Связанные одной тьмой

Атеш сильно разнервничался, и я очень рада, что вино подоспевает к нашему столику как нельзя вовремя. Но я ощущаю двойной восторг, когда вижу, кто приносит бутылку. Сияю самой ослепительной улыбкой и не могу скрыть злорадства. Даже не пытаюсь. Особенно, когда с лица Айтен медленно сползает ее фирменная улыбка.

– Добрый вечер, – выдавливает она, и я вижу, как нервно дергаются уголки ее губ.

Она все та же. Тот же прилизанный хвост, та же форма, те же шпильки и тот же несменный стервозный взгляд, в котором сейчас отчетливо виднеется растерянность. И, о да, это вкуснее мести, которую подают холодной. Я выпрямляю спину еще сильней и еще ярче улыбаюсь, смотря ей прямо в глаза.

«Подавись, злобная сука», – кажется, можно прочитать у меня на лбу, и Айтен отчетливо это видит.

– Хотела уточнить, все ли у Вас в порядке, господин Уйсал, – она фальшиво растягивает щеки. – Вы пожелали сменить официанта. Возможно, возникли какие-то проблемы, и Вы чем-то недовольны?

– Это было желанием моей спутницы, – спокойно поясняет Атеш, и я вижу, как в глазах Айтен вспыхивает раздражение. – Сейран, тебя все устраивает?

– О да, – улыбаюсь я. – Так приятно, что наш столик будет обслуживать администратор ресторана.

– О... Я не... – теряется Айтен.

– Вы что? – хмурится Атеш.

– Сочту это за честь. Мы всегда рады видеть Вас, господин Уйсал. И Вашу спутницу, – с трудом выдавливает она.

– Спасибо. А теперь прошу оставить нас наедине, – слабо улыбается Атеш. – К работе предыдущего официанта у нас замечаний нет. И прошу, чтобы этот нюанс никак не отразился на его выручке.

– Я Вас поняла. Приятного вечера, – Айтен еще раз смеряет меня презрительным взглядом и уходит, а я не могу сдержать хохот.

– Что тебя так позабавило? – прищуривается Атеш.

– Она моя бывшая начальница. Редкостная сука, – не выбираю выражение, отчего Атеш усмехается. – Хоть и придется тщательно проверить каждое блюдо, поданное ей, оно того стоило.

– Так ты еще и злорадствуешь, Сейран?

– Да, черт возьми, да, – гордо заявляю я, а Атеш начинает смеяться.

– Ты чуднАя. Но мне очень нравится, – последняя фраза звучит тише и более низким голосом. Становится не по себе. Как будто напротив снова оказался Ферит, а не Атеш. И я совру, если скажу, что не хотела бы этого.

Кажется, один заяц из трех убит. И мне пора приступать ко второму.

Я делаю глоток вина и решительно смотрю Атешу в глаза. Они светлее, чем у Ферита. Именно такой оттенок я видела у Дениза. Кофейный. Теперь я замечаю эту незначительную разницу в цвете.

– Что случилось у вас с Феритом? Он ненавидит тебя всем сердцем, и я не могу понять почему. Ты же вроде бы не причастен к...

– Смерти Лейлы, – заканчивает за меня Атеш, пока я отвожу взгляд. – Никто не причастен к ее гибели. Это был несчастный случай. Но Ферит считает иначе. Он придумал свою версию развития событий. Ему так легче было принять то, что ее больше нет. Легче сделать виноватым кого-то, чем признать, что человека не стало из-за нелепой случайности. Любимого человека... – с какой-то тоской добавляет Атеш. – Я всегда знал и чувствовал, что он тоже ее любил.

– Как и ты? – робко шепчу я.

– Иногда мне кажется, что даже сильнее.

В груди сжимается сердце. А что, если Ферит никого больше так не полюбит, как любил Лейлу? Наверное, так и есть. Ведь он недостаточно полюбил меня, чтобы хотя бы дать мне слово. Лейлу бы он наверняка выслушал. Лейлу бы он не прогнал.

Мне горько. И я делаю глоток вина, стараясь не расплакаться.

– Понимаешь, – продолжает Атеш. – Я был тогда слишком молод. Мы с ней были так молоды. Так влюблены. Я даже хотел жениться, когда бы нам исполнилось восемнадцать. Но Лейла... Она ветер. Она всегда делала то, что хотела. Всегда кружила, а потом могла резко пропасть. Так и произошло в тот день. Она просто ушла от меня, ничего толком не объяснив. Написала письмо и подбросила в мои вещи.

