Тайна двух сердец

Изабелла сидела на жестком деревянном стуле в центре камеры. Напротив неё стояли двое мракоборцев в синих мантиях. Один из них, захлопнул перед её носом папку с делом. — Мы повторим вопрос, мадемуазель, — с французским акцентом произнес он. — Что маглорожденная беженка искала в закрытом секторе Королевской Библиотеки? На кого вы работаете? На Тёмного Лорда? Или на британское Министерство? Ваши сообщники? — Я уже сказала,я просто заблудилась, — голос Изабеллы дрожал. — Я искала старые романы. Я не знала, что туда нельзя. — Заблудилась? И случайно уронила свечи на головы охраны? — мракоборец ухмыльнулся, показывая свои золотые зубы. — Не держите нас за идиотов. Гоблины Парижа уже заинтересовались вашей персоной. Еще пара часов, и мы применим сыворотку правды. Тяжелая дверь с грохотом отворилась. Мракоборцы резко обернулись, хватаясь за палочки, но тут же застыли. В дверном проеме, едва не задевая головой высокий каменный свод, стояла величественная женщина высоченного роста — Олимпия Максим, директриса Шармбатона, облаченная в мантию из атласа цвета морской волны. А чуть позади неё, улыбаясь, шел Альбус Дамблдор. — Месье, месье, умерьте свой пыл, — раздался голос мадам Максим. — Мадам Максим? Директор Дамблдор? — старший следователь опешил, выпрямляясь. — Но эта девчонка устроила погром в национальной библиотеке! Она украла секретные архивные сведения! — О, уверяю вас, это чистой воды недоразумение, — Дамблдор сделал шаг вперед. Он положил ладонь на плечо Изабеллы. — Но правила Министерства... — попытался крякнуть мракоборец. — Правила Министерства призваны защищать. — перебил его Дамблдор. — Я лично готов возместить Королевской Библиотеке весь ущерб. В тройном размере. Мракоборцы переглянулись. Спорить с Дамблдором, за спиной которого стояла влиятельная мадам Максим, никому не хотелось, тем более когда вопрос упирался в финансовое пожертвование. — Хорошо, — сказал следователь, доставая палочку и снимая кандалы с запястий девушки. — Мы снимем обвинения в шпионаже. Но оставить её на свободе во Франции после такого мы не можем. Она должна быть под надзором. — О, мы с Мадам Максим как раз обсудили этот момент по дороге сюда, — Дамблдор подмигнул Изабелле. — Да, — кивнула мадам, поправляя накидку. — Мисс отправится со мной. Она будет помещена под домашний арест в Шармбатон. Закрытая территория академии, строгий контроль и работа в нашей школьной библиотеке. Думаю, там её страсть к чтению принесет куда больше пользы. Изабелла выдохнула. Шармбатон. Огромный, безопасный замок, спрятанный от чужих глаз. Мракоборцы недовольно кивнули и начали собирать бумаги.

***

— Но всё же, мадемуазель, — мадам Максим внимательно посмотрела на Изу своими черными глазами. — Альбус, конечно, прекрасный дипломат, но его сказки про путаницу с законами оставьте для министерских глупцов. Что такая скромная девочка искала в закрытых архивах Лестрейнджей? Неужели вас вовлекли в свои опасные британские игры? Магия крови — это не шутки, дитя моё. Если вам угрожает опасность, вы должны мне сказать. Почему именно эти дневники? Что в них? Изабелла сидела, сжавшись в углу сиденья — Я правда просто запуталась, мадам, — тихо соврала Изабелла. — Мне просто хотелось узнать больше о тех, кто разрушил мою жизнь в Англии. Я не знала, что это запрещено. Мадам Максим разочарованно вздохнула, понимая, что правды ей не услышать. Она больше не задавала вопросов, лишь недовольно качала головой до самого конца полета. Шармбатон был абсолютной противоположностью Хогвартсу. Британская школа магии представляла собой мрачный, суровый замок из серого камня, затерянный среди холодных шотландских озер и диких лесов, то Шармбатон казался сказкой. Это был роскошный дворец из белоснежного мрамора, окруженный ухоженными садами и фонтанами, бьющими прямо из лавандовых полей. Никаких темных углов, факелов или пугающих горгулий. Когда девушка вслед за мадам Максим вошла через стеклянные двери в главный зал, у неё закружилась голова. Стены дворца были украшены узорами и изящными гобеленами, которые двигались в такт тихой, едва слышной музыке, похожей на звук льда. Потолок состоял из сотен витражей, сквозь которые легко пробивался свет звезд. Воздух пах розами,лимонным соком и ванилью. Студенты, одетые в мантии из шелка нежно-голубого цвета, ходили по коридорам тихо, почти бесшумно, кланяясь проходящей мимо директрисе. — Ну вот мы и дома, — мадам Максим обернулась к застывшей в шоке Изабелле. — Ваша комната в восточном крыле.

