Часть 33 Родственные связи
Голова раскалывалась. Горло пересохло, что каждый вдох отдавался внутри болью. Лирия бросила взгляд на пустой стакан, стоящий на тумбочке. Просить Лили или, не дай Мерлин, Поттера принести ей воды после всего, что произошло, не позволяла гордость.
Сама дойду, — подумала она.
Придерживаясь за стену и стараясь не наступать на больную лодыжку, Лирия дошла до двери и приоткрыла её. Разговоры на кухне уже стихли, но, судя по шагам и звяканью фарфора, расходиться не собирались.
Лирия медленно спускалась по лестнице, молясь лишь о том, чтобы набрать графин и уползти обратно в свою конуру. Но стоило ей переступить порог кухни, как разговоры оборвались.
— О, смотрите-ка, явилась, — тихо, но отчетливо выплюнул Сириус, скрестив руки на груди. — Наша главная героиня. Ну что, Лестрейндж, пришла выбрать кандидата в отцы? Или директор недостаточно громко на всю кухню объявил, что у тебя часики тикают?
— Сириус, замолчи! — оборвала его Лили
— А что я такого сказал? — он поднялся, преграждая Лире путь.
— Отойди с дороги, — прохрипела Лирия.
— А то что? — Сириус прищурился — Снова за палочку...
Вдруг по кухне пронесся тихий, сухой шелест, похожий на шуршание сухих листьев.
Кожа на её шее и щеке внезапно побледнела, теряя человеческий вид. Её щеки и ладони покрылись мелкой, ровной, изумрудно-зеленой чешуей.
Сириус отшатнулся будто его ударили Круциатусом. Его рука зависла в воздухе, а взгляд застыл на её ладони.
Лирия втянула в себя воздух. Чешуя исчезла обратно, оставляя после себя бледную, человеческую кожу.
Она резко схватила свай стоявший на краю стола графин с водой, развернулась и, хромая побежала обратно к лестнице.
***
В стекло негромко стукнули.Изабелла вздрогнула и открыла окно. На подоконник, опустилась крупная с темной шерстью сова. К её лапке была привязана свернутая трубочка пергамента. Иза сняла послание, птица мигом развернулась и пархнула обратно в серое небо.
Развернув пергамент, Изабелла сразу узнала почерк Лирии.
«Изабелла, мне нужна твоя помощь,ищи любые книги по запросу: Malédiction du sang, transfert d'énergie. Проверяй разделы».
Изабелла опустила пергамент, чувствуя, как внутри всё бушует от плохого предчувствия. Она ничего не понимала в высшей магии, но это.. Лирия никогда не просила о помощи так. Не став тратить время на сборы. Схватив палочку, список и накинув на плечи легкую мантию, выскочила из дома.
Портал выбросил её не в магловском районе, а в самом центре магической Франции. Через двадцать минут быстрого шага по узким улочкам, Изабелла уже стояла перед огромными дверями Королевской Магической Библиотеки. Высокие витражные окна пропускали немного света, а бесконечные стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в зачарованных облаках, где летали книги.
Французские маги, прохаживали между рядами в светлых мантиях, едва удостоили девушку взглядом. Никто и подумать не мог, что эта кудрявая девушка с милыми чертами лица пришла искать запретные секции темной магии крови по заданию самой опасной шпионки Британии.
Зажав в ладони письмо, Изабелла глубоко вдохнула запах старого пергамента и двинулась вглубь залов, к каталогам закрытых архивов.
***
Часы на центральной башне библиотеки пробили полночь, а Изабелла всё ещё сидела за дальним столом. Пальцы уже потемнели от пыли, а глаза резало от тусклого света парящей над столом свечи.
Она искала часами. Девушка прошлась по всем пунктам из записки, путаясь в сложных терминах и разбирая закрученные латинские формулы. «Malédiction du sang», «transfert d'énergie» эти слова встречались в оглавлениях, но стоило ей открыть нужные страницы, как она натыкалась на оборванные куски пергамента, либо на сухие выписки о том, что магия крови на территории Франции строго запрещена министерством еще в прошлом веке.
