Рождественское Желание

Ферма встретила их рассветом. Солнце поднялось над лесом бледное, холодное, почти не греющее. Снег на крыше заброшенного дома искрился, но в этом блеске не было радости — только тишина и ожидание. Камилла сидела у окна, прижимая к груди забинтованное плечо, и смотрела, как первые лучи пробиваются сквозь голые ветки деревьев.

Рана саднила, но терпимо. Дэмиан обработал её тем, что нашёл в аптечке Финна, — старым йодом, который щипал так, что слёзы наворачивались на глаза. Но Камилла не плакала. Она научилась не плакать.

Эбигейл проснулась на рассвете. Не от шума — от тишины. Она села на куче одеял, огляделась мутными, ещё сонными глазами и спросила:

— Где карты?

— Здесь, — Финн протянул ей колоду. Чёрную, с серебряными буквами. Он нашёл её в квартире Эбигейл, когда они вернулись за вещами. Карты были в снегу, перемешанные с воском и пеплом — следы того, что убийца топтал их ногами. Эбигейл взяла колоду, провела пальцами по краям, закрыла глаза.

— Он пытался их уничтожить, — сказала она. — Не получилось. Карты не горят. Их можно сжечь, но они не исчезают. Они всегда возвращаются.

— Как ты, — тихо сказала Камилла.

Эбигейл открыла глаза и посмотрела на подругу. В её взгляде не было страха — только усталость и какая-то новая, незнакомая твёрдость.

— Сегодня последний день, — сказала она. — Я чувствую. Он придёт за нами. Или мы за ним.

— Как ты узнала? — спросил Дэмиан, стоявший у печки. Он грел руки над огнём, но Камилла видела: он не замерз. Он просто не знал, куда деть напряжение, которое накопилось за эти недели.

— Карты, — Эбигейл начала тасовать колоду. — Я не гадала с того вечера, как он забрал меня. Боялась, что он почувствует. Но сейчас — можно. Сейчас он далеко. Или притворяется, что далеко.

Она разложила карты на полу — не веером, не крестом, а кругом. Камилла видела такой расклад только раз, когда бабушка Эбигейл приезжала с Барбадоса и гадала ей на Рождество. Круг означал защиту. И опасность.

— Что ты видишь? — спросил Финн, садясь рядом.

— Тени, — ответила Эбигейл. — Много теней. Он не один. У него есть помощник. Тот, кто закрывает его от меня. Кто блокирует видения.

— Тот, кто носит форму, — сказал Дэмиан.

— Да, — Эбигейл подняла голову. — Но сегодня я сниму блокировку. Сегодня я увижу его лицо.

— Как? — спросила Камилла.

Эбигейл помолчала. Потом достала из кармана пальто маленький нож — не кухонный, не охотничий. Ритуальный. С чёрной рукояткой и лезвием, на котором были выгравированы символы, которых Камилла не узнала.

— Кровь, — сказала Эбигейл. — Моя кровь снимет любую защиту. Но это опасно. Если он почувствует — придёт сразу.

— Он и так придёт, — сказал Дэмиан. — Мы готовим ловушку.

— Какую? — спросил Финн.

Дэмиан подошёл к столу — старому, рассохшемуся, покрытому слоем пыли — и развернул карту. Не Таро, обычную. Городскую. С отмеченными улицами, домами, складами.

— Ферма — слишком далеко. Он не поверит, что мы здесь, — сказал Дэмиан. — Мы вернёмся в город. В кабинет. Он знает это место. Он будет ждать нас там.

— Или уже ждёт, — сказал Финн.

— Или уже ждёт, — согласился Дэмиан. — Поэтому мы войдём не с парадного входа. Через крышу.

— Через крышу? — переспросила Камилла.

— Финн проверил. Чёрдачное окно выходит на пожарную лестницу. Он не знает о нём. Никто не знает.

— Откуда ты знаешь? — спросила Эбигейл.

