Связанные одной тьмой

Все отрывками.

Вижу карие глаза, как у Ферита, напротив своих глаз.

Потом резкая боль внизу живота. Я обхватываю себя руками и начинаю кричать.

Провал.

Потом пальто на моих плечах. Атеш придерживает его руками и усаживает меня к себе в машину.

Провал.

Мы едем, а я не перестаю всхлипывать. Трясусь и сжимаю себя руками.

Атеш сидит рядом и пытается привести меня в чувства. Он встряхивает меня за плечи и что-то говорит, но так невнятно, что я не могу разобрать ни слова. Вижу только его глаза. Красивые. Темные и такие добрые... Как у оленя.

— Ферит, — вырывается изо рта.

— Нет, но я рад, что ты заговорила.

А если бы Атеш не появился? Если бы он оказался таким же равнодушным, как все остальные люди на улице? Если бы он тоже закрыл глаза?

Каан утянул бы меня за собой. Усадил бы в свой пикап. Снова изувечил. И я сдалась так быстро. Я позволила ему снова взять надо мной верх, как в детстве. Но я ведь выросла. Я должна бороться. Я должна давать отпор. Почему я до сих пор цепенею, как только вижу его?

Приступ постепенно проходит. Боль притупляется, и я, наконец, могу разглядеть обеспокоенный взгляд Атеша, сосредоточенный на моем лице.

— Ты в порядке? — он аккуратно касается моего плеча.

— Кажется, уже да.

— Этот мужчина не навредил тебе?

— Нет, он не успел. Спасибо.

— Не нужно благодарности. Любой бы поступил так на моем месте, — его ладонь все еще покоится на моем плече и мягко его поглаживает.

— Не любой. Ни один человек не отреагировал на мой крик. Я уже подумала, что...

— Что ты подумала? — смотрит на меня так пристально, что я не могу оторвать глаз.

— Что я обречена.

Он жутко похож на Ферита. Только волосы более длинные и вьются. Атеш укладывает их за уши. А еще я не вижу ни единого намека на татуировки под строгим клетчатым пиджаком и серой рубашкой. Сомневаюсь, что госпожа Уйсал одобрила бы это.

— Я рад, что оказался в нужное время в нужном месте и спас тебя.

Спас меня, когда я звала Ферита. Вселенная та еще шутница и послала мне другого брата.

— Куда мы едем? — вдруг соображаю, что нахожусь в его машине.

— Надеюсь, ты не против выпить кофе? Ты вся дрожала. Я подумал, что не помешает тебя хоть как-то согреть.

— Оф, нет, — вспоминаю о Дефне. — Мне нужно срочно вернуться в бар.

— Кофе и кусочек вкусного чизкейка, а потом я верну тебя в бар, идет?

— Ненавижу чизкейки, — на автомате выпаливаю я и тут же смущенно отвожу взгляд.

— Ладно, тогда просто кофе, Сейран.

— У меня нет на это времени. Извини, — не смотрю ему в глаза, потому что сама поражаюсь своей дерзости. Человек только что спас меня, отдал свое пальто, усадил в свою машину, а я еще и диктую правила.

— Ладно, — усмехается Атеш. — Я возвращаю тебя в бар, но ты должна мне один кофе. В качестве оплаты потребую только непринужденную беседу, согласна?

— Согласна, если ответишь, что ты делал у бара.

— Не поверишь, но шел к своему брату. У меня есть несколько вопросов по поводу моего сломанного носа, — в голосе чувствуется раздражение.

— Оф... Ну... Ничего уже не видно. Отлично зажило.

— Спасибо. Старались лучшие врачи. Но это не отменяет того факта, что я не понимаю его поведения. Я устал. И настало время во всем разобраться. Ферит не единственный, кто умеет устраивать скандал. И в этот раз ему придется меня выслушать, даже если он того не хочет.

Кажется, Атеш совершенно не знает Ферита. Ведь он никогда не станет слушать, если этого не хочет. Боюсь, этим действием Атеш только выпишет себе очередной билет в больницу. Надеюсь, не в морг.

— Не стОит, — робко заявляю я. — У тебя едва зажил нос. Лучше немного подождать.

— Я ждал десять лет. Терпел его эпизодические срывы. Хватит, — Атеш сжимает челюсть и уже не смотрит на меня. — Я тоже не железный. Любому терпению когда-то приходит конец. И драка на семейном торжестве – последняя капля. Я едва уговорил мать, не обращаться в полицию.

— Атеш, — неуверенно касаюсь его руки, чтобы обратить внимание на себя. И он реагирует моментально, снова встречаясь со мной взглядом. — Сейчас не лучшее время. Поверь мне.