Изабелла потянулась к очередному толстому тому в кожаном переплете с тисненым гербом французской ветви Лестрейнджей.
Она перевернула тяжелую страницу, заполненную генеалогическими древами, и её взгляд зацепился за колдографию молодой женщины. Женщина на движущемся снимке была невероятно красива, с тонкими, аристократическими чертами лица, идеальной осанкой и грустными, темно зелеными глазами. Она удивительно сильно напоминала саму Лирию.
Подпись на старофранцузском гласила: «Лита Лестрейндж. Погибла в 1927 году».
Лита. Древняя родственница Лирии.Она принялась вчитываться в мелкий текст, надеясь отыскать хоть какое-то упоминание проклятия.
«Лита Лестрейндж, последняя из чистокровной парижской линии рода. Известна своим трагическим участием в событиях вокруг восстания Геллерта Грин-де-Вальда. По свидетельствам очевидцев, мисс Лестрейндж погибла в склепе семейства Лестрейндж на кладбище Пер-Лашез, пожертвовав собой ради спасения брата Ньюта Саламандера — Тесея, и своего жениха. Её магия была исключительной, однако её жизнь была омрачена глубокими семейными тайнами, связанными с подменой детей и трагической гибелью её единокровного брата Корвуса»
Изабелла перевернула страницу, затем еще одну, выискивая ключевые слова. Но дальше шли лишь перечисления имущества, описание её учебы и скорбные заметки о прервавшейся ветви.
Изабелла в отчаянии уронила голову на руки, чуть не затушив свечу.
— Ну же, где мне искать? — тихо прошептала она.
***
Иза проскользнула за тяжелую бархатную портьеру, отделявшую общий зал от секции редких восточноевропейских и азиатских малефактов.
Сердце колотилось в районе горле. Она двигалась почти на ощупь, пока её пальцы не наткнулись на небольшую, обитую потемневшим серебром шкатулку. На ней не было гербов, только сложная вязь заклинаний сокрытия, которые от времени почти выцвели. Изабелла потянула защелку. Внутри лежали две старые, потрепанные тетради в кожаных переплетах.
Стоило Изе открыть первую страницу, как её обдало ароматом старого пергамента и засохшей крови. То, что она там прочла, заставило её застыть на месте,
Это были дневники Нагини и матери Лирии.На первой странице были выведены символы красивым,явно почерком аристократа:
«Они думают, что мы забыли настоящих нас. Думают, что если переписать имена в церковных книгах и сжечь гобелены, то проклятие исчезнет, Но я больше не Хана. Отец велел мне забыть это имя, когда мы прибыли в Британию. Теперь я Октавия».
Изабелла едва не выронила тетрадь. Хана! Мать Лирии до замужества звали Хана. А Нагайна...Девушка перелистнула страницу второго дневника, написанного более резким почерком. Нагини на самом деле звали Сураса.
Они были родными сестрами.
Сураса и Хана. Две дочери древнего азиатского рода, пораженного проклятием Нагов, так называемым маледиктусом, превращающим женщин в змей. Но проклятие разделило их еще в детстве. Сураса пошла в мать — она родилась чистокровной азиаткой, унаследовав не только внешность, но и всю мощь проклятия. Хана пошла в отца. Она выглядела как европейская аристократка.
Из записей становилось ясно, что сестры до безумия враждовали.
«Сураса смотрит на меня с презрением, писала Хана в своем дневнике. Она считает меня мерзавкой-полукровкой. Но это она засыпает на полу, свернувшись кольцами. Она чудовище.»
В дневнике Сурасы была встречная ненависть:
«Хана продала себя британцам. Она носит корсеты, учит их дурацкий этикет и делает вид, что её кровь чиста. Она думает, что если палочка в её руках слушается английских заклинаний, то проклятие её не тронет. Она трусиха. Я ухожу. Лучше быть свободной змеей в джунглях, чем продажной шлюхой около британских лордов».