***

Лира сидела на подоконнике своей спальни. Вдруг в сером тумане показалась точка. Лирия выпрямилась, вглядываясь в окно. Птица летела из последних сил, её крылья тяжело порхали, а лапка, к которой был привязан свиток,поджималась. Сова влетела на подоконник. Она мгновенно срезала завязку, освобождая тугой, помятый пергамент. На нем виднелись бурые пятна — то ли чернила, то ли кровь. Птица, получив свободу, тут же заснула прямо на подоконнике. Лирия развернула свиток.

«Лира, у меня мало времени, за мной, кажется, следят, но я обязана это отправить. Ты забыла мне сказать. Ты ничего не говорила про проклятие! Но я нашла. Лира, я всё нашла! В Королевской Библиотеке были личные дневники. Твоей матери, Октавии, и Нагайны. Лира, твоя мать врала всем. До замужества и переезда в Англию её звали Хана. А Нагини это Сураса. Они родные сестры».

Пергамент в руках хрустнул.

«Они враждовали. Сураса родилась азиаткой, как их мать, и проклятие проснулось в ней сразу. Твоя мать, Хана, пошла в отца. Она выглядела чистокровной европейкой, поэтому её выдали за Лестрейнджа. Нагайна презирала её за это, считала предательницей крови, ушла из дома, и отец вычеркнул её имя отовсюду. Лира, ритуал тут не помож....»

На этом слово все оборвалось. Лирия медленно опустила руку с письмом на колени. В голове звенело.

***

В её родном доме, обязаны были остаться зацепки — старые письма матери, возможно, её личные вещи,они подскажут. «Надо проникнуть туда незаметно. Быстро забрать архивы матери и уйти, пока Пожиратели или Министерство не опомнились», — соображала Лира. Она спрятала письмо Изабеллы в карман и проверила палочку. Лирия тихо приоткрыла дверь своей комнаты и прислушалась. Спуститься по главной лестнице и просто выйти через парадную дверь было самоубийством. Оставался один вариант. Она помнила, что на площадке между первым и вторым этажом, прямо над прихожей, было большое окно, выходящее на крыльцо. Оттуда можно было легко спрыгнуть в кусты яблонь на заднем дворе и аппарировать вне антитрансгрессионного купола дома. Она добралась до заветного окна в прихожей. Рама поддалась на удивление легко и беззвучно. Лирия уже перебросила одну ногу через подоконник, готовясь соскользнуть на крыльцо, как вдруг снизу, раздался удивленный голос. — Лестрейндж? Ты что, мать вашу, делаешь? Лира замерла, медленно обернувшись. Внизу, у самой лестницы, стояла Марлин. Она смотрела прямо на Лирию, зависшую в окне. — Марлин, кто там?.. — из кухни показался Джеймс Поттер, но, стоило ему проследить за взглядом подруги, как его глаза округлились. — Эй! Куда это мы намылились?! Все быстро сюда! — Поттер, заткнись! — рявкнула Лирия, понимая, что скрытность окончательно пошла к черту. Она попыталась резко перепрыгнуть через подоконник наружу, но поврежденная нога отозвалась болью, что девушка с тихим шипением упала обратно на пол прихожей. В холл мгновенно вышли все. — Лирия! — Лили испуганно прижала руки к груди. — Ты с ума сошла? Куда ты собралась? — Да она уйти пыталась! Через окно! — Джеймс уже стоял у подножия лестницы, скрестив руки на груди с видом оскорбленного в чувствах хозяина дома. — Не твое дело, Поттер, — огрызнулась Лирия, поднимаясь с пола и цепляясь за подоконник, чтобы не упасть. — Пустите меня. Она сделала вид, что сдается. Плечи опустились, она перевела взгляд на Блэка, смотря прямо ему за спину, вглубь коридора. Её глаза расширились от ужаса. — Сзади! — крикнула она. Блэк развернулся, выхватывая палочку. Джеймс и Римус тоже дернулись в сторону коридора. Она, наплевав на раненую ногу, бросилась прямо в открытое