Связанные одной тьмой

Ферита слишком долго нет, и я начинаю нервничать. А еще не прекращаю злиться из-за его идиотских шуток о какой-то «госпоже Алемдар», для которой я записывала этот гребаный рецепт кебаба под йогуртом. Заодно и выслушала весь субботний распорядок дня госпожи Топрак. До того, как погиб ее муж, разумеется.

— Знаете, — вздыхает женщина, — после смерти Омера все о нем сразу же забыли. Поэтому мне очень приятно было узнать, что кто-то еще помнит о заслугах моего мужа. Тем более молодое поколение. Он ведь погиб двадцать два года назад... Вас тогда, наверное, даже не было на этом свете... — тепло улыбается она.

— Да, вы правы. В то время я только родилась.

— Такая юная... — госпожа Топрак оглядывает мое лицо. — И такая красивая. Не зря профессор не сводит с вас глаз.

— Что? — Меня резко бросает в пот. — Фер... Эм... Господин Алемдар... Он просто...

— Не просто, дорогая. Поверьте. Я хоть и старая и почти слепая, но в его взгляде точно разглядела что-то большее, чем обыкновенный интерес к своей студентке. Приглядитесь. Он очень даже ничего, — усмехается и подмигивает она.

— Госпожа Топрак... — я пылаю. И жар от моих щек можно ощутить даже без прикосновения.

— Думаю, нам пора заканчивать, Элиф, — за спиной госпожи Топрак появляется Ферит, и я с облегчением выдыхаю. — Ты уже порядком утомила эту чудесную женщину.

— Что вы, профессор Алемдар. Я была рада поболтать с Элиф. Она очень приятная собеседница и ничуть не утомила меня.

— Спасибо, госпожа Топрак, — улыбаюсь я и поднимаюсь с дивана. — За гостеприимство и ценную информацию. И еще раз простите за наш бестактный визит.

Хозяйка дома проводит нас до двери и не забывает шепнуть мне на ухо о том, чтобы я все-таки пригляделась к «профессору».

Поздно приглядываться, госпожа Топрак. Он уже украл мое сердце.

Ферит не произносит ни слова, пока мы не усаживаемся в машину. Он просит водителя закрыть стеклянный затвор, чтобы тот нас не слышал, опускает поверх черную шторку и без предупреждения набрасывается на мои губы.

— Ты такая умница, Фисташка, — целует меня жадно, а я только и успеваю, что уворачиваться от его нападений.

— Оф! Ферит! Ты больной?! Прекрати!

— Без тебя я бы не справился, — притягивает меня к груди, и я чувствую, как бешено колотится его сердце. — И ты не представляешь, как дико я хотел тебя там, когда ты идеально играла свою роль, — в черных глазах бушует пламя. — Иди ко мне.

— Нет! Ты с ума сошел!

— Сошел, Сейран. Ты свела меня с ума. И только ты будешь виновата в том, что я сделаю прямо сейчас.

Ферит резко расстегивает мои джинсы. Я не успеваю возразить, как его рука нагло ныряет мне в трусики без каких-либо прелюдий.

— О Аллах... — выдыхаю я и бешусь от того, что мое тело слишком податливо ему. Оно отвечает мгновенно, оно идет ему навстречу и абсолютно игнорирует указания мозга.

— Блять... Я так сильно хочу тебя, — он устилает поцелуями мою шею и быстро проталкивается в меня пальцем.

— Ферит! — всхлипываю прежде, чем он накрывает мои губы своими. — Нет... Не здесь... Мы не должны... — пытаюсь оттолкнуть его слабыми руками, но его напор слишком силен.

— А кто нам запретит?

— Мы в такси!

— Элитном такси. И водитель ничего не слышит, — прикусывает мою нижнюю губу и вводит в меня два пальца. — И не видит.

— О ч-черт... — стону и впиваюсь ногтями ему в шею.

— Как тогда в самолете, помнишь? Я ведь обещал, что никто нас не заметит. И тебе понравилось.