– Письмо? – «эта версия совсем не вяжется с версией Ферита».

– Да, она всегда была романтичной натурой, – грустно улыбается Атеш. – Там говорилось, что нам с ней не по пути. Что любовь, которую мы придумали, детская. Что она хочет уехать и посмотреть мир.

А мне нужно поступать в колледж, чтобы стать тем, кем я стал сейчас. Она не хотела мешать...

– Атеш... – в его голосе столько горечи, что мне становится не по себе.

– Я не хотел в это верить. Я был обижен. Но все равно был намерен потребовать от нее объяснений, но потом выяснилось, что пропали мои сбережения, которые я откладывал на нашу жизнь с Лейлой. Ведь моя мать никогда не принимала ее. Я знал, что мне придется пожертвовать хорошей жизнью в особняке, чтобы остаться с Лейлой, поэтому начал откладывать. И эти деньги. Все. До последнего цента. Они пропали. А вместе с ними и сама Лейла. А мама всегда просила меня приглядеться. Всегда говорила, что Лейла со мной только из-за денег. И как только выдастся момент, она убежит. К Фериту. Так и случилось. Он вышел из тюрьмы, и она побежала к нему. Сердцу не прикажешь, я все понимаю. Но тогда я был разбит.

– Нет, Атеш, нет, все не так...

– А потом... Спустя пару месяцев в конце декабря... К нам ворвался Ферит. Прямо как в этот раз. Какое-то дежавю. Он громил дом. Кричал и плакал. И в ту ночь я узнал, что Лейла погибла.

– Я сожалею... И тебе. И Фериту...

– Ферит винил мать. Он и сейчас винит. Но это неправда. Ему так проще. Проще жить с этим. Проще ненавидеть кого-то, чем смириться с утратой. Проще жить с ненавистью в душе, чем принять. И меня он ненавидит за то, что я принял. За то, что смирился. Вот только это я, кто должен ненавидеть. За то, что он не уберег ее.

– Атеш... – мне хочется плакать. – Она любила тебя. Только тебя... У них с Феритом никогда ничего... – мой взгляд скользит мимо лица Атеша, мимо людей, сидящих за его спиной, ко входу в белый зал. Я замираю с открытым ртом и не договариваю.

Ферит.

Сердце дергается и начинает отбивать бешеный ритм. Он в темно-графитовом костюме и черной рубашке, верхние пуговицы которой расстегнуты и открывают вид на его татуированную шею и острый кадык. Красивый, как черт. Как всегда. До безумия. Самый настоящий Дьявол-искуситель. Волосы идеально уложены кверху, а лицо идеально гладко выбрито. Он неотразим. Ступает в зал уверенно. Твердая грудь вздымается равномерно. Он великолепен. И ведет под руку Пелин.

Сердце обрывается. Со свистом падает под стол. И мне хочется оказаться там же.

– Что с тобой? – Атеш оборачивается и сталкивается со взглядом старшего брата.

Клянусь, я вижу, как летят искры. Кулаки Ферита сжимаются, но он отводит взгляд и цепляет на лицо циничную улыбку, приглашая Пелин сесть за соседний стол. Отодвигает для нее стул. Сукин сын. Приторно улыбается. И садится напротив, прямо за спиной Атеша, так, чтоб я видела его глаза, его лицо, каждое его движение, как будто он сел не с ней, а напротив меня. Пелин распрямляет спину и поправляет волосы, а Ферит – стул, чтобы лучше видеть меня.

Я не выдержу.

Взгляд черных глаз прожигает. Кожа полыхает от жара. В горле саднит, но я не могу поднять даже бокал – так сильно трясутся руки. Я прикусываю пересохшие губы и облизываю их.

– Он здесь из-за тебя, – слышу голос Атеша и, наконец, отрываюсь от Ферита.

– Нет, – пытаюсь усмехнуться, но это больше походит на нервный тик.

– Это не вопрос. Я знаю, что он здесь из-за тебя. Все еще будешь отрицать, что ты его девушка?

– Я не его девушка, – шиплю и запиваю злость вином. Бокал почти не дрожит – я сжимаю его слишком крепко.

– Интересно, – Атеш потирает подбородок. – Он никогда бы не пришел туда, где есть я.

– Случайность, – нервно усмехаюсь, метая взгляд то на Атеша, то на Ферита позади него. Он все еще беспрерывно смотрит, а я чувствую, как капля пота скатилась вдоль позвоночника.