окно. — Стой! — взвизгнула Маккиннон. Марлин, стоявшая ближе всех, выбросила руку вперед и вцепилась Лирии в лодыжку. Марлин рванула её назад, пытаясь затащить обратно на подоконник. — Отпусти меня! — прошипела Лира. Свободной ногой она оттолкнулась от оконного откоса, перепрыгивая через руку Марлин. — Она прыгнула! Ловите её! — заорал Поттер в доме. Грохот на первом этаже поднялся такой, будто туда ворвался отряд великанов. На шум из всех комнат Годриковой Впадины начало выползать абсолютно все население штаба Ордена, которое до этого момента мирно спало или занималось делами. Из подвала, вытирая руки от зелий, выскочили братья Фабиан и Гидеон Пруэтты. Из гостиной выбежала испуганная Мэри Макдональд с Доркас Медоуз. Эммелина Вэнс едва не сбила с ног Молли Уизли, которая вышла из кухни, а за ней испуганно появился Артур. На шум пришел даже Фрэнк Лонгботтом, придерживая Алису. Тем временем Лирия, скатившись с крыши крыльца, упала прямо в кусты яблони. Ветви ободрали лицо, но земля смягчила удар. Лирия вскочила на ноги. Лицо горело, но она побежала. Прихрамывая, спотыкаясь, едва не падая на каждом шагу, она неслась через сад к границе. — Лестрейндж, стой! — Сириус выпрыгнул на крыльцо первым, через разбитое окно, и бросился за ней следом по мокрой траве. За ним бежал Джеймс. — Да стой же ты! — взревел Сириус. Его пальцы впились в её свитер. — Отвали от меня, Блэк! — закричала Лира. Она рванулась назад, ткань затрещала, и ей почти удалось выскользнуть, но Сириус перехватил её поперек талии. Лирия царапалась, кусалась и шипела, расталкивая его локтями, а Сириус пытался прижать её к земле. Эта драка происходила в основном только между ними двумя.Они дрались словно на кону стояли их жизни. — Помоги мне! — крикнул Сириус Поттеру. Джеймс, поправляя съехавшие очки, ринулся в самый центр драки. Он протянул руки, пытаясь перехватить беснующуюся Лиру и разнять её с Сириусом. Её локоть прилетел Джеймсу прямо в переносицу. — Твою мать! — закричал он, хватаясь за залитый кровью нос. В этот момент к ним подбежала тяжело дышащая Марлин Маккиннон. Видя, что Джеймс уже не дерется, а Сириус едва справляется, она полезла вперед, пытаясь заблокировать Лирии ноги. Лира, собрав последние силы, резко выкинула ногу вверх. Тяжелый ботинок Лестрейндж с стуком встретился с лицом Марлин. Маккиннон отшатнулась, из её носа мгновенно брызнула кровь. Она уставилась на подругу, вытирая лицо рукавом. — Родная, прости! Иди сюда, давай поцелую, чтобы не болело! Ответ не заставил себя ждать. Разозленный Блэк, воспользовавшись тем, что она отвлеклась на шуточку, коротко и жестко замахнулся и съездил ей локтем прямо по губам. Лирия прикусила язык, рот наполнился металлическим вкусом, а в голове помутнело. Джеймс, всё еще зажимая одной рукой сломанный нос, посмотрел на катающихся в грязи Сириуса и Лиру, которые продолжали яростно бить, и не выдержал. Его натура неисправимой сплетницы взяла вверх даже в этот момент. — Серьезно — сказал Джеймс спокойным голосом, указывая на них пальцем. — Это выглядит как какие-то очень странные брачные игры. Может, мы их просто тут оставим? — Поттер, заткнись! — Заорал Сириус. Лира ударила головой Сириуса прямо в лоб. Блэк от неожиданности и боли растерялся, он ослаб, и она, повернувшись, врезала локтем в челюсть кому-то еще, кто попытался схватить её. Пространство вокруг неё сжалось в черную точку, вырывая её из рук разъяренного Сириуса, истекающего кровью Джеймса и Марлин. Лира с грохотом рухнула на колени посреди тумана. Впереди, сквозь серый дым, проступали тяжелые ворота её родного дома.