Его проникновения становятся резче, и я вся горю изнутри. Мне так приятно. Так хорошо. И, черт, хочется большего. Я чувствую жар между ног, который только усиливается от его движений. Я вся пылаю. Ферит вытаскивает из меня пальцы и растирает мою влагу вдоль клитора, надавливая на него. Весь стыд снова куда-то испарился, и я протяжно стону Фериту в губы. Он делает со мной невозможные вещи. День изо дня он раскрывает новую меня. И эта Сейран пугает, но не может не нравиться мне.

— Сопротивлялась, но взмокла за секунду, — шепчет Ферит, облизывая мое ухо. — Дать тебе кончить?

— Да.

— Хочешь кончить прямо тут, в этой гребаной тачке? — кусает меня за мочку.

— Черт, да... — хнычу я, чувствуя, как сильно пульсирует клитор.

— Моя девочка.

Подаюсь бедрами навстречу его пальцам и резко выдергиваю его ремень из пряжки. Ферит замирает на секунду и перестает меня целовать. Пользуюсь его ступором и расстегиваю ширинку, спешно высвобождая твердый член из боксеров. Не верю, что делаю это, но делаю.

— Хочу, чтобы ты кончил вместе со мной.

Опускаю руку на член и сжимаю головку. Ферит запрокидывает голову, и его хриплый стон разносится по салону. Крепче обхватываю его горячую плоть и скольжу вниз, ощущая резкий толчок его пальцев внутри меня.

Он входит в меня чаще и жестче, и я делаю то же самое. Растираю капли его влаги вокруг головки и начинаю двигать рукой быстрее. Чувствую, как он пульсирует в моей ладони, и сама завожусь сильнее, наседая бедрами на его пальцы. Чертовски хорошо. И мне уже совершенно плевать, что мы находимся в такси. Плевать, даже если водитель не до конца закрыл затвор и слышит нас. Мне плевать. Я хочу только Ферита, его ласк. И хочу довести его до оргазма первой.

Поэтому рывком вытаскиваю его руку из своих джинсов. Ловлю его недоуменный взгляд и решаюсь на сумасшествие, которого никогда не делала.

Не решусь сейчас – не сделаю никогда.

Облизываю губы и склоняюсь над его членом.

Я точно сошла с ума, но я безумно хочу узнать еще что-то новое с ним.

— Сейран... — Ферит звучно втягивает в себя воздух и замирает.

Сейчас. Я хочу – я делаю. Я мечтаю попробовать его на вкус. И боюсь, что в другой момент не решусь.

Ферит отслеживает каждое мое движение, и я спускаюсь еще ниже. Касаюсь языком головки и чувствую солоноватый привкус. Член дергается в моей хватке, и я проскальзываю по нему ладонью вверх-вниз. Ферит непроизвольно вздрагивает и тихо стонет.

— Сейран, если ты не готова... — хрипит он.

Не даю ему закончить и плотно обрамляю член губами, скользя вниз.

— Мать твою... Сейран... — его рука ложится мне на голову и захватывает пряди волос в кулак. — Аллах... Не останавливайся.

Я не знаю, как правильно это делать. Не знаю, от чего он получит большее удовольствие. У меня нет опыта в этой ласке. И я поднимаю на него глаза, облизывая член от основания до головки.

— Ч-ч-черт... Детка...

— Так хорошо? Тебе нравится?

— Нравится? Да я, блять, готов кончить, если ты еще раз возьмешь его в рот и продолжить вот так смотреть на меня.

Я снова накрываю член губам, не сводя с Ферита глаз. Что-то подсказывает, что нужно расслабить горло, и мне удается пропустить его в рот до самого основания. Затем я возвращаюсь обратно к головке и повторяю действие, только жестче и быстрее. Хватка Ферита на моих волосах усиливается. Он толкается в меня бедрами и начинает дышать чаще.

— Сейран... Я сейчас... — тянет меня за волосы, но я продолжаю погружать его глубже. — Сейран. Я кончу... Сейчас...