– Не верю в случайности, Сейран.

– Я тоже.

– И это ты увела его тогда с торжества в моем доме, не так ли?

– Так, – руки начинают трястись сильнее, и я допиваю бокал до дна.

– Он любит тебя, верно? – испытующе смотрит Атеш, а меня лихорадит от взгляда Ферита. Вино встает поперек горла и вот-вот выйдет наружу.

– Прости. Мне нужно в уборную.

Ножки стула со скрипом проезжаются по полу, и я буквально бегу в уборную, путаясь в подоле платья. Меня сейчас вырвет. Пулей залетаю в комнату и защелкиваю дверь, чтоб наверняка.

Включаю холодную воду и, тяжело дыша, склоняюсь над умывальником.

Он притащил сюда эту дешевую шлюху.

Узел в животе становится туже, и я сгибаюсь пополам. Руки трясутся. Главное, чтобы он не прибил Атеша прямо там. Дрожащие пальцы опускаются под воду, но я не могу перестать дышать слишком часто.

За спиной что-то щелкает, и дверь распахивается. Я резко разворачиваюсь и встречаюсь со взглядом бешенных карих глаз.

– Какого черта?! – вскрикиваю. – Я запиралась!

– Этот замОк вскрывается даже столовым ножом, – Ферит демонстрирует мне свое орудие и бросает его в урну.

– Зачем приперся? И как ты вообще узнал, где я?!

– Твой Apple ID взломать проще, чем этот гребаный замОк, – хмыкает он и прищуривается, всем видом напоминая, что он гений инновационных технологий. – Вай! Какое красивое платье... Дай угадаю... Его дарил я? А ты пришла в нем на свидание к другому брату... Может, в туалете ждала тоже его? Я видел ваш выбор блюда, – злобно усмехается Ферит и снова запирает дверь.

– Да, – вздергиваю подбородок. Я не должна его бояться. – Поэтому тебе пора уйти. Надеюсь, устрицы действуют на вас одинаково, и Атеш не заставит меня долго ждать.

Челюсть Ферита скрипит, но он продолжает:

– Помнится, ты предлагала попробовать втроем. Я согласен. Как раз проверим, возбужусь я или прибью Атеша к чертовой матери, – вижу, как пульсирует вена на его шее, а в глазах – непроглядная буря. Однозначно выиграет второй вариант.

– Я передумала, – Ферит медленно подходит, а я стараюсь не подать вида, что напугана. – Мне хватает его одного.

– Правда? – он слишком близко, а мне снова некуда отступать – за мной стена.

– Да, – пячусь и прислоняюсь голыми лопатками к кафелю.

– Но кончаешь ты только со мной. Я уверен.

– Знаешь, у женщин это в голове. С тобой кончает мое сердце. Оно дает трещину, а мозг – слабину. Так что не будем петь дифирамбы в честь твоего члена. Он просто был в нужном месте в нужное время. У Атеша еще все впереди.

Кажется, это последняя капля. Ферит не выдерживает и хватает меня за плечи, вколачивая в стену.

– Я буду кричать, Ферит! – смотрю в его безумные глаза. Я зря это начала.

– А мне плевать, Сейран. Что у тебя с ним? – он нависает с высоты своего роста и не дает мне никаких путей отступления. Я в четырех стенах, прижата к одной из них, и у меня нет столько сил, чтобы высвободиться.

– Ты же сам все знаешь. Зачем тебе моя версия? Зачем пришел сюда? Трахал бы свою Пелин на заднем сидении тачки, а не тянул в ресторан.

– Я уже оттрахал ее на заднем сидении своей тачки. И трахал ее всю ночь после того, как оттрахал тебя. Трахал ее все утро. Весь день до самого вечера, – я чувствую его разгоряченное дыхание на губах. – Трахал, заставляя ее кончать еще и еще. А в перерывах она не выпускала изо рта мой член, – он склоняется еще ниже, нависает надо мной, как хищник, и прижимает к стене своим торсом. – И когда мы с ней уедем отсюда, я обязательно повторю все снова. И начну в обратном порядке – со своей тачки. Ей там всегда особенно нравилось.

Я возгораюсь изнутри. В груди разливается жгучая боль. Глаза щиплет от подкативших слез, и руки начинают опять трястись, но я стискиваю их в кулаки.

