Связанные одной тьмой

Ферит смотрит на меня всего секунду и пулей проносится мимо, не обронив ни одной колкости. Я уж думала, что снова искупаюсь в куче дерьма. Я даже подготовилась, но он оказался непредсказуем.

– И часто такое происходит? – отслеживаю траекторию его скоростного шага и спрашиваю, как только Ферит скрывается за дверью с табличкой «Не входить».

– Чаще, чем хотелось бы. Но мне не понравился его взгляд, – Дефне до сих пор настороженно смотрит на дверь, за которой исчез Ферит. – Явно что-то случилось.

– Да он просто псих, – фыркаю и отпиваю уже остывший кофе.

– Ферит, конечно, не самый сдержанный человек, но сейчас точно что-то не так.

– Надеюсь, ты ошибаешься, потому что мне как раз нужно к нему.

– Спятила? – взгляд Дефне тут же устремляется на меня. – Он не в духе, Сейран. Даже я бы не сунулась сейчас к нему.

– Он сам меня сюда позвал. Сказал, что возьмет на испытательный срок на месяц.

– Ферит? Тебе не приснилось, малышка?

– А что я, по-твоему, здесь делаю, Деф? Ладно, – допиваю залпом кофе и встаю со стула. – Пойду поговорю с ним.

– Думаю, сейчас не самый удачный момент, Сейран. Я знаю Ферита, и сейчас он точно не в духе. Не стоит его трогать.

– Я не могу ждать. Не могу находиться в подвешенном состоянии. Может, для тебя один день без работы ничего и не значит, а для меня это целая трагедия. Я на нуле, Дефне. И мне очень важно понимать, что я не теряю здесь время зря.

– Ладно. Тогда принеси ему хотя бы виски. Может, это слегка успокоит его, – Дефне берет с полки бутылку и наливает половину рокса, затем вручает его мне. – Удачи, Сейран.

Делаю вид, что мне ее пожелание абсолютно ни к чему, но хорошо, что она не видит, как трясутся мои коленки. Крепче сжимаю стакан и иду к двери, за которой бушует что-то похлеще урагана. Но я ведь Сейран Шанлы. Когда я пасовала?

– Привет... – придерживаю дверь и тихо вхожу в комнату. Ферит сидит в широком кожаном кресле с низкой спинкой и сжимает пальцами подлокотники. Вижу, что он напряжен. Его выдает скрип кожи под руками и устремленный в никуда взгляд. Кажется, он даже не замечает моего вторжения и не перестает пялиться в стену. Он скинул черную куртку и остался в одном темно-сером пуловере, только подкатал рукава. И я не делаю шага, рассматривая контуры его расписанных рук. Там черные верхушки елей уходят к локтям и тушуются мрачными облаками. Между ними вклинивается надпись «Без стыда», а на второй руке – «Без сожалений». И это все, что я успеваю заметить, потому что Ферит медленно поворачивает голову и устремляет на меня взгляд темных глаз.

– Бессмертная?

– Я принесла виски.

Подхожу ближе и протягиваю ему рокс, который он безмолвно принимает и обхватывает растатуированными пальцами. А я, наконец, выдыхаю.

– Ты вчера говорил, что...

– Я помню, что я говорил, – делает жадный глоток, не сводя с меня глаз. – И ты пришла.

– И я пришла.

– Скажи, Фисташка...

– Я Сейран.

– Скажи, Фисташка, – делает упор на гребаной «Фисташке» и залпом выпивает содержимое стакана. – Каково это, настолько не уважать себя?

– Что? – сердце обливается кровью, и я неосознанно пячусь назад.

– Ты ведь ненавидишь меня, но все равно приперлась. Все равно хочешь работать здесь. Просто, потому что я предложил больше бабок? А где же честь? Ты вообще знаешь такое слово?

Он поднимается с кресла и швыряет рокс на пол. Осколки отскакивают от деревянных досок, как отскакиваю и я к ближайшей стене. И нет чтоб бежать, но я замираю и забываю, как двигаться в обратном направлении, только смотрю в его глаза, которые снова превратились в два бездонных нефтяных озера.

– Где уважение к себе? Где принципы, Фисташка? – он наступает, как хищный зверь, и блокирует мое тело двумя руками по обе стороны от плеч.

– Меня зовут Сейран.

– Сейран... – его лицо настолько близко, что я чувствую на губах запах выпитого виски. – Что ты из себя представляешь, Сейран? – его пальцы сжимают мое плечо, и я начинаю дрожать. – Ничего. Ты вызываешь только жалость. Ты жалкая, Сейран. Жалкая.