Еще раз тянет меня вверх, но я хочу довести все до конца ртом. Хочу узнать его вкус, как он узнал мой. Поэтому сжимаю рукой основание члена и делаю несколько частых движений ртом, заглатывая его полностью.

— О да... Да... Запредельно... — низко рычит сквозь зубы, а мое горло наполняется теплой спермой.

Странное чувство, от которого содрогается все мое тело и отдается мощной вибрацией внизу живота. Еще чуть-чуть, и я бы сама кончила от того, что делал мой рот. Не верю, что решилась на это. Не верю, что смогла. Не верю, что у меня получилось доставить ему удовольствие таким способом. И я даже довела его до оргазма.

Ферит притягивает меня за шею к своему лицу и жадно целует в губы.

— Что ты делаешь со мной, Сейран? — шепчет он.

— Ты мне скажи, — сбито выдыхаю ему в губы.

— Сводишь меня с ума. Уже свела, раз мне хочется бесконечно повторять, как я люблю тебя.

— Любишь? — обхватываю его красивое лицо.

— Охренеть как сильно. И знаешь, что самое дурацкое? — обнимает меня за талию и прижимает к себе. — Мне было сложно сказать это в первый раз, хоть я уже давно это чувствовал. А сейчас я не могу заткнуться и хочу повторять тебе это без остановки.

— Так повторяй, — льну к нему еще ближе и не могу поверить в свое счастье.

— Люблю тебя, — целует меня в шею. — Люблю, — целует в подбородок. — Люблю, даже когда ты бесишь, — зависает над губами и смотрит прямо в глаза. — Особенно люблю.

Запечатывает мои губы поцелуем, а меня отрывает от земли. Я парю. У сердца вырастают крылья и несут меня к небу. Порхают, порхают и поднимают выше звезд. Выше всех. Выше этого гребаного мира.

Если бы можно было измерить счастье, то единицей был бы Ферит.

Если бы меня попросили оценить степень, я бы ответила: запредельно.

***

— Так ты нашел то, что искал? — спрашиваю, проходя вглубь нашего номера.

— Ты о себе? — Ферит обнимает меня сзади и скользит руками вдоль талии к бедрам. — Я не искал. Это чудо в безумной шубе само свалилось мне на голову.

— И это, как ты выразился, чудо желает знать результат нашего дела, — выворачиваюсь из его объятий и усаживаюсь на диван.

— Я нашел тайник Омера, — Ферит вытаскивает из кармана пиджака диск. — А результат нашего дела смогу оценить, только когда узнаю, что тут хранится.

— Как ты его нашел? — вскакиваю на ноги.

— Удача плюс смекалка. Плюс познания в дискографии Барыша Манчо. Ох, Фисташка, ты даже не представляешь, какую работу мы проделали. Уверен, там то, что мне нужно.

— А что тебе нужно? Под кого ты копаешь? И зачем?

— Я не вдаюсь в подробности. Контракт подписывает мой босс. А я лишь выполняю свою часть работы – добываю компромат. И вручаю его заказчику лично. Это не обязательно, всего лишь моя прихоть.

— Для чего? Разве тебе не страшно?

— Мне? Нисколько. Мне нравится смотреть им в глаза. Нравится видеть лица тех, кто пойдет на любые подлые вещи, лишь бы уничтожить конкурента.

— Но ведь ты сам помогаешь этим подлым людям уничтожать их конкурентов.

— Которые тоже подлые. Мир прогнил, Сейран. Честь и достоинство давно сменились алчностью и скотством. И чем больше бабок, тем скорее люди превращаются в животных. Поэтому я надеюсь, что они все перегрызут друг другу глотки. А я буду тем, кто кинет им кость.

— Твоя позиция мне ясна. Но я ее не одобряю, — слежу за тем, как Ферит откупоривает бутылку виски и плескает в два стакана.

