III. Первый эскиз
Встретиться договорились в субботу, в три часа дня, в «мама варит кофе» - студенческом кафе через дорогу от института. Место было нейтральным, недорогим и настолько зашарпанным, что это даже считалось особым шармом: столики из некрашеного дерева, меню, написанное от руки на крафтовой бумаге, и бармен с длинными дредами, который никогда не улыбался, но делал лучший тыквенный латте в городе.
Адель пришла за пятнадцать минут до назначенного времени - по привычке, которая скорее говорила о нетерпении, чем о пунктуальности. Она выбрала столик у окна, откуда видно входную дверь, и разложила перед собой альбом для набросков, карандаши и планшет. На ней был объёмный свитер цвета горчицы - ещё один из тех ярких, которые она почему-то начала покупать после той первой тусовки, - и широкие чёрные штаны с подвёрнутыми манжетами. Голубая линза на месте, маллет торчит как надо. Она поймала в отражении окна своё отражение и осталась довольна.
Заказала чёрный кофе без сахара, хотя обычно пила капучино. Сегодня хотелось бодрости.
Женя появилась ровно в три - ни раньше, ни позже. Толкнула дверь кафе, оглядела зал с той своей полурассеянной внимательностью и, заметив Адель, направилась к её столику. Сегодня на ней была чёрная футболка с длинным рукавом, драные джинсы и кроссовки. Волосы распущены, но собраны надо лбом маленькой заколкой, одна прядь падала на лицо. Серые глаза выглядели чуть более уставшими, чем в прошлый раз, но улыбнулась она вполне тепло.
- Привет, - сказала Женя, бросив рюкзак на соседний стул и садясь напротив. - Ты рано.
- Я всегда рано, - Адель пожала плечами. - Это моя фишка. Заодно успела место хорошее занять.
Бармен с дредами подошёл к их столу, и Женя заказала зелёный чай. Чай - не кофе. Адель заметила это и отметила про себя.
- Ещё что-нибудь будешь? - спросил бармен у Адель.
- Мне ещё один чёрный, пожалуйста.
Когда он отошёл, Адель раскрыла альбом и посмотрела на Женю.
- Так. Давай сразу к делу, потому что я не умею долго разговаривать ни о чём. Что за танец? Какая тема? Музыка уже есть? И главное - что ты хочешь, чтобы зритель почувствовал?
Женя усмехнулась. Наверное, оценила напор.
- Много вопросов, Шайбакова.
- А я девушка нетерпеливая.
Женя откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. На секунду задумалась, глядя куда-то в сторону, на уличные деревья за окном. Потом заговорила - медленно, подбирая слова так, будто каждое из них было хрупким.
- Танец будет про силу, которая держится на грани. Знаешь такое чувство, когда ты уже на пределе, но продолжаешь - не потому что надо, а потому что не можешь иначе? Когда внутри всё трещит, а ты идешь дальше. И это не героизм. Это просто... способ дышать.
Адель слушала, не перебивая. Кончики карандашей сами собой начали выстукивать ритм по столу.
- Музыку я выбрала, - продолжила Женя. - Инструментал. Что-то между пост-роком и современной классикой. Нарастающее, пульсирующее. Сначала тихо, потом - взрыв, потом - пустота. Я хочу, чтобы зритель сначала не понял, что происходит, потом забыл, как дышать, а в конце почувствовал... не облегчение. Что-то другое. Тяжесть, которая остаётся.
- Как после хорошего фильма, когда сидишь в тишине и не можешь встать, - подхватила Адель.
- Именно.
Адель кивнула и начала быстро рисовать в альбоме. Её рука двигалась уверенно, без лишних движений: линии, углы, намёк на ткань, драпировку. Она рисовала не глядя на Женю - и при этом чувствовала, что та смотрит на её пальцы.
- Костюмы должны быть частью этого ощущения, - сказала Адель, не отрываясь от бумаги. - Никакой блестящей ерунды. Никаких пайеток, юбок и откровенных вырезов. Что-то грубое, но при этом... хрупкое. Как кожа, которая вот-вот треснет.
- Да, - Женя чуть подалалась вперёд. - Я думала про текстуры. Сетка, необработанные края, но в то же время - чёткие линии. Будто человек сам себя собирает из кусков. Знаешь, японское кинцуги - когда разбитую посуду склеивают золотом?
- Знаю. Дефекты становятся частью красоты.
- Вот это.
Адель оторвала взгляд от альбома и посмотрела на Женю. Та сидела с полуопущенными веками, и в свете кафешных ламп было видно, как сильно она устала. Под глазами залегли тени - не от бессонницы, а от чего-то более глубокого. Как будто она давно не спала по-настоящему. Но держалась ровно, спина прямая, голос спокойный.
- Ты выглядишь... - начала Адель и осеклась.
Женя подняла бровь.
- Выгляжу как?
Адель хотела сказать «уставшей», но вовремя прикусила язык. Не её дело. Не сейчас.