«Тебя никто никогда не полюбит, Сейран», – лицо Ферита сменяется образом Каана. – «Ты никому не нужна. Они все просто хотят тебя поиметь. Но никто не хочет любить тебя. Ты. Никому. Не. Нужна. Потому что ты жалкая. Ты только внешность. Ты – картинка, которую я легко смогу подправить».

– Иди к черту! Иди к черту! – ору, и слезы сыплются из глаз, когда я изо всех сил толкаю Ферита в грудь и с замахом припечатываю ладонь к его колючей щеке.

Выметаюсь из комнаты и бегу так быстро, что даже забываю про брошенную шубу. Вылетаю из бара, захлебываясь слезами, и подставляю лицо под падающий дождь, желая захлебнуться и им.

«Зачем я поверила? Зачем поддалась? Каан прав. Он всегда был прав. Я ничтожество. Я плоть. Я только плоть для них. Больше я ничего из себя не представляю. Я жалкая. И все они только издеваются надо мной!».

Звонок телефона прерывает истязания души, и я отвечаю на вызов:

– Сейрош, я забрал твою тачку. Куда ее гнать?

– Юсуф! Приезжай. Пожалуйста. Приезжай, – слова разделяются лишь всхлипами.

– Где ты? Сейран, скажи, где ты?

Бормочу адрес и оседаю на мокрый асфальт за углом бара. Дождь стекает по щекам, путаясь в соленых слезах.

Двенадцатилетняя Сейран улыбалась ярче майского солнца. Она сияла и вглядывалась в карие глаза Бурака, мальчика из параллельного класса, который сегодня предложил донести ее портфель до дома. В одной руке он держал ее сумку, а во второй – смущенно сжимал ее руку, и прятал милую улыбку, постоянно отворачиваясь в сторону. Они шли пешком, чтобы дольше оставаться вместе, и молчали.

Солнце слепило глаза, а теплый ветер играл с подолом ее платья и щекотал ноги, но приятнее всего было ощущение его пальцев между своих. Такое легкое прикосновение, такое осторожное, такое нежное, как крылья бабочек, отчего хотелось улыбаться вдвое сильней.

Бурак проводил маленькую Сейран до дома и отважился на поцелуй в щеку, после чего убежал. А Сейран, окрыленная первым вниманием, понеслась в свою комнату и рухнула на кровать, сжимая в руках сумку, которая совсем недавно сжималась ладонью Бурака.

Она сияла.

Она озаряла улыбкой целый дом.

Она светилась так, будто в ней вспыхнули фейерверки.

– Каан, – обрадовалась она, когда старший брат вошел в ее комнату. С кем, как не с ним, она могла поделиться своей радостью.

Маленькая Сейран отложила сумку в сторону и вскочила с кровати. Она подлетела к брату, но тот впервые не обнял ее в ответ.

– Каан? Что-то не так?

– Я знаю, почему ты так улыбаешься, моя принцесса, – он щелкнул замком на двери комнаты, чего прежде никогда не делал, и толкнул Сейран обратно к кровати. – Почувствовала мужское внимание, верно?

– Каан... – еще пыталась улыбаться, но видела во взгляде брата незнакомое ей чувство. – Бурак проводил меня до дома. Он сказал...

– Плевать, что он сказал, – брат наступал широкими шагами, из-за чего Сейран уперлась лодыжками в кровать и упала на нее.

– Каан...

– Ты ведь понимаешь, что ему от тебя нужно, так? Ты ведь не глупая маленькая девочка, которая не знает, чего от нее хотят такие, как твой Бурак?

– Он просто проводил меня домой... – нижняя губа Сейран начала слабо подрагивать.

– Ай-яй-яй, моя принцесса... Кто тебя учил лгать брату? – улыбнулся он, но в этой улыбке Сейран не отыскала прежней искренности.

Каан подошел вплотную и продолжал с высока глядеть на сестру, лежащую на матрасе. Сейран всматривалась в родное лицо, но сегодня не узнавала его выражения. Сегодня оно не казалось прекрасным и самым добрым в мире. Сегодня оно пугало. Отчего девочка инстинктивно отползала к изголовью кровати.

– Я не лгу, – прошептала она и забилась в гору подушек.

Улыбка, больше напоминающая хищный оскал, моментально стерлась с лица Каана, и он резко кинулся к Сейран, хватая обе ее щеки в свои пальцы. Его лицо было так близко, что девочка чувствовала каждый свирепый выдох брата на своей коже. Его тело придавливало ее к изголовью кровати настолько сильно, что она ощущала резной узор каждым позвонком спины. Его вторая рука крепко обхватила ее плечо, чтобы она не дернулась с места.