***

Сириус всё еще сидел в том месте, где секунду назад удерживал её. — Какая же она тварь, — Сириус сплюнул кровь Рядом Джеймс Поттер, поскуливая, пытался с помощью заклинания Римуса вправить свой нос. Чуть дальше стояла Маккиннон. Марлин проводила взглядом место аппарации, затем повернулась и посмотрела на Сириуса, который пинал ни в чем не виноватый куст крыжовника. — Ну и что это сейчас было, Блэк? — хрипло спросила Марлин. — Ты же её ненавидишь, Сириус. Сам говорил, что не можешь дышать с ней в одном доме. Так зачем ты полез её спасать с таким лицом, будто у тебя сердце сейчас остановится? — Маккиннон, отвали, — промямлил он. — Не до твоих глупых шуток. — Да какие шутки! — Я пытался удержать опытного бойца Ордена, Марлин! — рявкнул Сириус. — Она не в себе!Она не соображает, что делает! — Ой, не надо мне заливать про Орден и Дамблдора, — обиженно кинула девушка, вытирая кровь. — Для Ордена так не рискуют собственной физиономией. Вы друг друга стоите, оба бешеные и оба упрямые как стадо гиппогрифов.

***

Она обессиленно повалилась прямо на мокрую траву у обочины дороги. Глаза закрылись сами собой, и сознание снова провалилось в омут воспоминаний. И снова это было детство. Но не то теплое, беззаботное лето, а хмурый, дождливый сентябрь на первом курсе Хогвартса. Коридор подземелий на следующий день после распределения. Маленькая Лирия, бежит навстречу подруге. — Лия! Лия, подожди! — кричит она, пытаясь схватить её за руку. — Это ошибка, Шляпа ошиблась! Я просила её на Слизерин! Мракс резко останавливается. Она медленно поворачивается к Лирии. Её лицо бледное, высокомерное, явно брезгливое. Она стряхивает пальцы Лиры со своего рукава, словно прикосновение могло осквернить её кровь. — Не трогай меня, Лестрейндж, — тихо произнесла Лия. — Между нами нет и не может быть ничего общего. — Лия, мы же... — из глаз Лиры брызжут слезы. — Забудь, — произносит она,без капли сочуствия. — Для меня ты умерла вчера вечером, когда села за этот стол. Больше никогда не подходи ко мне. Мне противно даже дышать с тобой одним воздухом. Сон вытянулся,сменяя место.

***

Шестой курс Хогвартса. Солнечный майский день у озера. Они сидели на огромном пледе под дубом. Лили Эванс, староста школы с изумрудными глазами, чертила палочкой в воздухе рунные схемы для экзамена. Рядом, на траве, громко смеялась Марлин.Гриффиндорская загонщица. Чуть поодаль, оперевшись спиной о дерево, листала книгу Эммелина. Но самым удивительным членом их компании была Доркас Медоуз. Доркас сидела с ними на одном пледе, вытянув ноги. — Лестрейндж, хорош мечтать, — Доркас забросила в рот Лирии сахарную мышь. — Медоуз, иу, никаких сладостей около меня,я на диете! — Лили по-дружески ударила плечом о плечо Доркас. Воспоминание перенесло её из-под дуба прямиком в душные подземелья Слизнорта. Урок зельеварения. — Он просто невыносим! — говорила Лили, нарезая корни мандрагоры. — Я серьезно, если он еще раз подойдет ко мне в коридоре со своим «Эванс, пойдешь со мной в Хогсмид?», я прокляну его! Каждую свободную минуту он крутится рядом! Лира, стоявшая у соседнего котла вместе с Доркас, вздохнула, помешивая свое зелье. Марлин заливалась смехом, а Эммелина бездельничала. — Лили, его настойчивость граничит с клиническим упрямством. Проще согласиться, чем пережить этот учебный год. — Ну уж нет! — вскрикнула Лили,чем привлекла Слизнорта. Стоило профессору отвернуться к своему шкафу, у их стола нарисовалась знакомая фигура. Джеймс, оперся о край их стола. — Эванс, — сказал Джеймс, игнорируя тот факт, что в руке Лили всё еще был зажат острый нож. — Пошли в субботу в Хогсмид? Я даже обещаю не брать с собой Блэка. Лестрейндж, у которой от нытья Лили за последние шесть лет уже дергался глаз, не выдержала. Она медленно опустила черпак. На её столе как раз лежала книга «Все о зельеварении» в кожаном переплете со стальными уголками. Лира подхватила книгу обеими руками и съездила Поттеру прямо по затылку. — Ай! Твою мать! — закричал Джеймс, отлетая от стола и хватаясь за голову. — Лестрейндж, ты совсем ебанулась?! — тут же подскочил Блэк, сидевший за соседним столом. Он бросился на защиту лучшего друга закрывая его собой. — Поттер, ты живой? — Мерлинова борода! — Слизнорт обернулся на грохот — Что здесь происходит? Мисс Лестрейндж? Мистер Поттер? Что за рукоприкладство в моем классе? — Профессор, у Поттера на затылок упал учебник! Случайно! — соврала Лира, убирая книгу за спину. — Она врет, сэр, она его избила! — возмущался Сириус. Лирия открыла глаза, тяжело выдохнув.

***

Лирия проскользнула сквозь ворота и прижалась спиной к влажной стене, тяжело дыша. У парадного крыльца, переливаясь серебром, стояла роскошная карета с фамильным гербом Малфоев. Из неё как раз величественно выходил Люциус, следом за ним, улыбаясь, шла Нарцисса. — Отец, Лорд ждет её голову, — донесся из-за угла резкий голос Родольфуса. Лирия замерла. Её семья шла по параллельной дорожке, всего в нескольких метрах от неё. — До полнолуния рукой подать, а эта дрянь словно сквозь землю провалилась, — процедил Рабастан. — Если её найдут люди Малфоя или если её бывшая подружка Лия Мракс выследит её первой, нам несдобровать. Лия спит и видит, как бы лично доказать Лорду свою верность на её крови. — Оставьте девчонку мне, мальчики! — раздался из открытого окна второго этажа безумный хохот Беллатрисы. — Когда мы поймаем эту побирушку, я лично сниму с неё шкуру! Лирия зажала рот ладонью, сдерживая тяжелое дыхание. Пути назад не было. Лирия дождалась, пока шаги стихнут в глубине сада, и, резко рванув вперед, скользнула к деревянной двери для слуг. Проведя палочкой по замку и прошептав заклинание «Алохомора», она зашла внутрь темного, пахнущего старым вином коридора.