— Ты так считаешь, Сейран? — прищуривается он, и я отчетливо вижу перед собой Ферита. Всего на секунду. Но этого достаточно, чтобы позвоночник усыпался дрожью.

— Да, — сглатываю я. Мне становится некомфортно. Я не должна с ним говорить. Фериту это не понравится.

— С удовольствием послушаю твои мысли по этому поводу завтра во время ужина, — улыбается Атеш. — Али, притормози у этого бара.

— Что? Нет... — недоумеваю я. — Я согласилась только на кофе. Когда-нибудь. Может быть...

— Там безупречный кофе. Владелец ресторана – мой хороший знакомый. Он позаботится, чтобы нам подали самый вкусный кофе в городе. Дай мне свой номер, Сейран.

— Оф, нет, — хмурюсь я.

— Нет? — усмехается он. — Тогда мне придется приехать сюда и завтра.

— Нет, не надо! — не хватало еще, чтобы его увидел Ферит.

— Уже записываю, — достает телефон из кармана пиджака. — Не бойся, я просто хочу с тобой поговорить. Разве я не заслужил немного внимания за твое спасение?

Ладно. К черту. От одной встречи ничего не случится. И, возможно, я смогу как-то повлиять на примирение братьев. Ведь Атеш на самом деле ничего не знает. Думаю, им с Феритом действительно нужно поговорить и во всем разобраться. Он ведь не причастен к смерти Лейлы... И каждый имеет право на прощение.

Атеш уезжает с моим номером, а я остаюсь у бара в его пальто. Черт. Нужно спрятать его в машине.

Возвращаюсь к своей тачке и вылавливаю из-под нее телефон. Он все еще работает, но экран треснул. И на нем так и осталось неотправленное Фериту сообщение. Я тяжело вздыхаю. Больше всего хочу, чтобы он сейчас меня обнял. Но внутри почему-то так противно, как будто я предала его. Хоть я ничего и не сделала.

Удаляю черновик сообщения и кладу телефон в карман. Снимаю с себя пальто. Пахнет очень вкусно. Какими-то восточными пряностями. Быстро сворачиваю его и кладу в багажник. Видимо, на самом деле придется встретиться с Атешем. Хотя бы чтобы вернуть эту дорогущую вещь.

***

— Аллах, Сейран! — вскрикивает Дефне, едва я переступаю порог. — Где ты, мать твою, была?! Я чуть с ума не сошла!

— Все нормально, Деф, не волнуйся...

— Я уже позвонила Фериту!

«Черт. Нет».

— Давно?

— Достаточно давно, чтобы я увидел, из чьей машины ты выходила.

Меня переколачивает. Холодная дрожь усыпает тело от головы до ног.

Нет. Только не это. Пожалуйста.

Нужно обернуться, но я боюсь. Нужно посмотреть ему в глаза, но я опускаю их в пол. Нужно что-то сказать, но рот как будто набили глиной.

— Хорошо покаталась? — Ферит не приближается, и мое сердце разрывается на куски. Нет, пожалуйста, все не так, как ты думаешь. — Атеш умеет красиво ездить. Особенно по ушам, согласись?

— Ферит, я не... — разворачиваюсь к нему лицом и сталкиваюсь с ледяным взглядом. Там нет тепла, которое было в Анталье. Там нет любви, о которой он говорил. Там нет больше нашей сказки.

— А ты отлично умеешь ездить по сердцу, — осколки души сыплются на пол, а глаза застилаются слезами. Нет. Все не может закончиться так. — Ты уволена. Забирай свои вещи и, будь добра, никогда больше здесь не появляйся.

— Ферит, нет! — вмешивается Дефне из-за барной стойки.

Но Ферит не обращает внимания. Он отворачивается и уходит в свой кабинет, а меня захлестывает волна слез.

«Я ничего не сделала! За что он так со мной?! С моим сердцем?!».

Я реву и едва удерживаюсь на ногах, но меня успевает подхватить Дефне.

— Аллах, малышка... Что же ты натворила? Зачем? — она обнимает так крепко, а я только сильнее начинаю рыдать.

— Я ничего не сделала, Деф! — захлебываюсь слезами. — Все вышло случайно. Я не хотела! Он не имеет права так обо мне думать!

— Тише... Тшш... Успокойся. Он тоже успокоится, и вы поговорите. Ты ведь знаешь Ферита. Он вспыльчивый, но отходчивый.

— Нет, Деф! — вырываюсь из ее объятий. — Нет. Он должен выслушать меня сейчас! Он говорил, что доверяет мне. Я доверила ему всю себя! Он не может от меня отвернуться из-за какой-то херни!