– Хочешь сказать... – продолжил Каан, проводя пальцем по розовой щеке Сейран, на которой уже продавился красным пятном его отпечаток. – Он не касался тебя здесь? – подушечка пальца застыла у уголка ее губ.

– Он... Он не хотел...

– Как раз-таки он хотел, моя принцесса. И каждый из них будет хотеть. Будет хотеть касаться тебя, – рука Каана нежно скользила по контуру ее лица, когда вторая удерживала за плечо, не ослабляя хватки. – Будет хотеть целовать тебя... – он наклонился ниже и втянул запах ее волос. – Будет хотеть владеть тобой. Твоим невинным телом.

– Каан, пожалуйста, перестань...

– Так ты ответила Бураку? – он отстранился, чтобы взглянуть в ее испуганные глаза. – Нет... Ему ты ничего не сказала. Ему ты позволила. А позволила бы ему делать так? – в один миг ладонь Каана слетела с лица Сейран и прошмыгнула под платье.

– Каан! – завизжала девочка и попыталась скинуть с себя настойчивые руки брата. – Что ты делаешь?! Не надо!

– Показываю, чего от тебя хотят все они, – он быстро убрал руку с бедра Сейран и разжал ее плечо. – Ты выросла, моя маленькая принцесса. И ты становишься красивее с каждым днем. С каждым часом... И, поверь, я знаю, что этим гребаным мальчишкам, едва ощутившим первый стояк, нужно от тебя.

Сейран в недоумении хлопала мокрыми ресницами, а Каан присел рядом и обнял ее, казалось, как всегда, но в этот раз Сейран отчетливо ощутила, что «как всегда» уже никогда больше не будет.

– Не плачь. Я ведь хочу защитить тебя, моя принцесса, – он прильнул губами к ее макушке и сильнее прижал к себе вздрагивающее от всхлипов тело. – Я ведь твой рыцарь, помнишь? Всегда был и всегда буду. Ты сама говорила.

Он еще раз провел ладонью по ее длинным каштановым локонам и уложил Сейран на лопатки, нависая сверху.

– Каан... Ты же сказал... Ты... – снова взвыла она, утопая в новом потоке слез.

– Тшш, – он накрыл ей рот ладонью. – Не нужно бояться меня. Я ведь твой брат. Твой старший брат, который всегда защитит тебя. Кто, если не я, моя принцесса? Кто? – он сел на нее сверху и заблокировал худые руки коленями. – Понимаешь... Их желание никуда не исчезнет. С каждым годом они будут становиться все похотливее и похотливее. Ты ведь знаешь, что такое «похоть»?

Сейран не отвечала. Она могла лишь встревоженно вглядываться в глаза брата и пускать слезы по его напряженной ладони на своем лице.

– И я должен это предотвратить. Ты ведь не хочешь стать шлюхой? Да, моя принцесса? – Сейран отрицательно мотнула головой, не прерывая зрительный контакт. – Тогда тебе придется немного потерпеть.

Перед глазами Сейран сверкнуло серебристое лезвие складного ножа, который Каан вытащил из заднего кармана джинсов. Девочка в сию же секунду дернулась и взвизгнула, но брат сильнее надавил на нее своим весом и крепче сжал ей ладонью рот. Она продолжала брыкаться, извиваться под ним и предпринимать попытки кричать, но все гасло под его доминированием.

– Пожалуйста, девочка моя, это все ради твоего же блага, – он коснулся подола ее платья и плавно потянул его вверх. – Их мы не усмирим. Такова мужская натура. Ты просто еще не знаешь. Сколько бы раз ты ни говорила «нет», они будут слышать «да», – холодное лезвие коснулось ее оголенного тела, и Сейран непроизвольно вдохнула и вжала живот, избегая контакта с металлом. – Все потому, что ты невероятно прекрасна, Сейран... Ты настолько красива, что способна вскружить голову каждому из них. А они животные. И я должен тебя уберечь. От них. От их желаний. От того, что они способны сделать с тобой. Ты не виновата в том, чем тебя наделила природа. Ты не виновата в том, что они видят, смотря на тебя. Поэтому нам придется сделать так, чтобы они перестали видеть одну лишь красоту.

Острие ножа впилось в ее плоть рядом с пупком и под сдавленные крики детского голоса двинулось ниже.

