Часть 9 Темный Лорд
Зал заседаний замер в гробовой тишине. Воздух стал тяжелым, как свинец, когда двери распахнулись. Волан-де-Морт вошел своей бесшумной, скользящей походкой. Лирия сидела, вцепившись в край стола. Боль в ребрах после вчерашнего избиения была тупой и пульсирующей, а в голове из-за недосыпа и зелий стоял странный туман. Она впервые видела Лорда так близко после его «преображения». Он замер во главе стола. Бледная, как сырое тесто, кожа, щели вместо ноздрей и эти ярко-красные глаза. Нагайна обвилась вокруг его кресла, шипя на собравшихся. И тут в голове Лирии что-то щелкнуло. Она вспомнила, как Сириус в Хогвартсе как-то пошутил, что Темный Лорд, должно быть, слишком часто использовал заклинание для чистки котлов на собственном лице. Мысль была идиотской, неуместной и смертельно опасной, но она застряла в мозгу. Лирия посмотрела на плоское, змеиное лицо Господина, потом на Родольфуса, который сидел с видом верного пса, и почувствовала, как в груди зарождается предательское щекотание. Она прижала ладонь к губам, имитируя кашель. Но плечи начали мелко подрагивать. — У нас есть... новости, — прошелестел Лорд, его голос был похож на хруст сухих костей. Лирия издала странный звук, похожий на всхлип, переходящий в хрюканье. Регулус, сидевший рядом, окаменел. Он скосил глаза на неё, и в них читался чистый, неразбавленный ужас. Он понял, что она на грани истерики. Рабастан, сидевший напротив, нахмурился и незаметно пнул её под столом по больной ноге. Боль была острой, но она только подлила масла в огонь. Лирия закусила губу до крови, пытаясь подавить рвущийся наружу смех. «Безносый. Он реально безносый. Как он чихает? Куда он надевает очки, если захочет почитать?» — мысли неслись вскачь, доводя её до безумия. Волан-де-Морт медленно повернул голову в её сторону. Красные зрачки сузились. — Лирия Лестрейндж... — тихо произнес он. — Я сказал что-то забавное? Или тебя так веселит вид моих верных слуг? В зале стало так тихо, что было слышно, как шуршит чешуя Нагайны по полу. Родольфус побледнел, его рука на столе сжалась в кулак. Беллатриса подалась вперед, в её глазах вспыхнуло безумное любопытство пополам с яростью. — Мой Лорд... — выдавила Лирия через силу. Её лицо покраснело от напряжения, а из глаз от попыток сдержаться брызнули слезы. — Простите. Я просто... я вчера перенесла тяжелый удар. Кажется, у меня... сотрясение. Мои мысли... путаются. — Сотрясение? — Лорд наклонился к ней. От него пахло склепом. — Родольфус, ты был слишком суров с сестрой? Или она просто не ценит важность нашего собрания? — Она будет наказана, мой Лорд, — голос Родольфуса дрожал от подавляемого гнева. Он посмотрел на Лирию так, будто уже прикидывал, в каком подвале её запереть на этот раз. — Нет, — Волан-де-Морт протянул длинный, костлявый палец и коснулся подбородка Лирии, заставляя её смотреть прямо в его ужасающее лицо. — Смех — это интересная реакция на страх. Или на дерзость. Скажи мне, дитя... что ты увидела такого, чего не видят остальные? Лирия смотрела прямо в эти красные щели. Смех внезапно испарился, сменившись ледяным, парализующим ужасом. Она поняла, что стоит на краю Авады. — Я увидела... величие, Господин, — соврала она, и её голос наконец стал твердым. — Настолько неописуемое, что мой разум просто не выдержал. Лорд убрал руку. Он не поверил ей ни на секунду, но такая наглая лесть в сочетании с её фамилией заставила его оценить её игру. — Твой язык так же остер, как и твои нервы, — прошипел он. — Надеюсь, ты будешь так же весела в Хогсмиде. Ты отправишься туда завтра. И если ты вернешься без результата... твой смех станет последним, что услышат эти стены. Когда Лорд вышел, Родольфус вскочил и с силой схватил Лирию за волосы, дернув её голову назад. — Ты совсем спятила?! — прорычал он ей в лицо. — Ты чуть не отправила нас всех в ров к змее! — Пусти, — она ударила его по руке. — Мне было смешно, Родольфус. Нас всех пугает существо, которое выглядит так, будто его недолепили из глины. Беллатриса, стоявшая у окна, вдруг громко расхохоталась — её смех был резким и надрывным. — О, Малышка Лира... в тебе больше нашей крови, чем я думала. Но берегись. В следующий раз Лорд может захотеть проверить, так же ли смешно тебе будет без языка. *** Зал заседаний ещё не успел остыть после ухода Лорда, когда Нарцисса Малфой, до этого хранившая величественное молчание, поднялась со своего места. Её лицо было бледным, а рука собственнически покоилась на животе. — Ты позоришь нас всех, Лирия, — её голос прозвучал как хруст тонкого льда. — Твой истерический смех, твои грязные волосы, твои похождения... Ты — гнилое пятно на репутации