— Ты и не должна. Это мой выбор, — он сбрасывает пиджак, подворачивает рукава рубашки по локоть, обнажая татуированные руки, берет стаканы и подходит ко мне, протягивая один мне.

— Но почему? Ты ведь невероятно умный. Устроился бы работать, к примеру, в МИТ. И не пришлось бы нарушать закон.

— Пойти к тем, кто меня и посадил? Отличное решение, Фисташка. Да и тем более там нельзя пить на работе, — подмигивает он и делает глоток виски. — Это не по мне.

— Весомый аргумент. Всегда говорила, что ты алкоголик.

— Ага. Я Ферит Корхан. Мне тридцать. И я алкоголик. Привет Ферит, — растягивает последнюю фразу и произносит ее писклявым голосом, а я лишь закатываю глаза.

— Такое ощущение, что до сих пор шестнадцать, а не тридцать.

— С тобой я тот еще мальчишка, — кладет руку мне на плечо и притягивает к своей груди. — Готова вернуться в Стамбул?

Я хочу еще много чего спросить о его работе, но понимаю, что Ферит не выдаст больше ни слова. Ради моей же безопасности. Ведь он работает на серьезных людей, информацию о которых мне лучше не знать. Я все понимаю, поэтому заталкиваю свое любопытство куда подальше и отвечаю на вопрос:

— Если честно, то нет. Боюсь, что там разрушится наша сказка.

Кладу голову ему на плечо и тяжело вздыхаю.

Если честно, то очень боюсь.

Здесь, на другом краю Турции, с ним вдвоем, я как будто отделилась от внешнего мира. Проблемы забыты, страхи отпущены, и я не хочу бежать. Я впервые в жизни хочу остаться. Прижиматься к нему сильнее и засыпать на татуированной груди, где бьется самое настоящее сердце. Я, кажется, отогрела его. А он, кажется, растопил мое. И я не хочу, чтобы холодный Стамбул снова все покрыл льдом.

— Даже если этот мир прогнил, даже если он кишит самовлюбленными эгоистами, наша с тобой сказка не закончится. Она еще впереди. Потому что найти тебя среди всего этого дерьма – самое настоящее чудо, — Ферит растирает мое плечо ладонью и целует в макушку. — Я разгребусь с этим заказом и отойду от дел. Составлю резюме для МИТ, так и быть. Поможешь мне? — усмехается он.

Приятно, что он шутит, но я ничего не отвечаю. Только мысленно молюсь, чтобы все получилось так, как он планирует. Не переживу, если с ним что-то случится.

***

На следующий день Стамбул встречает нас ливнем. А квартира Юсуфа – горячим кофе и даже ужином. Ферит настаивал, чтобы я ехала к нему, но мне безумно хотелось поболтать с другом. Тем более, что в город вернулся Дениз, и мне кажется, Фериту нужно побыть с сыном наедине. А мне нужно многое рассказать Юсуфу об Анталье и расспросить о свидании с Дефне. Третьем, между прочим. А это уже заявка на серьезные отношения.

Из красочного рассказа Юсуфа понимаю, что, во-первых, он влюблен до мозга костей. Во-вторых, действительно собрался делать Дефне предложение. Уже обзавелся и бабушкиным фамильным кольцом. И в-третьих, он счастлив, как ни один человек на этой планете. Возможно, с ним могу посоревноваться только я, но не стану, потому что безумно за него рада. Но все-таки решаю перепроверить информацию у Дефне. Знаю я этого романтика. Он может видеть то, чего на самом деле нет, и потом мне придется склеивать его сердце.

Через пару дней заступаю на смену пораньше, чтобы посплетничать с Деф. А еще очень хочется увидеть Ферита. Я безумно соскучилась и хочу ему об этом сказать. Надеюсь, он разобрался с найденными файлами и появится в баре хотя бы сегодня. Кажется, я накинусь на него, как только он переступит порог.

— Ну и как прошла Ваша романтическая поездочка к морю? — играет бровями Дефне и отпивает кофе. — Ферит не задолбал тебя за эти дни?