***

На повороте у винного погреба послышался тихий хлопок аппарации. Лира выхватила палочку, но замерла. Перед ней стояла Альба — старая эльфийка-домовик. Раньше, когда Лира была ребенком, только Альба тайно приносила ей в комнату еду и обрабатывала синяки после воспитательных бесед. На огромных глазах домовихи тут же показались слезы. — Хозяйка Лирия — пропищала Альба. — Вы вернулись! Но вам нельзя... хозяин Родольфус и Тёмный Лорд.. они убьют Альбу, если узнают! Они убьют всех! — Альба, тихо, прошу, — прошептала девушка. — Мне просто нужно в комнату мамы. Я заберу бумаги и уйду, никто не узнает. Домовиха затряслась всем телом от ужаса перед гневом Лестрейнджей. — Нет! Альба должна сказать! — взвизгнула она, отскакивая назад. — Хозяин Рабастан! Хозяин Родольфус! Она здесь! Предательница здесь! — Альба, стой! — крикнула Лирия. Домовиха исчезла, отправляясь к её братьям. Сверху, со стороны лестницы, тут же донесся топот тяжелых сапог и яростные крики Родольфуса. Лира, забыв про боль, побежала вверх по лестнице. — Вон она! Держать её! — закричал Рабастан. В спину полетели заклятия. Коридор залился зелеными и фиолетовыми вспышками. — Протего! — выкрикнула Лира. Щит принял на себя тяжелое оглушающее проклятие, рассыпавшись на тысячи искр. Лирия тяжело дышала, но она упорно бежала к массивной дубовой двери в конце галереи. Сзади уже слышался сумасшедший смех Беллатрисы, которая ворвалась в погоню с диким криком. Лира едва успела увильнуть в сторону, падая на колено. Пыточное проклятие задело старинную вазу прямо за её спиной. Лирия толкнула дверь покоев, заходя внутрь и на ходу закрывая вход мощным заклятием. Дверь тут же содрогнулась от ударов снаружи. — У меня одна минута, — прохрипела Лира. Она подскочила к столику матери. — Бомбарда! — закричала она. Среди битых флаконов из-под духов и старых писем Лирия увидела то, ради чего рисковала жизнью. Старая, обгоревшая книга Нагайны — на кожаной обложке еще виднелось имя «Сураса». Рядом лежала толстая стопка пергаментов, исписанная почерком матери. Лира сгребла бумаги и, прижимая к груди. В этот момент дубовая дверь за её спиной разлетелась на куски. В комнату ворвалась Беллатриса. — Попалась, тварь! — завизжала она, удобнее перехватывая палочку. Зеленый луч сорвался с неё. В самый последний момент, из ниоткуда послышался резкий, звонкий хлопок. Маленькая рука вцепилась в подол мантии Лирии. Это был абсолютно незнакомый и чужой домовик в грязной тряпке. Пространство сжалось. Заклятие ударило в пустую стену.

***

Воздух вернулся в легкие, и Лира рухнула на жесткую, покрытую жухлой травой землю. Книга и тяжелая стопка пергаментов ударили её по ребрам, но она лишь крепче прижала их к себе. Вокруг шумели сосны, а сквозь туман вдалеке вырисовывались знакомые очертания башен Хогвартса. Она перевернулась на бок, шипя от дикой боли в лодыжке. Рядом с ней стоял сгорбленный эльф. На его бедрах была повязана тряпка, а на груди был повешен медальон Блэков. Лирия ошалело округлила глаза, отказываясь верить собственным глазам. — Кикимер?! — спросила она Кикимер был домовиком дома на площади Гриммо. Он до безумия был предан Вальбурге и Ориону Блэк. Он презирал Сириуса, ненавидел гриффиндорцев и шагу не мог ступить без прямого приказа своих хозяев. Вальбурга, сторонница Тёмного Лорда, ни за что на свете не послала бы своего раба спасать приговоренную к смерти предательницу крови. — Зачем ты это сделал? — девушка попыталась приподняться. — Кто тебя послал, Кикимер? Вальбурга? Орион? Сириус?! Эльф лишь сильнее сжался. Он не произнес ни слова. В его глазах был страх — такой же, какой Лира видела у Альбы несколько минут назад. — Кикимер, пожалуйста — умоляла Лира. Не издав ни звука, он растворился в воздухе. Лирия упала обратно на траву, глядя в серое небо. Тело ломило, а лицо было испачкано в крови. Загадок в ее жизни стало только больше. Если Кикимера послал Сириус, то как он заставил эльфа повиноваться? А если это был приказ Вальбурги... — Нет, только не здесь, — прохрипела она, размазывая по лицу грязь вперемешку с кровью. — Я не умру на этой поляне. С трудом, цепляясь за выступы камней и корни деревьев, она снова поднялась. На одной ноге, она сделала три шага и снова рухнула, проехавшись коленями по острому гравию подъездной дорожки. Она падала еще примерно четыре раза. На пятый — у дверей замка — она уже не могла подняться на ноги,она поползла. Цепляясь окровавленными пальцами за каменные плиты, она заползла внутрь. Замок спал ранним утренним сном, в коридорах не было ни души, и некому было ужаснуться виду окровавленной Лестрейндж. Время пути до Больничного крыла казалось вечностью. — Помфри — шептала Лирия. — Мадам Помфри... Когда перед её затуманивающимся взором наконец показались двери лазарета, силы оставили её окончательно. Лира сделала последнее, судорожное движение вперед, пытаясь дотянуться до ручки. Дверь внезапно приоткрылась — Помфри, как обычно, просыпалась рано, чтобы проверить запасы зелий. Девушка рухнула прямо на каменный порог, лицом вниз, потеряв сознание — Пресветлый Мерлин! Мисс Лестрейндж?!