чистокровных семей. Нам с Люциусом противно дышать с тобой одним воздухом. Лирия, которая уже собиралась уйти, медленно обернулась. Внутри неё, под слоями боли от Круциатуса и побоев братьев, что-то окончательно лопнуло. — Твоему воздуху не повредит немного правды, Цисси, — Лирия сделала шаг навстречу, игнорируя предупреждающий рык Родольфуса. — Ты стоишь здесь такая идеальная, со своим животом и своим холеным мужем, но ты такая же рабыня, как и все мы. Ты просто носишь свои цепи из платины. — Замолчи! — Нарцисса сделала резкий выпад, её ладонь в перчатке взметнулась для удара. Но Лирия была быстрее. Она перехватила тонкое запястье Нарциссы в воздухе, сжимая его до побеления костяшек. — Не смей, — прошипела Лирия. — Ты думаешь, твое положение дает тебе право меня судить? Нарцисса, не ожидавшая отпора, толкнула Лирию свободной рукой в грудь — прямо по свежим синякам. Вспышка боли ослепила Лирию. Она не выдержала и толкнула Нарциссу в ответ. Та покачнулась, задев стул, и её лицо исказилось от ярости. — Грязная дрянь! — Нарцисса вцепилась Лирии в волосы, и через секунду две высокородные дамы уже сцепились в центре зала, забыв о палочках и этикете. Это было дикое, первобытное зрелище. Нарцисса пыталась оттолкнуть Лирию, оберегая живот, а Лирия, обезумев от несправедливости, тянула её за идеальную прическу. — Лирия, прекрати! Она беременна! — крикнул Регулус, вскакивая с места, но не решаясь подойти. Беллатриса, до этого наблюдавшая со стороны, вдруг резко шагнула вперед. Она оттолкнула Лирию плечом, загораживая беременную Нарциссу собой. Её глаза горели безумным, фанатичным огнем. — Как ты смеешь прикасаться к ней своими паршивыми руками! — взвизгнула Белла, вскидывая палочку к горлу Лирии. — Не смей трогать мою сестру, поганая грязнокровка! В тебе не осталось ни капли достоинства Лестрейнджей, ты ведешь себя как последняя шлюха из трущоб! В зале повисла тяжелая, густая тишина. Рабастан и Родольфус замерли, боясь пошевелиться. Назвать чистокровную Лестрейндж «грязнокровкой» — это был предел оскорбления. Лирия медленно выпрямилась. Она вытерла кровь с подбородка и посмотрела Беллатрисе прямо в глаза. В её взгляде не было страха — только ядовитая, кристально чистая ненависть. — «Грязнокровка»? — Лирия издала короткий, лающий смешок. — Осторожнее со словами, Белла. В моей родословной нет ни одного пятна до десятого колена. Я чистокровная по праву рождения. А вот насчет тебя... — она сделала шаг к Белле, игнорируя острие палочки у своей шеи. — Я начинаю сомневаться. Беллатриса сузила глаза, её ноздри затрепетали. — Что ты несешь, девчонка? — Я просто думаю... — Лирия обвела взглядом застывших Пожирателей, смакуя каждое слово. — Не было ли у тети Друэллы еще мужей? Или, может, случайных знакомых в тенистых аллеях? Ты так печешься о чистоте крови, Белла, будто пытаешься заглушить в себе голос чего-то... низменного. Твое безумие — это не признак величия Блэков. Это признак вырождения. Или дурной наследственности, о которой твоя мать предпочла промолчать. Нарцисса ахнула, закрыв рот рукой. Родольфус побледнел так, что стал похож на привидение. Намек на неверность матери Блэков и «нечистое» происхождение самой Беллы — это был смертный приговор. — Я вырву твой язык! — зарычала Беллатриса, и из её палочки вырвались красные искры. — Попробуй, — оскалилась Лирия. — Но правда уже в воздухе. Мы все здесь — гниль. Но я хотя бы не строю из себя божество. В этот момент в дверях материализовалась высокая черная фигура.Темный Лорд вернулся. Он стоял неподвижно, наблюдая за этой сценой. — Как... занимательно, — тихо прошелестел он. — Семейные тайны. Сомнения в крови. Беллатриса, твоя золовка обладает удивительным талантом находить слабые места. Он подошел к Лирии. Температура в комнате упала до минусовой. — Твоя дерзость граничит с безумием, Лирия. Ты оскорбила одну из моих самых преданных сторонниц. Ты поставила под сомнение честь дома Блэков. — Я просто задала вопрос, мой Лорд, — Лирия склонила голову, но в её позе не было покорности. — А правда, как вы знаете, не боится вопросов. Лорд прищурился. Он оценил её наглость — в его мире страх был нормой, а такая открытая агрессия интриговала. — Завтра в Хогсмиде ты докажешь, что твоя кровь действительно чего-то стоит. Или ты умрешь там, очистив этот мир от своего «остроумия». Родольфус схватил сестру за руку и буквально потащил к выходу. — Ты покойница, — прошипел он ей на ухо. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты плюнула в лицо Малфоям и Блэкам одновременно! — Зато я впервые за долгое время почувствовала себя живой, брат, — ответила она, вырывая руку. — Увидимся в аду.