– Бесстыжий! – пощечина разбивается об его лицо, и я изо всех сил толкаю его в грудь. – Ненавижу тебя! Исчезни из моей жизни!

Ферит хватает меня за руки, заводит их над головой, зажимая запястья, и припечатывает обратно к стене.

– Отпусти меня! Немедленно! Отпусти!

– Ты истрепала мне все нервы, Сейран!

– Да тебе лечиться надо! – пытаюсь высвободиться, но тщетно, Ферит слишком крепко держит меня.

– Эй! Сейран! Откройте дверь! – слышу голос Атеша и вижу, как в глазах Ферита вспыхивает новая волна гнева.

– Я точно его сегодня прибью! – рычит Ферит у моего уха и не ослабляет хватку.

– Он ничего не знает, Ферит! Ничего. Он думает, что тогда Лейла ушла к тебе! Он не бросал ее. Он не знал о беременности. Он ничего не знает до сих пор!

– Замолчи! – он выпускает мои руки и отшатывается в сторону.

– Вам нужно поговорить. Атеш не знает правды, которую ты рассказал мне. Он все еще думает, что Лейла предала его!

– Закрой рот, Сейран!

Ферит ударяет в зеркало и осколки сыплются в умывальник, а кровь моментально струится по его руке. Я вскрикиваю и начинаю плакать. Атеш сильнее бьет в дверь, которая не поддается.

– Ты никогда не полюбишь меня так, как любил ее, верно? – по моим щекам катятся слезы. – Верно?! – кричу и давлюсь собственными всхлипами.

– Ты дура! – Ферит хватает меня за плечо, притягивает к себе и встряхивает. – Идиотка, раз говоришь такое! Я никогда никого так не любил, как тебя. Лейла есть в моем сердце и всегда будет. Но ты. Ты заняла его полностью. Я подарил его тебе со всеми дырами и изъянами. А ты выбросила его! Оно тебе не нужно!

– Тогда ты тоже дурак и идиот, раз не понимаешь, что мне нужен только ты!

Ферит рьяно дышит. Грудь вздымается слишком часто и прижимается ко мне все сильней. Жар от его дыхания палит губы. Он обхватывает мои щеки окровавленными руками и тянет мое лицо к своему, заставляя меня встать на носочки.

– Ты уйдешь отсюда только со мной, поняла? – хрипло произносит он и касается моих губ. – Я никуда тебя не отпущу. Больше никогда, Сейран.

– Открывай, Ферит! Не дай Аллах ты что-то сделаешь с ней! – кричит Атеш, и дверь вылетает.

Я вжимаюсь в Ферита, и он рефлекторно накрывает меня руками, заслоняя собой. В уборную вваливается Юсуф, который, видимо, и вынес дверь, а следом – и взвинченный Атеш. Юсуф рычит и без единого слова бросается на Ферита. Я ору и пытаюсь загородить его собой.

– Стой! Юсуф, не надо! Я в порядке! – всхлипываю я.

– Аллах, Сейран! – ко мне подбегает Атеш. – У тебя кровь!

Юсуф снова скалится и замахивается, но Ферит уворачивается, отталкивая меня в сторону, и удар приходится в стену. Я отлетаю в руки Атеша, и он обнимает меня.

– Убери от нее свои руки! – орет Ферит и бросается на брата, но Юсуф перегораживает ему путь. Он толкает Ферита в грудь. Тот поскальзывается и падает на пол. Юсуф наваливается сверху, а я вырываюсь из объятий Атеша и кидаюсь другу на плечи.

– Нет! Юсуф, нет! Не нужно! Не трогай его! Он ничего мне не сделал! – вцепляюсь в его кулак и не позволяю нанести удар, в то время как Ферит приподнимается и бьет лбом Юсуфу в переносицу. – Ферит!

– Уходим отсюда, – Атеш пытается меня оттащить, но я отмахиваюсь.

– Какого черта здесь происходит?! – в уборную вбегает Пелин и начинает визжать не своим голосом. – Помогите! На помощь! Позвоните в полицию!

Тупая сука.

– Ферит! – я кидаюсь между ним, уже вставшим на ноги, и Юсуфом, у которого из носа хлещет кровь, и ловлю удар в затылок вместо Ферита.

– Сейран! – падаю Фериту на руки под крик Пелин и Атеша, а дальше – провал.

Я отключаюсь, но главное, что его руки снова поймали меня.

https://t.me/+EdN91TKoA1U4YmZi тг канал