- Выглядишь так, будто знаешь, о чём говоришь, - закончила она. - Это хорошо. С такими людьми проще работать.
Женя прищурилась - на секунду показалось, что она поняла, что Адель хотела сказать на самом деле. Но промолчала.
Принесли зелёный чай и второй чёрный кофе. Женя взяла свою кружку в обе ладони - будто грелась, хотя в кафе было тепло, и сделала маленький глоток.
Адель тем временем дорисовывала первый набросок. Получилось что-то свободное, многослойное: длинная туника из тяжёлой ткани, асимметричный подол, грубые швы наружу. Поверх - нечто вроде корсета, но не утягивающего, а наоборот - создающего ощущение защиты. Как панцирь, который одновременно и держит, и давит.
- Посмотри, - она развернула альбом к Жене.
Та склонила голову, рассматривая рисунок. Её пальцы, тонкие и длинные - пальцы танцовщицы провели по краю листа, не касаясь бумаги, как будто она хотела почувствовать фактуру.
- Это близко, - сказала Женя. - Очень близко. Но добавить больше разрывов. Ткань должна дышать. И цвет... не чёрный. Что-то тёмное, но не чёрное.
- Бордовый? - предложила Адель.
- Слишком кроваво. Тёмно-синий. Как небо перед грозой.
- И серый, - добавила Адель. - Твои глаза.
Повисла пауза. Адель поняла, что сказала лишнего, или не лишнего, но слишком откровенно для первой встречи. Женя не отвела взгляда, но её лицо стало чуть более непроницаемым.
- Мои глаза тут ни при чём, - сказала она ровно. - Но серый - да. Холодный, нейтральный, но если добавить правильный свет...
- Я поняла, - быстро сказала Адель и уткнулась в альбом, делая вид, что поправляет линии. - Серый и тёмно-синий. Будет. Я сделаю несколько вариантов к среде.
- Хорошо.
Снова тишина. Но теперь не неловкая - рабочая. Адель рисовала, Женя пила чай и иногда смотрела в окно, на прохожих. В кафе играла тихая музыка - кто-то из местных за пультом ставил лёгкий джаз, смешанный с электроникой. За соседним столиком двое студентов спорили о Бахтине и карнавализации. Обычная суббота в институтском кафе.
- Слушай, - сказала Женя неожиданно. - А у тебя всегда такой... яркий стиль? Или ты специально для проекта?
Адель посмотрела на себя. Горчичный свитер, голубая линза, маллет, серёжки-кольца. Да, её не назовёшь скромницей.
- Всегда, - ответила она честно. - Ну, почти всегда. Раньше я была немного спокойнее, а потом... - она запнулась. Что сказать? Потом увидела тебя на тусовке и начала покупать яркие кофты, чтобы ты меня заметила? - потом просто решила, что жизнь слишком короткая для скучных цветов.
- Мудро, - Женя чуть улыбнулась. - Мне нравится. Ты выглядишь как апельсин на ёлке. В хорошем смысле.
- Это был комплимент? - Адель притворно надула губы.
- Это был комплимент, - подтвердила Женя. - Не каждый может так выделяться и не выглядеть при этом клоуном. У тебя есть вкус.
- Спасибо, - Адель не ожидала, но на душе стало тепло. - Ты тоже неплохо выглядишь. В смысле, стиль... ты поняла.
Женя фыркнула. Фыркнула - как кот, которого почесали за ухом, и он делает вид, что ему всё равно, но на самом деле приятно.
- Ладно, - сказала Женя, посмотрев на часы. - Мне пора. У меня ещё... дела.
«Дела» прозвучало как-то глухо. Как шифр. Адель не стала спрашивать.
- Конечно. Я набросаю ещё варианты и скину тебе в вотсап.
- Договорились.
Женя встала, закинула рюкзак на плечо. На секунду замерла, глядя на Адель сверху вниз. В её серых глазах мелькнуло что-то - благодарность? Интерес? Усталость сквозь всё это?
- Ты хорошая, Шайбакова, - сказала она тихо. - Не меняйся.
И вышла из кафе, не дожидаясь ответа.
Адель осталась сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь. На столе осталась наполовину недопитая кружка зелёного чая, а в альбоме - первые наброски танца, который должен был стать чем-то большим, чем просто номер.
Она посмотрела в окно. Женя уже переходила дорогу, узкая фигура в чёрном, ветер трепал волосы. На секунду Адель показалось, что Женя пошатнулась - но нет, просто ветер. Просто усталость.
Адель допила свой уже остывший кофе, собрала карандаши и пошла к выходу. На пороге она столкнулась с Лёхой, который как раз заходил с сигаретой в зубах.
- О, Аделькаа! Как встреча?
- Нормально, - сказала она, глядя вслед удаляющейся фигуре. - Она странная. Но мне кажется... я начинаю её понимать.
- И что с того?
- А то, - Адель улыбнулась краешком губ, - что это опасно.
И она пошла в другую сторону, оставив Лёху разбираться с её загадочным настроением.