Нагини ушла из дома, и разъяренный отец полностью вычеркнул её имя со всех родовых древ, буквально стерев Сурасу из истории. Хана же осталась, окончательно похоронила своё прошлое, став Октавией, вышла замуж за Лестрейнджа и родила Лирию и ее братьев. Изабелла прижала ладонь к губам, Октавия сбежала от проклятия, но оно не исчезло. Оно просто перешагнуло через неё и проснулось в дочери.
Вытащив чистый пергамент, Изабелла начала переписывать абзацы из дневников.
***
Девушка писала на французском с безумной скоростью, сокращая слова, лишь бы успеть перенести на пергамент имена, даты и страшную правду о Хане и Сурасе.
Как только последняя строчка была выведена, Изабелла свернула свиток, засунула его в карман мантии и захлопнула шкатулку.
Она резко развернулась, собираясь выскочить из-за тяжелой бархатной портьеры закрытой секции, и врезалась во что-то жесткое.
Перед ней стоял пожилой смотритель библиотеки. Но вся его сонливость испарилась в одно мгновение. Он смотрел на Изабеллу сквозь круглые, а в его руке уже была зажата длинная палочка из светлого дерева.
— Вход в закрытый восточный архив без министерского пропуска строго запрещен, мадемуазель, — его голос прозвучал тихо, но в тишине зала он показался Изе самым громким что она слышала в своей жизни. Глаза смотрителя опустились к шкатулке, которую она только что закрыла. — Что вы там искали? Живо покажите карманы.
— Простите, я просто заблудилась, — Изабелла сделала шаг назад, её голос звучал тихо.Храбростью она никогда не отличалась, но мысль о том, что это письмо отберут, а Лирия в Англии так и не узнает правду, внезапно затушила внутри неё весь страх.
— Охрана! У нас нарушитель в третьем секторе! — не слушая её, выкрикнул смотритель, взмахивая палочкой.
В ту же секунду где-то высоко под сводами библиотеки завыла пронзительная магическая сирена. Тяжелые двери на выходе начали медленно со скрежетом закрываться. Из боковых коридоров послышались тяжелые, торопливые шаги — хранителеи порядка в темно-синих мантиях французского Министерства магии уже бежали.
— Экспеллиармус! — выкрикнул старик-библиотекарь, направляя на неё палочку.
Изабелла вильнула в сторону. Красный луч проклятия пролетел в дюйме от её уха и врезался в стеллаж, заставив книги взорваться пылью.
— Стоять! — закричал один из подбегающих охранников, вскидывая палочку.
Изабелла развернулась и бросилась бежать по главному проходу, петляя между бесконечными рядами книг.
— Impedimenta! — донеслось сзади.
Девушка прыгнула за угол стеллажа секундой ранее, чем замедляющее заклятие сломало старинную деревянную стойку с каталогами. Карточки лавиной посыпались ей на голову. Она тяжело дышала, прижимая руку к карману, где лежало письмо.
Выход был виден в конце зала, но огромные створки ворот оставались приоткрытыми всего на пару милиметров — они стремительно закрывались. Два охранника уже стояли там, выставив перед собой палочки.
Она на бегу выхватила свою палочку. Настоящих боевых проклятий она не знала, но в Малфой-мэноре слуг часто заставляли убирать за магами, и одно бытовое чародейство она освоила идеально.
— Флагелло! — выкрикнула Изабелла, целясь в парящие над их головами огромные, тяжелые свечи.
Заклинание срезало невидимые магические нити. Они с грохотом рухнули прямо перед охранниками. Растопленный воск заставили мужчин с криками убежать в стороны, закрывая лица мантиями.
Она рванулась вперед, протискиваясь в узкую щель между закрывающимися воротами.
Она выпрыгнула на каменные ступени перед библиотекой, сильно ободрав ладони, вскочила и, не оборачиваясь на крики за спиной, бросилась по темным улочкам магического квартала. Она вырвалась. Теперь оставалось только добежать до ближайшей совиной почты, пока Министерство не заблокировало район.
