пальто, взбешу Айтен и попытаюсь разобраться в ссоре двух братьев, ведь я так толком ничего и не поняла. Мне кажется, им нужно поговорить. И, возможно, у меня получится напоследок в этом посодействовать. А для этого мне нужно узнать версию Атеша о гибели Лейлы. Главное, не взболтнуть ничего лишнего про Дениза. Иначе Ферит найдет и прибьет меня. И все закончится более драматично, чем я себе представила.

Совру, если скажу, что не испытываю чрезвычайного удовольствия, входя в этот ресторан в качестве гостьи, а не официантки. Спина сама собой распрямляется, подбородок чуть-чуть вздергивается, а от легкого волнения походка становится более воздушной, но я не перестаю думать, что под руку меня ведет Ферит, чтобы я не свалилась с этих каблуков.

Я избавляюсь от куртки, обволакивающей меня запахом любимого мужчины, и направляюсь к хостес, которая не узнает меня.

– У Вас заказан столик, госпожа? – улыбается она.

– Да, Бахар, на фамилию Уйсал, – Бахар озадаченно оглядывает мое лицо и на мгновение прищуривается.

– Сейран? – вскидывает брови, не веря своим глазам.

– Рада тебя видеть.

– Машаллах... Какая ты красивая! – клянусь, если бы было позволено, она бы обняла меня, но я все понимаю, и мне достаточно ее восторженного взгляда. – С ума сойти! – тихо ликует она, чтобы не привлекать постороннего внимания. – Сообщу Юсуфу, что ты пришла. Пусть посмотрит, какая ты великолепная!

– Что? – в горле застывает ком, и мне приходится прокашляться. – Юсуф здесь?

– О да. Он подменяет Керема. Ты не знала?

– Эм... Забыла.

– Понимаю, – она еще раз изумленно оглядывает меня. – У тебя, наверное, совсем другая жизнь теперь.

– Эм... – неловко улыбаюсь в ответ. – В каком-то роде.

– Выглядишь шикарно. Платье потрясающее. Тебе очень идет. Valentino?

– Ага, – чувствую, как щеки трогает румянец. Пора заканчивать этот диалог.

– Я так за тебя рада, – снова улыбается Бахар.

– Эм... Так... Что там со столиком? – усмехаюсь. – Атеш... Ой... Господин Уйсал уже прибыл?

– Да. Минут пятнадцать назад. Ожидает тебя в белом зале. За пятым столиком. Помнишь? – не без зависти, но с милой улыбкой на лице отвечает Бахар и тихо вздыхает. Конечно же, Атеш ей понравился. А я, конечно же, помню этот гребаный пятый ненавистный столик, который пожелала Айтен засунуть в ее пятую точку.

Я посылаю Бахар робкую улыбку и направляюсь вглубь ресторана, придерживая платье так, чтобы не было видно обуви. Иначе подумают, что я совсем сошла с ума, придя зимой в туфельках. Но люди не смотрят на мои ноги так низко, они пристально оглядывают мою фигуру и лицо, и я еще никогда не чувствовала себя настолько дискомфортно. Когда в прошлый раз, в Анталье, я шла под руку с Феритом, я думала только о нем и не замечала, смотрит ли на нас вообще кто-то, а сейчас мне хочется провалится сквозь этот блестящий пол. Слишком много внимания, каких-то неоднозначных улыбок мужчин и злобных взглядов разряженных женщин, которые нацепили на себя лучшие платья из последних коллекций известных дизайнеров. Я не привыкла к этому и не очень бы хотела, поэтому мечтаю скорее добраться до пятого столика и, наконец, присесть. По пути молюсь не споткнуться и не подвернуть лодыжку на этих гребаных каблуках. Было бы эпично.

– Сейран... – Атеш поднимается со стула и задевает стол бедром. Отполированные бокалы сотрясаются, белая салфетка с золотистой эмблемой ресторана «Vizir» падает на пол, и он растерянно придерживает круглую столешницу руками. Некоторые люди оборачиваются на нас, но, кажется, Атешу все равно. Его пораженный взгляд скользит по моему телу, и он нервно сглатывает. – Ты выглядишь изумительно...

– Спасибо, – неловко улыбаюсь и приближаюсь к стулу напротив Атеша, обтирая об бедра вспотевшие ладони. Я нервничаю.

– Позволь мне, – он отодвигает стул, как это делал Ферит, и я ловлю себя на том, что пора бы прекратить вспоминать. Это уже никогда не повторится, так для чего мне мучить себя?

Атеш не сводит с меня глаз и устраивается напротив. В полумраке зала, где теплый свет распространяется только от боковых светильников на белых стенах и «плавающих» свечей на столах, его глаза кажутся еще темнее. Совсем как у Ферита.

Стоп. Хватит!

Я же решила прекратить. Но получается слишком плохо.

– Я взял на себя смелость и заказал нам закуски и плато с устрицами. Надеюсь, ты не против.

«Аллах, за что?!».

– И выбрал белое вино. Надеюсь, тебе понравится.

– Надеюсь, что смогу выбрать самостоятельно хотя бы десерт, – опять мой язык бежит быстрее мыслей. Ненавижу себя за это.

