Глава 8 Доигрался
В штабе стоял привычный дурдом. На кухне пахло подгоревшими тостами и какой-то мазью. Лили, уже с заметно округлившимся за три месяца животом, сидела у окна. Она выглядела единственным нормальным человеком в этом склепе, пока Грюм в углу громко ворчал на Римуса из-за каких-то карт. Лирия вошла, не снимая мантии. Её трясло. После Круциатуса, которым Беллатриса «наградила» её по праву старшей в доме, кости ныли так, будто их переехал «Ночной рыцарь». — Лира! — Лили вскинулась, роняя полотенце. — Боже, ты бледная как смерть. Садись быстро. — Я в порядке, Лилс. Просто дай воды. Или яда, мне уже плевать, — Лирия рухнула на табурет, чувствуя, как мокрая ткань платья липнет к коже. — «В порядке» она, — раздался резкий голос из дверного проема. Сириус стоял там, засунув руки в карманы косухи. Вид у него был такой, будто он готов сожрать кого-нибудь живьем. Он прошел в центр кухни, игнорируя всех остальных, и встал прямо перед Лирией. — Ну что, как там «жених»? — выплюнул он, кривя губы в издевательской ухмылке. — Регулус уже выбрал кольца? Выглядела ты на балу очень вдохновленной. Особенно на террасе, когда вешалась мне на шею. Лирия медленно подняла голову. Внутри всё закипело. — Закрой рот, Блэк. — А что такое? — Сириус наклонился к ней, обдавая запахом табака и дешевого виски. Его глаза бешено блестели. — Совесть проснулась? Или тебе так нравится играть роль идеальной куклы для этой психопатки Беллатрисы? Она ведь так старалась, выдавая тебя замуж за моего брата. Ты так самозабвенно лизалась со мной в тени, лишь бы Рабастан не заподозрил, какая ты на самом деле дрянь. Удар. Звук пощечины эхом отозвался от кафельных стен. Лирия ударила его так сильно, что его голова дернулась в сторону. В кухне стало тихо, как на кладбище. — Ты... — Лирия задыхалась от ярости, её рука горела. — Ты ни черта не знаешь. Ты сбежал, Блэк! Ты сидишь здесь, пока Беллатриса выжигает мне нервы в моем же доме, потому что мои братья смотрят ей в рот! Я поцеловала тебя, потому что это был единственный способ не дать Рабастану выпустить тебе кишки на той террасе! Если ты еще хоть раз откроешь свой грязный рот в мою сторону... клянусь, я тебя прокляну. Сириус медленно повернул голову обратно. Его глаза потемнели, он прижал язык к щеке изнутри. На скуле уже расцветало красное пятно. — Сириус, проваливай, — подал голос Джеймс, поднимаясь с места и кладя руку на плечо друга. — Да пошли вы все, — буркнул Блэк. Он бросил на Лирию последний взгляд — в нем было столько боли и злости, что она чуть не отвернулась — и вылетел из комнаты. Лирия почувствовала, как ноги подкашиваются. Лили тут же оказалась рядом, обнимая её за плечи. — Лира, тише... — Регулус нашел себе девушку, Лилс, — прошептала Лирия, утыкаясь лбом в плечо подруги. — Маглорожденную. Изу. Если Белла узнает — она прикончит её медленно, ты же знаешь, как она любит «чистить» кровь. А Сириус... Сириус просто эгоистичный придурок, который видит только свою обиду. Она прижала ладонь к животу Лили. Три месяца. Там была жизнь, а в её доме — только пытки и запах старой магии Лестрейнджей. — Иди умойся, — серьезно сказала Лили. — Тебе нужно вернуться до полуночи. Если Родольфус увидит, что тебя не было слишком долго, Беллатриса снова достанет палочку. Лирия кивнула, вставая. Пощечина Сириусу всё еще отдавалась пульсацией в пальцах. *** Лирия надеялась проскользнуть в дом через черный ход, но как только она переступила порог поместья Лестрейнджей, тишина дома обрушилась на неё, как могильная плита. Свет в холле не горел, но в воздухе отчетливо пахло озоном и дорогим табаком Родольфуса. — Полночь уже пробила, Лирия, — голос Рабастана раздался слева, из глубокой тени ниши. Она замерла. Сердце ушло в пятки, но она заставила себя выпрямиться. — Задержалась у модистки. Мадам Малкин переделывала швы на платье для следующего приема. — Ложь, — это был голос Беллатрисы. Она сидела на верхней ступеньке лестницы, вертя в руках палочку. Её глаза хищно блестели в полумраке. — Модистки не работают ночью, дорогая золовка. И от тебя несет не шелком, а дождем и... предательством. Из столовой вышел Родольфус. Он не кричал. Его спокойствие всегда было страшнее истерик Беллы. Он медленно подошел к Лирии и сорвал с её плеч мокрую мантию, швырнув её на пол. — Мы дали тебе свободу, потому что верили, что фамилия Лестрейндж для тебя что-то значит, — произнес он тихим, тяжелым басом. — Но ты позоришь нас. Сначала выходка в Гриммо, потом поцелуи с отребьем на балу у Малфоев, а теперь ты шляешься неизвестно где до двух часов ночи. — Я не делала ничего противозаконного! — выдохнула Лирия, но договорить не успела. Родольфус наотмашь ударил её по лицу. Удар был такой силы, что она отлетела к стене, больно ударившись затылком. В глазах посыпались искры, а во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови — пощечина Сириусу вернулась к ней. — В этом доме закон — это я, — Родольфус схватил её за ворот платья, приподнимая. — И если ты думаешь, что твоя смазливая мордашка спасет тебя от дисциплины, ты ошибаешься. Беллатриса со смешком спустилась вниз. — Родольфус, дорогой, не порти ей лицо, нам еще показывать её Блэкам. Но вот руки... руки ей завтра не понадобятся, чтобы писать извинения. Рабастан подошел сзади и жестко перехватил её запястья, заламывая их за спину. Лирия закусила губу до крови, чтобы не закричать. Это не был Круциатус — это была обычная, примитивная жестокость. Родольфус нанес еще один удар под дых, заставляя её согнуться пополам, а затем Беллатриса коротким взмахом палочки наложила жалящее заклятие на её плечи и спину. — Это чтобы ты помнила время, — прошипела Беллатриса, наклоняясь к её уху. — В следующий раз, Лира, я позволю Рабастану использовать плеть. Нам надоело твое «высокое мнение» о себе. Через пятнадцать минут её, избитую и дрожащую, буквально зашвырнули в её комнату. — До утра не выходить, — бросил Рабастан, закрывая дверь на замок снаружи. — И молись, чтобы завтра ты выглядела достаточно прилично.