***

Она резко открыла глаза, и в затылок тут же ударила острая боль. Вокруг стояла мертвая тишина. Она лежала на койке в Больничном крыле Хогвартса. Солнечный свет едва пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, утопающие в густом утреннем тумане. Нога больше не горела — мадам Помфри залила в неё пинту Костероста и наложила фиксирующие чары, лодыжка была плотно забинтована. Лира повернула голову. На соседних койках — никого. В кабинете не горел свет, и даже привычного поскрипывания шагов не было слышно. Лира зашарила руками под подушкой и облегченно выдохнула. Сверток из мантии был там. Лира села, подтянула здоровое колено к груди и развернула ткань. На одеяло посыпались пожелтевшие листы, исписанные почерком её матери, и старый, обгоревший дневник. Она вытянула самый первый пергамент.Чернила местами выцвели, но первые же строчки заставили пальцы заледенеть.

«12 апреля 1941 года. Я больше не могу называть её сестрой. Сураса всегда отличалась жестокостью, но задолго до того, как её кожа окончательно изменилась. Это проклятие — это голодный демон, который питается садизмом. Ей нравилось причинять боль. В Албании она часами пытала местных жителей, чтобы послушать их крики, а когда её пальцы начали срастаться, этот голод перекинулся на нас».

Лирия сглотнула слюну. Она перевела взгляд ниже, где почерк матери становился не ровным, словно рука сильно дрожала при письме.

«Самый страшный кошмар случился перед её окончательным исчезновением. Сураса уже наполовину потеряла человеческий облик, её разум почти полностью затуманился. Ночью она зашла в комнату нашей кузины. Мы проснулись от хруста. Сураса не просто напала. Её челюсти будто порвались, и она пыталась заживо проглотить девочку, начав с головы. Когда отец ворвался в спальню, Сураса душила ребенка, а её рот был залит кровью. Она смотрела на нас совершенно безумным взглядом и хохотала от удовольствия».

Лирия замерла, боясь даже моргнуть. Из дальнего угла палаты, из-за белой ширмы, донесся тихий, ни на что не похожий звук. Словно что-то тяжелое, гладкое медленно ползло по каменным плитам пола. Она затаила дыхание, всматриваясь в полумрак. Никого. В тишине раздался стук. Как будто кто-то аккуратно постучал костяшками пальцев по стеклу окна. Лира резко повернула голову. За окном стоял лишь туман. Ни птиц, ни веток деревьев на уровне третьего этажа не было. Но стук повторился, теперь уже ближе. Он шел из-под её собственной кровати. Лира застыла, поджав ноги под себя. Ей казалось, что если она сейчас опустит ступни на пол, её щиколотки мгновенно обовьет что-то склизкое и утащит под кровать. Опустив взгляд на пергамент, она взглянула на строки.

«Если Лирия унаследует это.. убейте её до того, как она начнет менятся. Потому что то, что проснется в ней... это не моя дочь. Это чудовищная племянница Сурасы».