— Аллах. Сейран... Милая. Это для него не херня. Понимаешь? Я даже представить не могу, что у него сейчас в голове. И прошу, не иди. Не иди сейчас. Дай ему остыть. Не совершай очередную ошибку.

— Он сказал, что любит меня! — взвываю я. — Он не может так со мной поступить! Я ничего не сделала!

Отмахиваюсь от Дефне и бегу в этот гребаный кабинет. Дверь заперта, и я начинаю тарабанить в нее кулаками.

— Открой! Ферит! Открой мне дверь, мать твою! Я ни в чем не виновата! — мои удары становятся сильнее, как и удары сердца. Оно в бешенстве. — Открой мне дверь или я вынесу ее на хрен! Ты не имеешь права со мной так поступать!

— А ты? — передо мной распахивается дверь, и последний удар пришелся бы Фериту в грудь, но он ловит мои руки. — Имеешь право так поступать после всего, что я тебе доверил?! Ты предала меня! Лгала мне! — затягивает меня в кабинет, как какого-то щенка. — И унаследовала это от своей матери!

Не думая, размахиваюсь и разбиваю об его лицо звонкую пощечину.

— Кретин! — кричу я. — Между нами все кончено!

— А ничего и не было, — хватает меня под локоть и встряхивает так сильно, что кружится голова. — Ты такая же, как все. А я конченный дебил, раз посчитал тебя особенной, — выпускает меня из рук и отталкивает от себя. — Вали. Уматывай отсюда. Двери Атеша всегда открыты. В отличие от моих.

— Ты придурок, Ферит.

Нижняя губа трясется. Слезы льются из глаз. А ненависть в его взгляде сжигает дотла. Где тот Ферит, что был в Анталье? Где тот, что был в Новый год? Где тот, который обещал быть рядом и говорил о любви? Где он, с кем я лежала на полу и рассказывала свои тайны? Они больше ему не нужны. Он готов отвергнуть меня из-за какого-то пустяка, в котором даже не разобрался.

У моего самолета обломаны крылья. На высоте шести тысяч километров.. И я падаю. Я разбита. И лучше бы я умерла.

Не собираюсь отчитываться перед тем, кому это не нужно. Он упивается своей злостью. А я пойду упиваться своей подальше от него.

Я выбегаю из кабинета, хватаю по пути свою шубу и даже не прощаюсь с Дефне. И не слышу за собой шагов Ферита. Он больше никогда за мной не пойдет. А говорил, что наша сказка только начинается. Разве что сказка братьев Гримм, где все будут страдать, а в конце умрут.

Мне больно. Так, что не могу сделать вдох. Внутри узел, который мешает дышать. И с каждой попыткой душит все сильнее.

Мне так были нужны его объятия. Так был нужен он. Но он слишком гордый даже для меня. И так легко меня прогнал. Вычеркнул, как будто меня и не было. Как будто не было всего этого времени вдвоем. Я дура, раз раскрыла ему душу. Дура, которая продала и сердце за надежду на человеческое счастье. А разве я могла его получить от Дьявола? Нет. Я на минуту забыла, что у него самого нет души. А, значит, нет и сердца. И что там билось под татуировкой – обман.

«Он обещал любить тебя? Он лгал тебе, Сейран. Никто, ни один мужчина, не полюбит тебя по-настоящему».

Видимо, Каан снова был прав. От любви ведь не отказываются просто так. Особенно, когда уже летаешь выше звезд.

Я летала.

Я парила над серыми облаками Стамбула. И это было красиво. Только Ферит не разделил со мной этот полет. Он даже не предупредил, что посадка будет аварийной.

***

— Аллах Аллах, Сейран! — Юсуф встречает меня в квартире, а я так надеялась, что он будет работать, и я не застану его дома. Мне снова не повезло. — Ты плачешь?

— Нет-нет, что ты, — нелепо улыбаюсь я. — Дождь снова пошел. Вот и... Я промокла, — шмыгаю носом и тру глаза. — Не волнуйся. Все хорошо.

— Серьезно? — прищуривается он.

— Да, — нервно посмеиваюсь и закусываю губу, чтобы та перестала, наконец, трястись. Предательница. — Не бери в голову. Сейчас приму ванну и согреюсь.

— А... Ну да. Во всем виноват холод. Сейран, хватит лгать. В чем дело? Он обидел тебя? Что он сделал? Клянусь, я прибью его. И мне будет плевать, что этот мудак – друг моей Дефне.

— Юсуфи... — бросаюсь ему на шею и прижимаюсь лицом к груди. Из глаз снова сыплются слезы. Кажется, им нет конца. Скорей бы я уже истощилась.