— Нет, ты что, — усмехаюсь я. — Он был лапочкой.

— Лапочкой? — смеется Дефне. — И когда это Дьявол успел стать лапочкой? Так ведь ты его называла.

— Да, — вспоминаю и не могу скрыть улыбки. — В этом плане ничего не изменилось. Но ты была права. Он не такой, кем кажется. И я рада, что он позволил мне это увидеть. А еще у него и вправду есть сердце. И оно огромное.

— Сейран... — Дефне отставляет чашку и набрасывается на меня с объятиями. — Я так рада. Я так счастлива, что мы обе влюблены.

— Что? Мы обе? — отстраняюсь от нее, чтобы убедиться по выражению лица, что она не издевается надо мной. Неужели Юсуф не преувеличивал?

— Да, черт возьми. Этот сосунок вскружил мне голову! Сначала дико бесил своими частыми звонками, бесконечными сообщениями, появлениями в баре. Раздражал до жути банальными подарками, розами, записками с признаниями в любви. А потом в какой-то момент я так расслабилась, что сама не поняла, как начала получать от этого кайф. За мной никто никогда так не ухаживал, Сейран. Я даже сначала думала, что это действует какой-то пикапер. Но нет, Юсуф на самом деле такой.

— О да, Юсуфи именно такой.

— И мне это нравится, — сияет Деф, а в глазах взрываются маленькие фейерверки. Она действительно влюблена. — Никогда не думала, что скажу это, но я на седьмом небе, мать твою. И это заслуга какого-то Юсуфи. Представляешь?

— Надеюсь, моего друга, а не того, которого тебе подарил Ферит.

— Сучка, — толкает меня в плечо. — Такая же, как и твой Дьявол. Вы созданы друг для друга. Покажи фотки из Антальи. Хочу пустить слюну и обзавидоваться.

— Сейчас, — усмехаюсь я. — Телефон в машине оставила. Сбегаю и вернусь.

Вылетаю из бара даже без шубы, как легкое перышко. Улыбаюсь, как будто я ребенок, которому подарили огромный леденец. Сейчас покажу Деф фотографии из номера, из ресторана, и еще раз вспомню, как же было хорошо в Анталье.

Меня переполняет радость и жуткое желание написать Фериту, как же сильно я скучаю. Беру в руки айфон и застываю возле машины, начиная печатать сообщение. Хочу его увидеть. В животе порхают бабочки, но одна единственная фраза за моей спиной ломает все их крылья:

— Вот так встреча, моя принцесса, — по позвоночнику пробегает холод, и я замираю с телефоном в руках. Этого не может быть. — А я был уверен, что ты снова удрала от меня.

В жилах стынет кровь. Сердце уже минуту, как не бьется. И меня охватывает знакомый страх. Каан.

— Я думал, что ты уже сменила город, как тогда в Анкаре. Я ведь дал тебе фору, принцесса. Почему осталась?

Он хватает меня за руку, и телефон отлетает под колеса тачки. Каан дергает меня и резко разворачивает к себе лицом, прижимая телом к машине.

— Мы больше не играем? — впивается пальцами мне в щеки и сжимает их. — Почему? Мне нравились наши прятки. Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать. Помнишь? — звериный оскал, который обрела его улыбка в мои двенадцать, снова на его лице, и я начинаю дрожать. — Так почему ты не сбежала, Сейран? Я так радовался, когда обнаружил твою квартиру пустой. Я так воодушевился новой игрой. А ты все испортила. Почему? — вплотную придавливает меня к машине и нависает над моим лицом. — Из-за этого татуированного придурка? Из-за него ты до сих пор тут?

— Иди к черту! — толкаю его в грудь и пытаюсь вырваться, но Каан с новой силой хватает меня за плечи и впечатывает в дверцу машины.

Чувствую, как хрустит каждый позвонок, но не позволяю себе порадовать Каана своей болью. Я держусь и лишь зажмуриваюсь на миг, а потом снова смотрю ему в глаза. Там гнев. Он пылает и пытается сжечь меня. И двенадцатилетняя Сейран сгорела бы. Но не эта. Не сейчас.

