Без названия 38
— Ты придурок, Ферит.
Сейран захлебывается слезами и выбегает из моего кабинета, а во мне просыпается бес.
Я толкаю кресло со всей мочи. Оно врезается в тумбу, и та содрогается. Ору не своим голосом и сметаю все со стола. Компьютер, клавиатура, бутылка виски, стаканы, ручки, записные книжки – все летит на хрен под мой дикий крик. Я не успокаиваюсь и бью с ноги в шкаф, разламывая его дверцу.
Она предала меня!
Она все это время водилась за моей спиной с Атешем!
Гнев управляет моим телом, и я ударяю кулаком в стену, разбивая его в кровь.
Она лгала мне с первой нашей ночи! Лгала каждый день после двадцать пятого декабря.
Как я мог быть таким кретином?
—Аллах, Ферит! — в кабинет влетает Дефне, только слишком поздно, я наношу по стене второй удар и, кажется, ломаю себе руку, но совершенно не чувствую боли. Она вся там, в сердце. — Ферит, остановись! — она обхватывает мои плечи и закручивает руки за спиной. — Пожалуйста! Прекрати!
— Она предала меня, Деф! Сейран предала меня!
— Нет. Нет, Ферит. Все не так. Послушай... — Дефне сильнее сдерживает мои руки за спиной, чтобы я не проломил стену или не раздробил свои кости.
— К черту! Я все видел своими глазами! Она спуталась с Атешем! Она не просто вогнала нож мне в спину. Она выдрала мое сердце! Она, блять, предала меня! — отталкиваю Дефне и сметаю со шкафа рисунки Дениза, которые он когда-то приносил мне из школы. — Я раскрыл ей душу... Я рассказал ей про сына... А она... Прикинулась бедной несчастной девочкой и предала.
— Ферит... — Дефне мягко касается моего плеча. — Она не могла так поступить с тобой.
— Она такая же, как все, — тяжело выдыхаю, опуская разбитые руки. Ярость притупляется. Злость выходит вместе с кровью из ран на кулаках. Гнев сменяется отчаянием.
Я ведь доверил ей самое дорогое, что у меня есть. А она тут же прыгнула в тачку к Атешу. Она ничуть не лучше Пелин. У той нет самоуважения, а у этой – чести.
— Ты знаешь, что это неправда, — Дефне усаживает меня в единственное уцелевшее кресло и устраивается рядом на подлокотнике. — Сейран бы никогда не предала тебя. Я знаю. Я видела это в ее глазах. Она любит тебя.
— Она мастерски умеет лгать, — упираюсь локтями в колени и опускаю лицо в ладони. — Ей удалось обмануть даже меня. Единственная, которая смогла втереться в доверие после всего, что я пережил.
— Ферит, — рука Дефне обвивает мое плечо. — Я знаю, что тебе сложно довериться какому-то человеку. Я представляю, каково тебе было раскрыться ей. Но, поверь, ты сделал это не зря. Не обвиняй ее, не разобравшись. Если она и была в машине Атеша, то на то была причина. Я уверена.
— После того, что я ей рассказал, у нее не должно было быть причин находиться с ним в одной тачке, Деф.
— Ферит, — тяжело вздыхает Дефне. — Прошу... поговори с ней. Не руби с плеча. Я вижу, как ей больно. И вижу, как больно тебе.
— Мне не привыкать, — сжимаю зубы и зажмуриваюсь, чтобы притупить эту режущую боль в груди.
— Она не Лейла, Ферит. Не теряй ее.
Пальцы Дефне касаются моего подбородка и проскальзывают по нему прежде, чем она молча покидает разваленный кабинет. Он в руинах. Как и я сам. А напоминание о Лейле подрывает то, что еще могло уцелеть.
***
Полбутылки виски делают свое дело, и пьяный Ферит требует выплеска эмоций. Но разум полностью занят гребаной предательницей Фисташкой.
Как она могла?
Смотрела на меня и твердила о любви, а сама вскочила в тачку к Атешу, стоило мне пропасть на два дня. Где она научилась так искусно лгать? Взяла меня в оборот еще тогда, в этом гребаном порту, когда я почему-то пожалел ее. Вот где была моя ошибка. Вот куда меня теперь несут ноги.
Хватаю недопитую бутылку виски и прыгаю в Гелендваген. Потом вспоминаю о Денизе и ловлю такси. Не хочу оставить своего мальчика еще и без отца.