В этот момент единственная свеча на тумбочке у кровати резко потухла. Лазарет мгновенно погрузился в кромежную темноту. Что-то прошелестело прямо за её спиной. Девушка резко обернулась и выставила перед собой палочку. Двери распахнулись, ударившись о стену. — Лира! — закричала Маккиннон, влетая в палату. Следом за ней бежала Лили. Сдержаннее, но с паникой на лице, заходила Эммелина. Лирия застыла, не веря себе, когда в палату вошла высокая фигура. Она вернулась. Живая. Прямо с той смертельно опасной миссии, на которую её отправил Дамблдор месяца три назад и с которой, как шептались в Ордене, уже никто не возвращается — Ты жива, змееныш! — Доркас первой добежала до койки и, полностью проигнорировав слизеринский этикет, обняла Лиру, утыкаясь носом в её плечо. Тут же сверху на них упала Марлин, едва не раздавив раненую ногу Лиры, а Лили обняла их со спины. Эммелина подошла позже, сжав ладонь Лиры своими вечно холодными пальцами. Кошмар, который только что пугал Лирию до чертиков, мгновенно отступил. — Вы как здесь? — спросила Лирия — Помфри же никого не пускает — На Помфри у нас есть Эммелина. — ответила Марлин Доркас отстранилась, её взгляд упал на разбросанные по одеялу пергаменты и обгоревший дневник. Медоуз аккуратно сгребла страшные записи матери Лирии в одну стопку, перевернула их текстом вниз и накрыла своей ладонью. — Ну-ка, а чем это от тебя так несет? Гарью? И что это за писульки эпохи основателей, ради которых ты чуть не сломала шею? Надо почитать, что там! — Марлин, нет! Положи на место! — закричала Лира. Девушка попыталась рвануться вперед, чтобы закрыть пергаменты собой, но раненая лодыжка тут же отозвалась болью, что девушка со стоном повалилась обратно на подушки. Этого Маккиннон хватило. Она выхватила листы и обгоревший дневник прямо из-под ладони Доркас. — Маккиннон, отдай! — сказала Медоуз, пытаясь перехватить её руку, но Марлин уже отошла, взмахнув бумагами. — Так, «3 января 1939 года Моя сестра Сураса» — Марлин, не надо! Отдай мне! — Лирия перекатилась через край кровати, вытянула руку и пытаясь уцепиться за край мантии подруги. Лили, заметив, как сильно распереживалась Лира, быстро сориентировалась. — Марлин, немедленно верни бумаги! — Эммелина, помоги! — Марлин, это явный перебор, — сказала Вэнс. — Да подождите вы, тут написано про...Мерлинова борода — голос Марлин вдруг резко затих. Улыбка сползла с её лица. — Лира это что, правда? — Ладно, — произнесла Лирия, опуская руки на колени. — Раз уж ты забрала этот лист, Маккиннон.. читай. — Лира— Эммелина подошла ближе. — Что это за имя тут написано? Сураса? Мы всегда знали её только как Нагайну. Твоя мать пишет, что её звали Сураса? — Да, — Она подняла голову — Нагайна — это просто змеиная кличка, которую ей дали позже. Настоящее имя моей тети — Сураса. И моя мама зафиксировала здесь весь её анатомический кошмар, о котором никто даже не догадывался. Это не просто дефект крови. Это живой, голодный демон. Змеиный хребет прорастает сквозь позвоночник, ломает ребра изнутри. — И это еще не всё, — Лира сглотнула слюну. — Вы не знаете, почему я так бежала из поместья. Лорд объявил на меня охоту не просто так. Когда я пряталась в зарослях у поместья, я подслушала разговор Родольфуса и Рабастана. Лорд отдал приказ Пожирателям и в особенности моим братьям.Они должны найти и убить меня до следующего полнолуния. У меня осталось всего ничего. Она замолчала, рассказав им всё, что узнала сама за последние часы. Доркас подошла к кровати и цокнула Лире щелчок по лбу. — Дура ты, — с улыбкой сказала Медоуз. Двери распахнулись во второй раз за утро, но теперь на пороге стояла мадам Помфри. В руках она держала поднос с флаконами зелий. — Это еще что такое?! — Посторонние в палате! Без разрешения! Да еще и в такое время! Девочки от неожиданности подпрыгнули. Мадам Помфри направилась к ним. — Мисс Маккиннон! Мисс Поттер! Вэнс, Медоуз! — Помфри перечисляла их имена. — Вы как сюда пробрались? Я лично запечатывала двери! — Мы просто проведать, мадам Помфри, — попыталась включить своё обаяние Лили,. — Мы так переживали за подругу — Переживали они! — воскликнула медсестра, опустив поднос на соседнюю тумбочку. — Пациентке нужен абсолютный покой! — Мисс Вэнс, даже не думайте, что я не замечу следы вашего заклятия на моих дверях. Вынуждена буду доложить профессору Дамблдору! А вы, мисс Медоуз, только с миссии вернулись, а вы лезете к раненой с инфекциями! — Живо на выход! Все четверо! — она указала пальцем на дверь.— Марш в свои спальни! — Но мадам Помфри — заумоляла Марлин. — Никаких «но», мисс! — закричала ведьма, уже доставая волшебную палочку, чтобы проверить диагностические чары над Лирией. — Вон отсюда! Дайте несчастной девочке выпить Костерост и выспаться! Девочки начали медленно отступать к выходу. — Так, мисс Лестрейндж, лежите и не дергайтесь, — мадам Помфри отпихнула стопку пергаментов на край тумбочки, освобождая место для дымящегося кубка. — Вашим подругам повезло, что у меня сегодня слишком много дел, иначе они бы у меня все до единой пили Успокоительную настойку прямо в коридоре. Она аккуратно приподняла палочкой изголовье кровати и протянула Лирии кубок. Зелье пахло горькой полынью. Лирия послушно сделала глоток, кривясь от отвратительного вкуса, и спросила6 — Мадам Помфри,когда я смогу уйти? Мне нельзя здесь оставаться. Правда. Медик сурово посмотрела на нее поверх очков. — Уйти она собралась, — проворчала Помфри, забирая пустой кубок. — Нога в порядке, Костерост подействовал, связки я затянула. Так что удерживать я вас тут дольше положенного не стану — у меня не проходной двор для Ордена Феникса. Она развернулась, поправляя фартук, и бросила строгий взгляд на часы на стене. — Уже вечером сможете вернуться в свой штаб, мисс Лестрейндж. Но! — Никаких нагрузок на себя. Никаких дуэлей, никаких прыжков с крыш и беготни по лесам. Первые три дня — полный покой для ноги, иначе связки лопнут снова. Поняли меня? — Да, мадам Помфри. Спасибо, — тихо ответила Лира. — Вот и славно. А теперь — спать. Хотя бы пару часов, мне нужно спуститься в теплицы за свежим бадьяном. Чтобы когда я вернулась, вы спали! Тяжелые шаги удалились, а затем хлопнула входная дверь. Лазарет снова вымер. Лирия осталась одна, уставившись в потолок.