— Иди сюда... Вот так. Не держи в себе. Юсуфи рядом.

Он обнимает меня своими огромными руками и сжимает так крепко, что я отрываюсь от пола. Это то, что мне было нужно. Это всегда помогало. Вроде бы помогает и сейчас. Но я не могу перестать реветь. Потому что я в руках Юсуфа, а не Ферита. Потому что они меня больше к себе не прижмут.

— Позвоню Айтен и скажу, что сегодня не выйду, — шепчет друг, не выпуская меня из объятий.

— Нет. Не надо. Не стОит, — шмыгаю носом и отступаю от него. — Не нужно из-за меня идти на жертвы. Я справлюсь. Ты вернешься, а потом мы поговорим, хорошо?

— Ты уверена? Не хочу тебя оставлять, Сейрош, — тревожно оглядывает мое лицо.

— Да, Юсуфи, нормально. Я взрослая девочка. И я справлюсь. Как будто мне в первый раз разбили сердце, — идиотски усмехаюсь я.

— Пообещай, что останешься здесь. И дождешься меня.

— Да, обещаю. Куда я могу деться.

Снова лгу. Ведь я уже знаю, куда мне деться. И знаю, где найти хотя бы временный покой.

Но Юсуф верит и все-таки отправляется на работу, правда с тяжелым сердцем. А я беру гитару и еду в порт.

По пути приходит сообщение от Атеша:

«Vezir. Завтра в семь. Стол забронирован на мою фамилию.

Тебя все устраивает? Куда мне за тобой заехать?

P. S. Надеюсь, ты не передумала».

— Прекрасно! — ударяю по рулю и стискиваю зубы. — Еще и ресторан, в котором я когда-то работала. Супер. Не удивлюсь, если обслуживать нас будет Юсуф!

Давлю педаль газа и злюсь. Так сильно, что разодрала уже кожу на больших пальцах.

Я пойду. На зло Фериту. Надену платье, которое он подарил, а потом сожгу его вместе с туфлями. Чтоб больше никогда не вспоминать о том прекрасном вечере в Анталье, когда татуированные руки аккуратно повязывали на моей талии расшитый бисером пояс, когда эти же руки этим же поясом позже прикрывали мне глаза, чтобы я смогла довериться бездушному демону.

«Не нужно заезжать. Доберусь самостоятельно», — быстро печатаю ответ и отбрасываю телефон на пассажирское кресло, тяжело выдыхая.

Кажется, я совершаю глупость. Сообщение доставлено секунду назад, а я уже жалею о том, что сделала. Хочется позвонить Фериту и все объяснить. Эта мысль закрадывается в голову всего на миг, но я тут же ее отгоняю.

Ему не нужны мои объяснения.

Он, не раздумывая, выгнал меня из бара, не позволил сказать ни слова в свою защиту. Он выкинул меня и из сердца. Так легко и просто, как будто я там – одноразовый случайный гость.

Поэтому я не собираюсь ничего объяснять. Я уже пыталась.

***

Холодный ветер свищет и завывает между башнями из старых жестяных контейнеров. Волны залива Золотой Рог неспокойные, как и я. Небо затянуто тучами, и меня совсем не видно под мигающим светом фонаря. Я слабо касаюсь струн гитары, и они ноют подобно моему сердцу. Интересно, оно когда-нибудь теперь обретет покой?

— Ты не знаешь, что я умираю. Ее бесконечно летняя улыбка разбивает мою защиту, и я прекрасно понимаю, что сегодня ночью не усну, думая о ней...

Я выучила слова песни Кана Бономо на следующий же день после Нового года. Я слушала ее на повторе в наушниках дома, по пути на работу, в баре. Ведь эта песня особенная для Ферита. По его мнению, в этих строках скрыта я и его ко мне чувства.

– Она поймала меня за шиворот, когда я стоял на краю могилы под ярко-синим небом. Словно говоря: «Теперь я здесь».

Мой голос почти не слышен – его уносит ветер и где-то там, на волнах, превращает в морскую пену.

— Я никогда не устану от мыслей о тебе. И мне интересно, получится ли что-нибудь у нас? — пою и чувствую на губах солоноватый привкус. Я снова плАчу.

Эта боль – она живая. Она не притупляется и жжет.

Лучше бы я никогда не любила.

— Я знаю, что хотел бы быть тем, к кому она всегда могла бы прийти. И если мы преодолеем этот путь, ждут ли нас демоны в самом конце?

Это пою не я. Мои губы сомкнуты. А голос слишком груб для моего шепота.

Я накрываю рукой струны и всматриваюсь в темноту, от которой медленно отделяется черный силуэт.