Такси довозит меня до нужной точки и быстро скрывается в ночи, едва я успеваю оплатить поездку. И мне понятна его спешка – никто не любит этот район кроме Сейран. Потому что она больная на всю голову.
По памяти бреду к тому месту, где должен находиться дряхлый диван, и надеюсь, что мне не придется разгонять там местных бездомных пьянчуг. Я сегодня уже не в форме. Прикладываюсь к горлу бутылки и слышу слабый звук гитары.
О нет. У меня развились галлюцинации. Снова. Мне точно пора прекращать пить.
Но я делаю очередной глоток и иду на музыку, как в гребаной сказке про красивых, но жестоких русалок.
Сейран.
Она манит меня. Черт бы ее побрал. И она поет нашу песню. Очень тихо. И, кажется, плачет.
Я замираю у стены контейнера, как и в первую нашу встречу здесь, и наблюдаю за Сейран из тени, пока она не замолкает. Слабый мигающий свет от фонаря едва освещает ее силуэт, но этого достаточно, чтобы я разглядел, как она вытирает слезы.
– Я знаю, что хотел бы быть тем, к кому она всегда могла бы прийти. И если мы преодолеем этот путь, ждут ли нас демоны в самом конце? – заканчиваю я там, где остановилась она.
Сейран дергается и прижимает к себе гитару, как делала это и в первый раз. Я неторопливо выхожу из тени и направляюсь к ней.
– Что ты здесь забыл?
Ее страх моментально перетекает в гнев. Охренеть можно! Она еще и злится? Сейчас я ей покажу, кто тут по-настоящему зол. Кто жертва гребаных проделок мелкой подлой сучки. Кто на самом деле неправ.
– Пришел спалить это гребаное место к чертям. Это логово мерзких предательниц. Знаешь, – отпиваю из бутылки. – Встретил тут одну. Пожалел. Пригрел на своей груди. Даже сердце отдал. А она что сделала? Напела мне про любовь, пережевала мое сердце и выплюнула его на хрен! Ты ведь выплевываешь, Сейран, то, что пришлось не по вкусу. Ну и каково это было, а? Мое сердце? Так же отвратительно, как устрицы? Так же потянуло блевать?
Я закипаю с каждым словом, с каждой фразой, брошенной ей в лицо.
Мои чувства для нее – та же противная жижа в шершавой раковине, вкус которой она никогда не захочет ощутить.
Замахиваюсь и бросаю бутылку в ближайший жестяной контейнер. Сейран вскрикивает, а я достаю из кармана зажигалку и стремительно приближаюсь к дивану. Сейран вскакивает на ноги. Бросает на диван гитару и резко бьет меня кулаками в грудь.
– Долбаный псих! Совсем из ума выжил?! – роняю зажигалку в лужу и перехватываю запястья Сейран.
– Пошла к черту! – отталкиваю ее от себя и нагибаюсь, чтобы отыскать то, что уронил.
– Я уже рядом с ним! – Сейран набрасывается на меня и валит на этот вонючий диван. – Идиот! Что ты творишь?!
– Истребляю логово таких, как ты! – хватаю ее за плечи, переворачиваю, вдавливаю лопатками в диван и нависаю сверху.
Хоть и пьян, но во мне все равно слишком много сил, чтобы обездвижить ее. Слишком много злости.
– Ну и как тебе мой младший брат? Уже успела переспать с ним? – процеживаю сквозь зубы у самого ее лица.
– Нет! – шипит она, продолжая брыкаться. – Но обязательно это исправлю завтра!
– И завтра же я вырву его крошечный член!
– Эй! Не шевелиться! – на нас светят фонариком, и я зависаю над Сейран. – Полиция!
– Блять! – моментально вскакиваю на ноги, соображая, какую картину этот господин полицейский сейчас видит перед собой. – Бежим! – хватаю Сейран за руку.
– Моя гитара! – взвизгивает она.
– Да твою ж мать! – ухватываюсь за гриф и срываюсь с места, утаскивая за собой Сейран.
– Стоять! – кричат нам в спину, но я не слушаю. Аллах знает, как из этого выпутаться, поэтому лучше очень быстро уйти. Тем более там всего один патрульный.
– Так, – выдыхаю я. – Разделимся. Ты бежишь вперед, а я отвлеку на себя его внимание. Поняла? – выпускаю ее руку.
– Нет! – Сейран притормаживает и снова впивается в мою ладонь. – Вместе! Я знаю место.