***
Изабелла ворвалась в покосившуюся круглосуточную совиную почту. Внутри пахло сухим кормом и старыми газетами. К счастью, сонного дежурного мага за стойкой не было — видимо, ушел спать в подсобку.
Иза рванулась к ближайшей жердочке, где дремала белокурая сова.
— На север Англии, — шептала она, привязывая свиток к лапке птицы. — К Поттерам. Очень быстро. Пожалуйста.
Сова недовольно ухнула, но, клюнула предложенное угощение и резко взмыла в открытое круглое окно под потолком, исчезая в ночном небе.
Она обессиленно прислонилась к деревянной стойке, сползая по ней на пол, и попыталась восстановить дыхание.
Кое-как поднявшись на ноги, Изабелла поправила разорванную мантию и толкнула тяжелую входную дверь почты, выходя на улицу.
— Инкарцеро — закричал чей-то голос.
Из темноты переулка вырвались толстые, жесткие веревки. Раньше, чем Изабелла успела даже взвизгнуть или потянуться к палочке, они обвили её тело, прижимая руки к бокам. Палочка покатилась по решетке сточной канавы.
— Попалась — из тени шагнул высокий мужчина в темно-синей мантии французского Министерства. На его груди красовался жетон мракоборца.
Следом за ним из переулка вышли еще трое. Один из них показался ей знакомым.
— Маглорожденная нарушительница, проникновение в закрытую секцию, порча министерского имущества и нападение на сотрудников, — перечислил первый, хватая девушку за шиворот и поднимая на ноги. Веревки врезались в кожу сквозь тонкую кофту, причиняя острую боль. — Документы? Откуда у тебя доступ к архивам?
— В камеру её, до выяснения личности, — скомандовал старший. — Гоблинам в Париже точно будет интересно, чьи приказы выполняет эта девчонка.
***
Длинный стол из черного дерева был окружен фигурами в темных мантиях. Пожиратели Смерти сидели неподвижно.
Во главе стола восседал Тёмный Лорд. На полу у его ног, устроилась Нагайна. Её тяжелое дыхание было единственным звуком, нарушавшим мертвую тишину.
— Рабастан. Родольфус, — тихо прошептал Волан-де-Морт
Братья Лестрейндж, сидевшие чуть поодаль, вздрогнули и выпрямились.
— Мой Лорд... — отозвался Родольфус, склоняя голову.
— До меня доходят весьма... интригующие слухи из Министерства, — Лорд медленно перебирал тонкими пальцами свою палочку. — Мои верные слуги, упустили девчонку. Ваша сестра, Лирия... Кровь Лестрейнджей, которая должна была служить мне, теперь греет постели в гриффиндорском притоне Поттеров. Какое разочарование.
— Мой Лорд, это недоразумение! — Рабастан вскочил с места, его голос сорвался от страха. — Её похитил Орден!
— Тихо, — едва слышно обронил Волан-де-Морт, но Рабастан мгновенно закрыл рот и рухнул обратно на стул. — Похитили? Лестрейндж, которая шпионила для нас месяцами, позволила себя утащить? Или она просто выбрала более... перспективную сторону?
— Так я и знала! Ничего из этой дряни никогда бы не вышло! — со своего места резко спрыгнула Беллатриса. — Я говорила тебе, Родольфус! Твоя сестрица всегда была с гнильцой. Мягкотелая, слабая, вечно кривилась от нормальных проклятий! Вспомните, как она смотрела на грязнокровок!
Нарцисса Малфой, сидевшая рядом с Люциусом, изящно поправила идеальные локоны и холодно поддакнула сестре
— Белла права, Мой Лорд. Лирия никогда не умела держать лицо чистокровной леди. Манеры, взгляды.В ней всегда было слишком много мятежности.
Волан-де-Морт внимательно выслушал женщин. Он ласково провел бледной рукой по голове Нагайны, и огромная змея приподнялась, издав шипение в сторону Лестрейнджей.