– Останешься со мной до десерта? Я приятно удивлен, – улыбается Атеш. – И я очень рад, что ты пришла.

– Ты не оставил мне выбора. Я писала тебе весь день. Хотела отменить встречу.

– Поэтому я и не отвечал, – лукаво прищуривается он. Типичный Ферит-засранец.

– Засра... – едва сдерживаюсь и вовремя прикусываю губу. Передо мной не Ферит. Этот мужчина милый. Он воспитанный и носит дорогие костюмы, под которыми нет сарказма, сквернословия и татуировок. Так что мне следует успокоиться и держать себя в руках. Скоро это все закончится.

– Ты хотела назвать меня засранцем? – Атеш вскидывает брови и усмехается. – Да ты не из робких. Неудивительно, что мой брат покорен.

– Что? – у меня перехватывает дыхание, а во рту становится слишком сухо.

– Ферит. Разве ты не его девушка?

– Эм... Нет. Не совсем. Не...

– Не утруждайся, – мягко перебивает Атеш. – Я понял. Он снова не замечает красоту возле себя.

Я вспыхиваю. Щеки наливаются краской. Мне срочно нужно выпить. Иначе я сгорю, как спичка, и не оставлю после себя даже щепотки пепла. В самый нужный момент к столу подходит официант, и я успеваю только поднять взгляд, как встречаюсь с парой знакомых глаз. Юсуф. Я пропала.

– Сейран? – на его лице удивление, злость, раздражение и полное недоумение. И это только то, что я успела разглядеть прежде, чем опустить взгляд в стол. Да чтоб я провалилась. – Какого?..

– Что происходит? – напрягается Атеш.

– Это я хочу знать, что здесь происходит? – Юсуф гневно смотрит то на меня, то на Атеша, и крепче сжимает перед собой руки.

– Атеш, это мой друг – Юсуф... – шепчу я.

– О... Извините. Приятно познакомиться, – улыбается Атеш, но у Юсуфа это не вызывает никакой положительной реакции.

– А мне неприятно, – злится друг, и я не смотрю, но знаю, как раздуваются его ноздри. – Особенно неприятно, что моя лучшая подруга не посчитала нужным мне что-либо объяснить, собрала вещи и сбежала из дома.

– Может, хватит?! – вспыхиваю я. – Позови нам другого официанта!

– Ах другого официанта?!

– Да, именно! Который не будет впутывать личную жизнь в свою работу!

– Вот как? – его глаза наливаются яростью. Впервые вижу Юсуфа таким, и мне ужасно стыдно, но я не могу ничего поделать. Я не хотела прощаться с ним вот так.

– Как пожелаете. Пренеприятнейшего Вам вечера, госпожа Шанлы. И как Вас там. Неважно. Я удаляюсь.

Юсуф разворачивается и уходит, а я желаю сдохнуть. Я обидела лучшего друга. Я подтвердила его ошибочные мысли о себе. Мне не отмыться. Не оправдаться. Не искупить свою вину. Я роняю лицо в ладони и тяжело выдыхаю. Я поступила, как самая настоящая сука. Он не заслуживает такого отношения.

– Мы можем уйти отсюда, – мягко сообщает Атеш, и я чувствую его пронзительный взгляд на своим лице.

– Я вообще-то пришла, только чтобы вернуть твое пальто, – выходит как-то грубо.

– Правда? – ловлю его взгляд и чувствую, что обидела и его. Шанлы сегодня в ударе. Умеет рубить концы. – Теперь и мне неприятно, – слабо улыбается Атеш.

– Почему? Разве тебе не должно быть все равно? – резко смелею я. Видимо, мне уже больше нечего терять. – Я вообще не понимаю, что здесь делаю. Для чего ты меня пригласил? Я ведь далеко не девушка из твоего общества. Не имею громкой фамилии. Не являюсь частью элитного рода. Не обитаю в светских кругах. Ненавижу устрицы, – слежу за официанткой, которая с улыбкой выставляет на наш стол еду. – Что я здесь делаю, Атеш?

– Думал, мы просто поговорим, – спокойно поясняет он и продолжает смотреть мне прямо в глаза. – Ты кажешься мне интересной. И настоящей... Знаешь, как глоток свежего воздуха. В моем, как ты выразилась, обществе, со всеми слишком сложно построить простой разговор.

Настоящая.

Я невольно прикрываю глаза.

«Не представляешь, насколько ты завораживаешь. Понятия не имеешь, какая ты прекрасная. Какая красивая. Какая настоящая. Ты не притворяешься. Не строишь из себя ту, которой не являешься. Не пытаешься быть лучше. Ты такая, какая есть».

Меня передергивает от воспоминаний. По позвоночнику бежит холодная дрожь, и я сглатываю.

– И Лейла была такой?

Атеш вздрагивает. Он заметно напрягается и не знает, куда деть неугомонные руки.

– Он рассказал тебе о Лейле? – Атеш поправляет галстук и прочищает горло. Вижу, как трясутся его пальцы.

– Наверное, нам стоит выпить.