***

Лира, завернувшись в одеяло, провалилась в сон. — Мисс Лестрейндж! Мисс Лестрейндж, да просыпайтесь же вы наконец! Лирию аккуратно, но настойчиво потрясли за плечо. Она резко вынырнула из кошмара, вдохнув воздух, и испуганно уставилась на мадам Помфри. В лазарете уже царил глубокий вечер. За окнами туман сгустился и потемнел, превратившись в черную ночную мглу. На тумбочке у кровати горела пара свечей, отбрасывая длинные тени на белые ширмы. На часах было начало седьмого. — Ну и горазды же вы спать, мисс, — проворчала медик, отступая от койки. — Я не стала вас будить к обеду, организму нужно было восстановиться после такой кровопотери. Но сейчас пора. Лирия зашевелилась в постели, проверяя ногу.Боль ушла, осталась лишь легкая слабость в щиколотке. Она аккуратно спустила ноги с кровати и встала на пол — лодыжка держала вес, пусть и немного непривычно. — Одежда ваша на стуле. Я наложила очищающие чары, но, видит Мерлин, эти дыры на мантии под силу заштопать только домовикам, — Помфри указала на аккуратно сложенную стопку вещей. — Забирайте свои бумаги и уходите через камин в моем кабинете, летучий порох на каминной полке. И помните — никаких нагрузок! Если вы мне завтра снова приползете с порванными связками, я умою руки. — Спасибо вам! — сказала Лира, быстро забирая свои письма и пряча их в складки одежды. — Идите уже, — махнула рукой медик, разворачиваясь к своим шкафчикам. натянув мантию и обувшись, она направилась к камину в кабинете.

***

Зеленое пламя выбросило Лирию из камина прямо на старый ковер гостиной в Годриковой Впадине. Она покачнулась, едва удержав равновесие на ноге, и закашлялась от пороха, поднявшегося вокруг нее. В гостиной было слишком тихо. И на диванах сидели именно те, кого Лирия во время своего отчаянного побега отделала так, словно она была не хрупкой чистокровной волшебницей, а загонщиком сборной Ирландии по квиддичу. Первым, на кого упал её взгляд, был Джеймс Поттер. Поттер сидел в кресле, уныло подперев голову рукой. Половину его лица закрывала магическая повязка Рядом на столике стоял недопитый стакан с Успокоительной настойкой. Чуть дальше, у каминной полки, спиной к ней стоял Римус. Когда Лира сделала шаг, он медленно повернулся. Оказалось, что мадам Помфри до него еще просто не добралась — левая щека Римуса сильно опухла, превратившись в один сплошной багровый синяк, а челюсть была слегка перекошена вбок. Люпин, которому Лира так удачно подправила сустав в припадке паники, попытался что-то сказать, но лишь болезненно поморщился, прижав ладонь к лицу, и издал невнятный хрип. Но самым интересным персонажем в этой комнате был, разумеется, Сириус Блэк. Он сидел на подоконнике, скрестив руки на груди. Его нос, пострадавший от встречи с Лирией больше всех, был заклеен плотным пластырем, из-под которого виднелась синева. Она честно попыталась сделать серьезное лицо. Она открыла рот, чтобы извиниться, но взгляд снова упал на гнусавящего Сириуса, на опухшего Люпина и на пластырь Поттера. Из горла вырвался короткий смешок. Лира прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержаться, но это было бесполезно. Секунда — и гостиную оглушил её звонкий хохот. Её раненая нога подогнулась, и она рухнула на ближайший ковер, прямо на четвереньки, не в силах стоять от хохота. Она закинула голову назад, кашляя от пороха, вытирая выступающие слезы рукавом мантии. — Вы бы себя видели! — задыхаясь сказала она. Римус попытался строго нахмуриться, но от её смеха его челюсть снова выдала болезненный щелчок, из-за чего он издал звук, что Лирия окончательно завалилась на бок, утыкаясь лицом в ковер. — Очень смешно, Лестрейндж, просто обосраться как весело, — проворчал Сириус.