— Предательство — это грех, который я не прощаю, — тихо произнес Лорд — Но еще больше я не прощаю слабость. Родольфус, Рабастан... Если ваша сестра не будет мертва или не вернется на коленях к следующему полнолунию... вы лично займете её место в подвалах. И поверьте, Беллатриса проявит к вам гораздо меньше милосердия, чем в прошлый раз.
— Будет исполнено, Мой Лорд, — глухо ответил Родольфус.
***
Ей снова снилось детство. Лето в поместье Блэков.
Огромные, тяжелые двери парадной гостиной были плотно прикрыты. Там, за дубовыми створками, сидели взрослые. До детей доносился лишь тихий гул их голосов.
Лирия видела себя со стороны. Маленькая, в светлом кружевном платье, на котором уже красовалось пятно от ягодного сока. Среди девочек она была самой младшей — Беллатриса и Андромеда уже казались взрослыми, даже Нарцисса смотрела на нее свысока. Лира была наравне разве что с Регулусом, который вечно прятался за ее спиной, когда Сириус придумывал очередную опасную шалость.
— Ну же, Лестрейндж, не трусь! Если Белла поймает нас в своей комнате, она нас не проклянет, она нас просто съест! — Сириус, одиннадцатилетний, задиристый, с копной растрепанных черных волос, ухмылялся, подсаживая Люциуса Малфоя к замочной скважине.
Люциус, который уже тогда пытался выглядеть идеальным аристократом и расправлял несуществующие складки на дорогой мантии, брезгливо морщился, но от компании не отставал. Рядом крутились угрюмый Мальсибер и Эйвери, подговаривавшие братьев Лирии — Родольфуса и Рабастана — стащить из отцовского тайника запрещенные порошки для фейерверков.
— Оставьте их, Сириус, они все равно зануды, — раздался тихий, звонкий голос рядом с Лирией.
Лира обернулась во сне и почувствовала, как в груди больно кольнуло. Лия Мракс. Ее тогдашняя лучшая подруга. Лия сидела на ступеньке, болтая ногами в лакированных туфлях, и ее темные глаза светились искренним теплом. Лия была особенной. Они часами могли шептаться в саду, делясь секретами и обещая друг другу, что никогда, ни за что не станут такими, как их матери.
— Реджи, иди сюда, Лия нашла лестницу на чердак! — крикнула Лира, хватая Регулуса за руку.
Вдруг картинка во сне начала меняться. Солнечный свет померк, превращаясь в багровые, зловещие отсветы.
Лирия увидела, как маленькая Лия вдруг оборачивается к ней, но ее лицо бледнеет, покрываясь мертвенностью. Сириус, который только что смеялся, внезапно выхватывает палочку и смотрит на Лирию с омерзением, что и сегодня на кухне. Братья уходят во тьму, превращаясь в безликие фигуры в масках Пожирателей Смерти, а Люциус и Нарцисса закрывают перед ее носом тяжелые двери.
— Ты осталась одна, Лира, — прошептал во сне голос Регулуса, доносившийся будто из-под толщи ледяной воды. — Нам всем пришлось повзрослеть.
— Лия! — попыталась крикнуть Лирия, протягивая руки к исчезающей фигуре подруги, но пространства вокруг начали рушиться, осыпаясь черным пеплом.
***
В Большом зале мэнора по-прежнему стояла ледяная тишина после отповеди Тёмного Лорда в адрес Лестрейнджей. Беллатриса всё ещё ухмылялась, а Рабастан и Родольфус сидели не шевелясь, боясь привлечь к себе лишнее внимание повелителя.
Тяжелый, громкий стук каблуков покатился по мраморному полу длинного коридора, ведущего в зал. Пожиратели Смерти начали оборачиваться. Никто в этом доме не позволял себе ходить так.
Двери распахнулись. В зал вошла Лия Мракс.