– Прости, моя принцесса... Я пытаюсь защитить тебя.

– Сейран! Аллах Аллах! Ты с ума сошла? – голос Юсуфа просачивается сквозь болезненные воспоминания, и я убираю из-под свитера руки, которые все это время нащупывали на животе грубые шрамы. – Какого черта? – друг снимает с себя теплую куртку и набрасывает мне на плечи, затем тянет меня и поднимает на ноги. – Решила подхватить грипп?! – продолжает возмущаться он, растирая мои плечи. – Быстро в машину!

За всю дорогу не произношу ни слова. Юсуф и не спрашивает, лишь изредка бросает косой взгляд в мою сторону. Думает, я не вижу, но, даже уставившись в одну точку, трудно не почувствовать на себе его волнение.

Он доводит меня до квартиры и усаживает на диван в гостиной, укрывает пледом, потому что из щелей сквозит, как будто я живу в картонном домике, и принимается за свой фирменный кофе на моей кухне.

– Не хочу кофе, Юсуфи. Выпей со мной.

– Милая, у меня еще вечерняя смена в ресторане. Сейчас просто выкроилась свободная минута, и я решил вернуть тебе тачку.

– Черт... Совсем потеряла счет времени... – потираю руками лицо и снова смотрю на друга. – Заменишься?

– Сейран...

– Ладно, понимаю, – огорченно выдыхаю и закутываюсь с головой в плед.

– Написал Астрид еще по пути к тебе. Сказал, что подцепил какую-то заразу и не хочу рисковать персоналом. Она сразу же согласилась.

– То есть ты назвал меня заразой? – усмехаюсь, высовывая голову из груды махровых складок.

– Это еще самое мягкое сравнение по отношению к тебе, Сейро.

В Юсуфа летит декоративная подушка, а за ней и несколько часов в компании вина и лучшего друга. К одиннадцати вечера мы, абсолютно в стельку пьяные, лежим на моей кровати, соприкасаясь висками, и обсуждаем, как скоро заделаем трещины в гребаном потолке.

– Так... И почему ты плакала? – Юсуф делает последний глоток и отставляет стакан на прикроватную тумбу, не выходя из горизонтального положения.

– А я так мысленно восхваляла тебя за то, что ты не спросил. Оф... Забираю все хвалы обратно.

– Сейран. Я нашел тебя посреди улицы под дождем в одном свитере. Разве я не должен волноваться?

– Ты всегда слишком много волнуешься, Юсуфи.

– А ты всегда пытаешься казаться слишком сильной, – чувствую, как теперь его взгляд устремлен на меня. – Я ведь твой друг. Ты можешь поделиться. И тебе станет легче.

– Хочешь сделать из меня такого же нытика, как сам? – хихикаю и толкаю Юсуфа локтем в бок.

– Нет, хочу от тебя взаимности. Ты скрытная. И я это принимаю. Я принимаю всю тебя, какая ты есть, но... Сейран, я ведь вижу, что тебе тяжело. Не обязательно все держать в себе.

– Ферит.

– Что «Ферит»?

– Моя основная проблема называется «Ферит». Он пробуждает все остальные. Он дает старт моим эмоциям, воспоминаниям. Всему плохому, что только произошло со мной за всю жизнь.

– Звучит как-то очень преувеличенно в его адрес, Сейрош.

– Ты просто его не знаешь. Таких мудаков я еще не встречала. Ему не знакомо чувство такта, воспитание, уважение...

– Все-все, я понял. Он тебя максимально бесит. Больше, чем Астрид, видимо.

– Не сравнивай Сатану с Астрид.

– Понял. И кто такой Ферит? Твой новый потенциальный бойфренд, Сейро?

– Иногда я желаю, чтобы ты был немым, Юсуф.

В очередной раз сливаюсь с правды о себе на потоках новой бутылки вина. Юсуф не против, а я только рада, лишь бы не говорить о прошлом. Лишь бы не говорить о настоящем. Лишь бы не вспоминать о Ферите.

Юсуф засыпает рядом, похрапывая на правом боку, а я не могу сомкнуть глаз, прощупывая под кофтой воспалившиеся на коже шрамы.

Я помню, как со временем легкие порезы превратились в глубокие. Помню, как перебрались с живота на внутреннюю сторону бедер. Помню, как платья сменились на бесформенные джинсы. Как облегающие футболки заменили свободные кофты, потому что было больно, когда ткань терлась о свежие раны. Помню все. И пытаюсь бежать. Но получается только от мучителя. Но не от воспоминаний.