— Я знаю каждую дыру в этом здании, — Дэмиан усмехнулся. — Я жил там. До того, как снять кабинет.

Камилла посмотрела на него. Она не знала, что он жил в этом здании. Что у него была комната, может быть, на чердаке, может быть, в подвале. Что он поднимался по той же лестнице, по которой они сейчас планировали проникнуть внутрь.

— Ты не рассказывал, — сказала она

— Ты не спрашивала, — ответил он.

Эбигейл перевернула карты ещё раз. Круг замкнулся.

— У нас есть время до заката, — сказала она. — Потом он придёт. Я должна провести ритуал.

— Что тебе нужно? — спросил Финн.

— Тишина. — ответила Эбигейл. — И доверие.

— Ты получишь и то, и другое, — сказал Дэмиан. — Финн, закрой дверь. Камилла, сядь рядом с ней.

Камилла села на пол, напротив Эбигейл. Пол был холодным — доски промерзли насквозь, но она не чувствовала холода. Только напряжение, которое висело в воздухе, как натянутая струна. Эбигейл зажгла свечи. Три. Семь. Одна. Она достала их из карманов, из сумки, из-под одеял — откуда-то, где они хранились, ожидая своего часа. Фитили вспыхнули легко, будто только и ждали этого.

— Возьми меня за руки, — сказала Эбигейл.

Камилла взяла. Пальцы подруги были ледяными.

— Закрой глаза, — сказала Эбигейл. — И не открывай, пока я не скажу.

Камилла закрыла. Темнота была плотной, как стена. Сначала она слышала только своё дыхание. Потом — дыхание Эбигейл. Потом — шёпот. Слова на языке, которого она не знала. Древнем, гортанном, похожем на ветер в трубе.

Свечи потрескивали. Где-то далеко завывала собака. И вдруг — картинка. Камилла увидела комнату. Не ту, где они сидели. Другую. Кабинет Дэмиана. Высокие окна, книжные шкафы, лампа с зелёным абажуром. И человека. Он стоял у стола, перебирал бумаги. Высокий, широкоплечий, в тёмной одежде. Лица не разглядеть — только руки. Большие руки с татуировкой.Медведь.

— Кто это? — спросила Камилла.

— Не мешай, — прошептала Эбигейл.

Картинка поплыла. Лицо начало проступать из темноты — медленно, как фотография в проявителе. Бледная кожа. Тёмные волосы. Глаза — белые, без цвета.

И губы. Которые шевелились.

— Он говорит, — сказала Камилла.

— Я слышу, — ответила Эбигейл.

— Что?

— Он говорит: «Скоро».

Картинка исчезла. Камилла открыла глаза. Эбигейл сидела бледная, как полотно. По её щекам текли слёзы, но она не плакала — они текли сами, без спроса, как вода из переполненного стакана.

— Я видела его, — сказала она. — Я видела его лицо.

— Кто это? — спросил Дэмиан.

Эбигейл подняла на него глаза.

— Тот, кого вы не подозревали, — сказала она. — Тот, кто был рядом с самого начала. Тот, кто знал о каждом нашем шаге.

— Кто? — повторил Дэмиан, и в его голосе появилась сталь.

— Ваш знакомый, — сказала Эбигейл. — Тот, кто приходил к вам в кабинет. Тот, кто пил с вами кофе и говорил о погоде.

— Финн? — спросил Дэмиан.

— Нет, — Эбигейл покачала головой. — Не Финн. Другой. Тот, кого вы считали другом. Тот, кто помогал вам в прошлых делах.

Дэмиан побледнел.

— Этого не может быть, — сказал он.

— Может, — Эбигейл встала. — Я видела его лицо. Чётко. Без блокировки. Спросите у него сами. Он сейчас в вашем кабинете. Ждёт вас.

Дэмиан взял пистолет со стола.

— Я вернусь, — сказал он.

— Мы пойдём с тобой, — сказал Финн.