Взгляды присутствующих приковались к ней. Лия сильно изменилась со времен их детства. Абсолютно прямые, платиновые блондинистые волосы рассыпались по плечам. Кожа была бледной, словно у фарфоровой. Единственным ярким пятном на этом лице были её глаза — зеленые, холодные, смотревшие на собрание Пожирателей как на пустое место.
Не обращая внимания на шепот и взгляды, Лия спокойно прошла вдоль длинного стола. Она подошла к самому главе стола и без сомнения опустилась на свободное кресло по правую руку от Волан-де-Морта, сев к нему.
Волан-де-Морт медленно повернул к ней голову.
— Лия — прошипел Тёмный Лорд. Он подался вперед, сокращая расстояние между их лицами, его палочка опасно дернулась в руке. — Ты позволяешь себе слишком много. Ты опаздываешь на моё собрание,заходишь сюда с таким грохотом и садишься по правую руку от меня без моего дозволения?!
Лия спокойно повернула к нему свои глаза, удерживая его взгляд.
— То, что в наших жилах течет одна кровь — Волан-де-Морт сорвался на яростный шепот, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в неё Непростительным на глазах у всех слуг, — то, что ты носишь фамилию Мракс и являешься наследницей Салазара, не дает тебе права так приходить ко мне! Ты не имеешь права вести себя здесь как равная! Перед лицом Тёмного Лорда ты такая же слуга, как и эта чистокровная шваль вокруг!
***
— Вы это видели?! — воскликнул Джеймс.
— Джеймс, потише, ради Мерлина, — устало выдохнул Римус, массируя пальцами виски. — Она только что ушла наверх. И ей, мягко говоря, не до твоих комментариев.
— Да я же тихо! — Джеймс тут же перешел на шепот, подтягивая стул ближе к центру стола. К ним немедленно придвинулись Марлин Маккиннон и Эммелина Вэнс. — Я просто говорю, что Дамблдор был прав.И если план Лили с ребенком, единственный способ запереть эту змеиную заразу, то Блэку надо засунуть свою гордость в одно место и спасать девчонку!
— Поттер, заткнись, а? — раздался недовольный голос с дивана в углу.
Лили сидела, откинувшись на мягкие подушки. Рядом с ней, точно так же устроившись среди пледов, сидела Алиса Лонгботтом.
— Я серьезно, Джеймс, прекрати вести себя как сплетница с Косого переулка, — строго сказала Лили, нахмурив брови. — Это не повод для обсуждения за чаем. Лирии страшно. Сириусу — тем более. Мой ритуал из книги — это крайняя мера, магия крови, а вы устроили из этого балаган на всё собрание.
— Лил, ну какая сплетница? Я о деле говорю! — не унимался Джеймс, активно жестикулируя. — Алиса, ну хоть ты ему скажи! Ты же видишь, что они упрямятся. Если они не сделают этого, Лира через пару месяцев превратится в гадюку.
Алиса тяжело вздохнула, чтобы устроиться поудобнее, и строго посмотрела на Джеймса.
— Джеймс, мы с Лили сейчас на седьмом месяце. Мы прекрасно знаем, что такое вынашивать ребенка, когда вокруг идет война. Это огромный труд, страх и ответственность, — А ты предлагаешь Лирии и Сириусу, которые ненавидят и одновременно с ума сходят друг по другу, завести младенца просто как медицинское средство? Ты хоть понимаешь, как это звучит?
— Да ладно вам, — вмешалась Марлин, крутя в руках пустую чашку. — Поттер прав в одном, если девчонка покроется чешуей насовсем, Орден потеряет лучшего шпиона, а Сириус окончательно свихнется от вины. Они же сожрут друг друга в этой комнате. Лили, твой ритуал точно сработает?
— В теории — да, — тихо ответила Лили, опуская взгляд на свои колени. — Но магия крови не терпит принуждения.
— Ну, значит, Сириусу придется очень постараться и вспомнить свои благородные корни, — сказал Джеймс. — Куда он денется, когда увидит, что его драгоценная Лестрейндж начинает шипеть вместо того чтобы выгрызать ему мозг.