Она рвется вперед, теперь уволакивая меня следом. Я едва не падаю, почти путаясь в ногах, но нам удается спрятаться от света фонаря. Мы плутаем между рядами контейнеров и проскальзываем в один из них. Забиваемся в угол, и я прикрываю Сейран своей спиной, расставив руки по обе стороны от ее плеч. Тут сыро. Воздух сбит и пропитан запахом ржавого железа, но сейчас мне глубоко наплевать, даже если я нечаянно окажусь в куче крысиного дерьма, – лишь бы Сейран не пострадала.
– О Аллах... – дрожит ее голос.
– Тише, – накрываю ей рот ладонью.
– Эй! Выходите! – снаружи кричит полицейский, и свет от фонарика проходится по нашему контейнеру.
– Ферит... – страхом пропитана она вся, и я крепче вжимаю ее в жестяную стену, заслоняя собой.
– Не бойся. С тобой ничего не случится. Я не позволю. В крайнем случае я всегда могу его убить, – она дергается под моей рукой, и я слабо улыбаюсь. – Шучу, конечно.
Мы часто дышим. Сейран напугана и колотится подо мной. Одной рукой она сжимает гитару, а пальцы второй вдавила мне в ребра под курткой. По крыше начинает барабанить слабый дождь. Мы замираем, когда свет снова падает на внутренние стенки контейнера, и одновременно выдыхаем, когда полицейский проходит дальше. Он не услышал, и я еще никогда не был так рад дождю.
– Ты в порядке? – шепчу в непроглядной темноте, касаясь ладонью ее лица.
– Нет, – выдыхает где-то на уровне моей шеи, и я вздрагиваю от жаркого дыхания. – Меня сегодня бросили и даже не выслушали. Разве я могу быть в порядке?
Если бы не тот господин полицейский, который еще бродит где-то рядом, я бы снова заорал. И тут бы не спас даже ливень. Внутри опять бушует злость, и мне нужно найти ей выплеск. Но я не могу. И лишь ухватываюсь за ее плечи, вдавливая Сейран в стену контейнера.
– Прошу, лучше замолчи, – скриплю зубами.
– Я не предавала тебя, Ферит, – шепчет она. – И мне до глубины души обидно, что ты вообще мог обо мне такое подумать. Разве я бы смогла? Разве ты считаешь, что твои слова для меня ничего не значат? Разве я каждого подпускаю так близко, как подпустила тебя? – тихо всхлипывает.
О черт. В сердце что-то щелкает. Неужели я и вправду кретин?
Нет. Не может этого быть. Я все видел своими глазами.
– Тогда что ты делала в его тачке? Как там оказалась? Не знал, что ты настолько близка с Атешем, чтоб он подрабатывал твоим личным водителем.
– Это вышло случайно! – Сейран повышает голос, и я тут же снова накрываю ей рот ладонью.
– Ты ненормальная? Соскучилась по компании полицейского? Так давай просто его сюда позовем! Эй, уважаемый полицейский, не хотите присоединиться к нам в своей миленькой тематической форме? Сыграете в доброго полицейского, а я буду плохим? Или наоборот?
– Ты идиот, – сбрасывает мою руку со своих губ.
– А ты все никак не замолчишь.
– Потому что ты не слышишь с первого раза.
– Ну, конечно. Посмотрел бы я, с каким энтузиазмом ты бы слушала меня, если бы застала в одной тачке с Пелин!
– Ты с ней трахался! – толкает меня в грудь, но я остаюсь стоять предельно близко, сжимая ее в руках. – Разницу чувствуешь?
– А откуда я могу знать, что ты не трахалась с Атешем за моей спиной?
Сейран размахивается и лепит мне сильную пощечину, от которой я даже пячусь назад.
– Ненавижу тебя. И все, что ты олицетворяешь.
Хватает гитару и проносится мимо меня.
– Сейран, постой!
После секундной паузы выскакиваю вслед за ней под дождь. Мне уже плевать на гребаного полицейского, лишь бы поймать ее. Ту, которую снова обидел и оскорбил. Я главный кретин из всех вселенских кретинов. Это ведь Сейран. Та, что дрожала подо мной. Та, которая плакала и убегала от одного прикосновения. Та, которая разрешила любить себя только мне.
Аллах. Какой же я урод. Почему озарение всегда случается так поздно?
– Сейран, остановись! – едва успеваю за ее извилистым побегом и настигаю почти у выхода из порта.