— Нет, — Дэмиан покачал головой. — Я пойду один. Если он увидит вас — всё кончится плохо.

— Дэмиан… — начала Камилла.

— Я справлюсь, — он посмотрел на неё, и в его глазах — серых, усталых, но живых — она увидела то, чего не замечала раньше. Просьбу. Не приказ — просьбу. — Оставайся здесь. С Эби. Я вернусь. Он вышел. Дверь закрылась за ним — тихо, почти беззвучно.

Камилла осталась сидеть на полу, прижимая к груди забинтованное плечо, и слушать, как завывает ветер за стенами старой фермы. Эбигейл взяла её за руку.

— Он вернётся, — сказала она. — Я видела.

— Я знаю, — ответила Камилла.

Они сидели в тишине, глядя на догорающие свечи, и ждали.

---

Дэмиан вернулся через час. Он был бледен, но цел. В руке — пистолет, опущенный дулом в пол.

— Ты была права, — сказал он Эбигейл. — Это был он. Один из полицейских, с которым я работал. Он блокировал твои видения. Не магией — технологиями. У него был передатчик, который создавал помехи. Финн нашёл его в моём кабинете.

— Он арестован? — спросила Камилла.

— Да, — Дэмиан кивнул. — Но он не убийца. Он только прикрывал его. Настоящий убийца — другой.

— Кто? — спросила Эбигейл.

— Тот, кого мы искали с самого начала, — Дэмиан сел на пол, устало, как после долгого бега. — Менеджер Лирен. Он не просто помогал убийце — он убивал сам. А полицейский прикрывал его, потому что они были любовниками.

Камилла выдохнула. Всё встало на свои места.

— Значит, Эби видела руки менеджера? — спросила она.

— Да, — Дэмиан посмотрел на подругу. — У него татуировка медведя. И глаза без цвета — контактные линзы.

— Линзы? — удивилась Камилла.

— Он надевал их, чтобы его не узнали. Свидетели запоминали только белые глаза. Искажённое лицо. А настоящий цвет — обычный, карий. Эбигейл покачала головой.

— Хитро, — сказала она. — Я не подумала о линзах.

— Никто не подумал, — сказал Дэмиан. — Поэтому он и уходил. Но теперь — всё.

— Он арестован? — спросила Камилла.

— Финн сейчас с ним, — Дэмиан кивнул. — Ждёт полицию.

Камилла закрыла глаза. Усталость накрыла её — не та, которую можно снять сном, а глубокая, до костей.

— Всё кончено, — сказала она.

— Почти, — ответил Дэмиан.

— Что значит — почти?

— Ещё один ритуал, — Эбигейл поднялась. — Тот, кто закрывал меня, уже в тюрьме. Но блокировка осталась. Её нужно снять.

— Как? — спросила Камилла.

— Я знаю как, — Эбигейл взяла нож. — Чёрную колоду. И пепел.

Она вышла на улицу, в снег. Камилла и Дэмиан последовали за ней. Эбигейл встала под голым деревом, разложила карты на снегу, зажгла последнюю свечу.

— Не подходите близко, — сказала она.

Она порезала палец — тонкая, почти незаметная царапина. Кровь капнула на карты, на снег, на лезвие ножа. Эбигейл закрыла глаза и зашептала. Свеча дрогнула. Снег вокруг начал таять — быстрее, чем следовало. Карты зашевелились, переворачиваясь сами собой.

— Всё, — сказала Эбигейл через минуту. — Блокировки больше нет.

Она открыла глаза. В них не было слёз — только спокойствие.

— Я снова вижу, — сказала она. — Ваше будущее. Оно светлое.

Камилла подошла к ней, обняла. Эбигейл уткнулась лицом ей в плечо, и плечо стало мокрым.

— Спасибо, — прошептала Камилла.

— За что?

— За то, что ты есть.

Они стояли в снегу, обнявшись, и за их спинами вставало солнце.