«Оставайся такой же сильной всегда, поняла?», — слова Ферита пульсируют в мозгу, и я кусаю Каана за руку.

— Вот же дрянь! — на мгновение сжимает свою руку, но этого слишком мало, чтобы я успела выскользнуть и убежать прочь. — Не так быстро! — он ухватывается за мое плечо и рывком толкает меня обратно к машине.

— Мне больно! — кричу я, но никто из прохожих не реагирует. Они позволяют Каану творить свое зло.

— А представь, как было больно узнать мне, что моя невинная принцесса та еще шлюха! — кричит мне прямо в лицо, впивается пальцами в плечи, и встряхивает меня, кажется, навесу. — Раздвинула перед ним ноги? Позволила себя трахнуть, грязная шлюха? Этому я тебя учил? От этого оберегал? Дрянь!

— Оставь меня в покое! — мои вопли разносятся по кварталу, но никому нет никакого дела.

— Он обещал любить тебя? — склоняется так близко к лицу, что я чувствую этот запах, который возненавидела с детства. Запах лосьона после бритья с ароматом кедра. Мне хочется блевануть. — Он лгал тебе, Сейран. Никто, ни один мужчина, не полюбит тебя по-настоящему. Тебя люблю только я, слышишь? Когда ты успела это забыть? Когда раскидывала перед ним ноги? Тогда ты верила в его пустые слова? Надеялась на чудо? Чудес не бывает, принцесса. Ты стала обыкновенной шлюхой. И мне кажется, ты не усвоила урок, — Каан хватает меня под руку и волочет к своему пикапу.

— Нет! Нет! Отпусти! — вырываюсь и бью его кулаками в спину. — Отпусти меня! Помогите! Пожалуйста! Помогите! Ферит!

Глаза застилают слезы, а силы начинают покидать тело. Я кричу. Ору не своим голосом, но никто не реагирует. Он затащит меня в свой пикап. Он увезет меня отсюда. Он снова надругается надо мной. И никто меня не спасет.

Сердце скачет, как сумасшедшее. Пятки протирают асфальт, но Каан все равно продолжает тащить меня за собой. Я сдаюсь. У меня не остается сил, чтобы сопротивляться. Я превращаюсь обратно в маленькую Сейран, которая может только давиться слезами под твердой ладонью родного брата и молиться, чтобы в этот раз не было так больно, как в предыдущий. Чтобы он не порезал слишком сильно. Чтобы рана не загноилась. Чтобы он не увлекся, и все закончилось раньше, чем я приду в себя.

— Эй! Что здесь происходит? Отпусти ее! Слышишь?!

Кто-то встревает между нами и вырывает меня из хватки Каана, но я не вижу лица, потому что плачу навзрыд.

— Это не твое дело! — кричит Каан и толкает незнакомца в грудь. — Вали куда шел!

— Я вызвал полицию. Она прибудет с минуты на минуту, — мужчина окончательно выдергивает меня из лап Каана и загораживает своим плечом.

— Я сам полицейский, так что проваливай на хрен!

— А у меня отличные связи в МИТ, так что убери от нее свои руки, урод.

Кажется, Каан сдается и растворяется в дожде так же быстро, как и появился. Я не знаю, потому что продолжаю всхлипывать и давиться слезами. Слышу только рев пикапа и свист шин по мокрому асфальту. И как гулко взвывает в груди сердце.

— С Вами все в порядке? — мужчина поворачивается ко мне лицом и аккуратно кладет руки на мои плечи. — Он не навредил Вам? — он нагибается, чтобы заглянуть мне в глаза. Я поднимаю веки и, кажется, узнаю его.

— Атеш?

— Сейран?

Все плывет перед глазами. Старые шрамы снова вспыхивают новой болью. Я кричу и сгибаюсь пополам. А дальше – провал.