– Не пойму, ты мазохист? – вскрикивает она, как только я хватаю ее под локоть и разворачиваю к себе. – Нравится, когда тебя бьют? Или мало получил? Оставь меня в покое!
– Не оставлю, – притягиваю ее ближе. Черт, как я ошибался. Как я мог забыть, что она не как все? Что передо мной не кто-то, а моя Сейран? Мое совершенство.
– Придется. Мне срочно захотелось потрахаться с твоим братом, – шипит сквозь зубы.
– Не захотелось.
– С чего вдруг такая уверенность? А, может, сообразим на троих? Что скажешь? Такое тебя разозлит или возбудит? Проверим? Позвоним Атешу?
– Если хочешь увидеть его проломленный череп – звони, – обхватываю ладонями ее мокрые щеки. Она провоцирует. Она бесит. И я готов прибить брата из-за каких-то слов. Но теперь я уверен, что она блефует.
Смотрю ей в глаза. Зеленые и такие злые. Это не может не умилять. Капли дождя скатываются по моим пальцам и ее лицу. Я полностью промок, но как же мне плевать, даже если я заболею. Главное, чтобы не пострадала она. Нужно срочно отправить ее домой.
– Кто здесь? – разносится за нашими спинами.
В глазах Сейран вспыхивает страх. Дергаю ее на себя и, не раздумывая, целую. Без промедлений проталкиваюсь языком ей в рот и сплетаюсь с ее языком. Что бы она ни говорила, как бы ни злилась на меня, она всегда отвечает на мой порыв.
– Прости меня, – шепчу в губы. – Я опять был не прав. Я опять кретин. Прости, что усомнился в тебе.
– Эй вы двое! Стоять! – свет от фонарика снова утыкается в наши силуэты, и я хватаю Сейран за руку.
– Пора бежать.
– До моей машины совсем близко, – отвечает она, и мы срываемся на бег.
***
Сейран ударяет по газам, как только мы заскакиваем в салон ее маленького авто. Нас обоих лихорадит, но не от холода. Адреналин струится по венам и только подогревает возбуждение. Мы не доедем до дома. Я так точно. И сделаю все, чтобы не доехала и она, пока не утонет в нашей страсти и не прокричит мое имя прямо мне в губы, а потом я буду умолять ее о прощении.
– Останови здесь, – командую, указывая на одинокую парковку за портом.
Сейран резко выворачивает руль, не задавая лишних вопросов. Она на взводе, как и я. Тормозит в дальнем углу, выдергивает ключ, и мы одновременно набрасываемся друг на друга, как изголодавшиеся.
Хватаюсь за ее талию и перебрасываю с водительского сидения себе на колени. Она быстро стягивает с меня куртку и мокрый пуловер, обнажая по пояс. Я посылаю ее шубу и свитер следом за своей одеждой на заднее сидение.
– Гребаные джинсы, Сейран, – искусываю ее шею, пробираясь рукой ей в трусики.
Она стонет и нехотя приподнимается, чтобы снять джинсы. В это время я стягиваю до колен свои вместе с боксерами и принимаю ее обратно уже полностью твердый и обнаженный. Она покачивает бедрами и трется о член, стирая в голове все мысли, кроме желания, выгибаясь надо мной.
– Малыш... – хрипло стону ей в шею. – Я слишком возбужден, поэтому могу... Блять! – она не дожидается окончания фразы, сама направляет головку в себя и мягко, но уверенно опускается до основания.
– Ферит! – вскрикивает Сейран, впиваясь ногтями мне в шею. – Ч-ч-черт... Как же хорошо... – шепчет она и начинает двигать бедрами быстрее.
– Да, Сейран, веди меня. Как тебе нравится, – опускаю чашку бра и припадаю губами к затвердевшему соску. – Продолжай жестче.
– О Аллах, – от моих слов и действий она заводится еще больше, прогибается в спине и царапает ногтями мои напряженные плечи. – Скажи еще.
– Сказать, что ты сводишь меня с ума? – подхватываю ладонями ее ягодицы и резче двигаюсь навстречу ее покачиваниям.
– Да, – запрокидывает голову и щекочет кончиками мокрых волос мои колени. Капли стекают по моим ногам, и я представляю, как бы охренительно было любить ее в океане.
– Властвуй, любимая. Властвуй мной. Стони громче.
– Аллах... Да...
– Сильнее, Сейран. Я весь твой.
Сжимаю в руках ее задницу и вхожу грубее, насаживая ее на себя. Сейран ускоряется, ее темп становится диким. Она откидывается назад и упирается руками в потолок тачки. Черт, как она сексуальна. Как горяча. И я уже на пределе.
Жадно скольжу ладонью вдоль ее талии и обхватываю грудь, пропуская твердый сосок между пальцев.
– Ферит... – она становится очень тугой и с каждым толчком сжимается вокруг члена все сильнее. Моя сладкая готова кончить. И я хочу свое имя на наших губах.
– Иди ко мне.
Обвиваю ее спину обеими руками и прижимаю Сейран к себе, вторгаясь в нее до основания. Член пульсирует, и я вот-вот взорвусь сам. Мне охренеть как хорошо с ней. Притягиваю ее за шею и впиваюсь в пухлые губы неистовым поцелуем.
– Ферит... – громко и прерывисто стонет она. – Я люблю тебя...
Сжимаю в руках хрупкое тело и кончаю в нее так сильно, что несдержанный рык прорывает мое горло.
Моя хватка не ослабевает, и я продолжаю обнимать Сейран, рвано дыша ей в шею. Голова кружится. Стекла машины запотели. По ним снаружи скатываются капли дождя, но я не слышу стука – только ее сбитое дыхание и неровное биение сердца. Она вся моя. Она бы никогда не предала. Она любит.
– Кажется, я не успел вытащить, – хриплю, понимая, что до сих пор нахожусь в ней. И что самое удивительное – я не хочу что-то менять, не желаю с ней разъединяться.
– Все в порядке, – Сейран нежно проводит рукой по моим мокрым волосам и запрокидывает мою голову так, чтобы я взглянул на нее. – Я начала пить таблетки, как только мы прилетели из Антальи.
– И не сказала? – прищуриваюсь, разглядывая ее довольное лицо. После оргазма она божественно прекрасна. Может, Сейран пора совсем отказаться от косметики? Я просто буду заставлять ее кончать еще и еще.
– Не было удобного случая, – улыбается она.
– Моя маленькая чертовка, – оттягиваю ее нижнюю губу и слабо прикусываю.
– Тебе не кажется, что нам пора... Ну... Тебе надо... Достать... Эм... – она краснеет, сидя обнаженной на моем члене. Удивительное создание, из-за которого я не перестаю улыбаться.
– Хочешь, чтобы я вышел из тебя?
– Аллах, Ферит...
– Вытаскивай сама. Меня все устраивает. Мне там тепло и уютно, и я не хочу ничего менять.
– Оф, Ферит! – шлепает меня по плечу.
– Ладно, – помогаю ей осторожно перебраться на водительское сидение. – Сама же меня оседлала и не отпускала, моя ненасытная Фисташка.
– Замолчи, – метает в меня злобный взгляд, но тут же снова улыбается, натягивая на себя трусики и джинсы. Я наклоняюсь к полу и делаю то же самое, замечая на коврике телефон.
– Разбрасываешься моими подарками? – подхватываю его, и дисплей айфона тут же загорается, а мое сердце стынет. И вовсе не от того, что стекло снова разбито.
– Один я даже подумывала сжечь, – усмехается Сейран, а мне уже совершенно не смешно. – Что такое? – наверное, она замечает резкую смену моего настроения и тянется ко мне, невольно склоняя голову над телефоном, отчего блокировка экрана моментально снимается. И теперь я вижу не только отправителя сообщения. Я вижу его текст.
– Атеш говорит, что очень ждет завтрашней встречи. Он в предвкушении. И рад, что ты приняла его приглашение.
Руки трясутся, и айфон снова падет под ноги, которые теперь дрожат даже сильнее рук. Я сам весь трясусь. Гнев новой волной бьет по моим внутренностям.
– Ферит, умоляю, – Сейран обвивает руками мое плечо, но я резко вырываюсь. – Послушай хотя бы в этот раз!
– В этот раз я точно не намерен тебя больше слушать. Будь ты проклята.
Выметаюсь из салона под лютый ливень. Но мне плевать. Как плевать и на то, что успел схватить только пуловер, а куртку оставил в салоне. Я все равно уже не жив. Она добила меня. Выстрелила дважды в один день.
Выстрелила. Залечила. Перезарядила. Выстрелила.
И дважды прямо в сердце.
Прощай, Сейран.
Ты сама погубила то, что смогла отогреть.