Рождественское Желание

Эбигейл спала. Они привезли её в кабинет Дэмиана — тихий, тёплый, защищённый. Финн уложил подругу на диван, укрыл пледом, который достал из шкафа — старым, клетчатым, пахнущим нафталином и чем-то ещё, что Камилла не могла определить. Эбигейл закрыла глаза сразу же, как только голова коснулась подушки. Сон взял её без боя — глубокий, без сновидений, без карт, без страха.

Камилла сидела рядом, на полу, прислонившись спиной к дивану. Она смотрела на подругу — на её бледное лицо, на синяки под глазами, на стёртые запястья, которые Финн перевязал бинтами, пропитанными йодом. Йод пах больницей и детством — когда мать заклеивала ей ссадины пластырем с рисунком и целовала разбитые коленки. Сейчас мать была далеко. И не было никакого пластыря.

Дэмиан стоял у окна. Плечо, простреленное неделю назад, всё ещё болело — он морщился, когда поворачивался слишком резко, но ни разу не пожаловался. Камилла научилась замечать эти морщины, эти затаённые вздохи, эти движения, которыми он проверял, не начала ли рана кровоточить снова.

— Нам нужно уходить, — сказал он, не оборачиваясь. — Он знает, где мы. Он следил за Эби.

— Куда? — спросил Финн, сидевший на корточках у двери. В руке он сжимал пистолет — непривычно, будто игрушку, которую боялся уронить.

— В безопасное место, — Дэмиан повернулся. — Таких мест не осталось, но мы должны попытаться.

— Есть одно, — сказал Финн. — Заброшенная ферма за городом. Я проверял её месяц назад. Там никого нет.

— Холодно?

— Как в могиле, — Финн усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Зато никто не найдёт.

— Едем, — Дэмиан взял со стола ключи.

— Я останусь с ней, — сказала Камилла, кивая на Эбигейл. — Кто-то должен быть рядом.

— Мы все будем рядом, — ответил Дэмиан. — Финн, ты за рулём. Я сзади, между ними. Если что — прикрою.

Финн кивнул и вышел в коридор — проверить, чисто ли. Дэмиан подошёл к Камилле, протянул руку, помог ей встать. Его пальцы были тёплыми.

— Не бойся, — сказал он. — Я не дам ему тебя тронуть.

— Я не боюсь за себя, — ответила Камилла.

— Знаю, — он посмотрел на Эбигейл. — За неё — тоже не дам.

Они вышли на улицу. Ночь была тёмной, как чернила. Луна спряталась за тучами, фонари горели тускло, отбрасывая на снег жёлтые, больные круги. Машина стояла у тротуара — та самая, на которой они ездили всё это время, с облупившейся краской и потрескавшимся от времени сиденьем. Камилла села на заднее сиденье, придерживая Эбигейл, которая спала, не просыпаясь.

Финн завёл двигатель. Дэмиан сел рядом с Камиллой, и машина тронулась. Город остался позади быстро — как только они выехали на трассу, дома исчезли, растворились в темноте, уступив место полям и перелескам, засыпанным снегом по самые макушки деревьев. Камилла смотрела в окно, но не видела ничего — только собственную усталость и страх, который грыз где-то под рёбрами.

— Босс, — сказал Финн, косясь в зеркало заднего вида. — За нами хвост.

— Вижу, — Дэмиан обернулся.

Фары. Две точки в темноте, которые приближались слишком быстро для обычной машины.

— Уходи, — сказал Дэмиан. — На пределе.

Финн нажал на газ. Двигатель взревел, машина рванула вперёд, но фары не отставали — они становились всё ближе, всё ярче, всё угрожающее.

— Он догонит, — сказала Камилла.

— Не догонит, — ответил Дэмиан, хотя в его голосе не было уверенности.

Они въехали в лес. Дорога стала узкой, извилистой, деревья нависали над капотом, как стражи. Финн крутил руль, уворачиваясь от веток, которые хлестали по стёклам, оставляя на них мокрые полосы. Фары всё ещё были там.

— Он знает, куда мы едем, — сказал Финн. — Он знает про ферму.

— Откуда? — спросила Камилла.

— Я не знаю, — Финн выругался. — Но он знает.

Дэмиан молчал. Камилла видела, как напряглись его плечи, как пальцы сжались в кулаки. Машину толкнуло сзади. Удар был несильным — скорее толчком, чем столкновением. Но его хватило, чтобы Финн потерял контроль. Машина вильнула, занесла на снегу, и они съехали с дороги в кювет.

Двигатель заглох. Тишина — только снег скрипел под колёсами, которые всё ещё крутились по инерции.

— Все живы? — спросил Дэмиан.

— Да, — ответил Финн.

— Да, — ответила Камилла.

Эбигейл зашевелилась, открыла глаза — мутные, непонимающие.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — Дэмиан уже открывал дверь. — Финн, ты с ней. Камилла, за мной.

— Что ты делаешь? — крикнула Камилла.

— То, что должен, — ответил он и выскочил наружу.

Камилла последовала за ним, не думая. Просто ноги сами понесли её.

Снег был глубоким, до колен. Дэмиан бежал к обочине, откуда приближались фары. Камилла бежала за ним, проваливаясь в сугробы, цепляясь за ветки, которые хлестали по лицу.

— Назад! — крикнул он, не оборачиваясь. — Я сказал — назад!

— Нет! — она не остановилась.

Они выбежали на дорогу.

Машина стояла — высокая, чёрная, с работающим двигателем. Из неё никто не выходил. Фары слепили, и за ними не было видно ни лица, ни рук, ни оружия.

— Выходи! — крикнул Дэмиан. — Выходи, трус!

Тишина. Потом — щелчок. Дэмиан упал на колени. Камилла не поняла, что случилось — только увидела, как он держится за плечо, то самое, которое было прострелено неделю назад. Но крови не было. Бронежилет. Он надел бронежилет.

Камилла выдохнула — и в этот момент увидела тень. Человек вышел из-за машины — высокий, в тёмной одежде, с капюшоном на голове. Он шёл медленно, уверенно, как охотник, который знает, что добыча никуда не денется. В руке у него был нож. Камилла бросилась вперёд, заслоняя Дэмиана. Не думая. Просто телом. Лезвие вошло в плечо. Она не закричала — только охнула, как от неожиданности. Боль пришла не сразу — сначала холод, потом жар, потом темнота на краю зрения.

— Камилла! — Дэмиан подхватил её, не давая упасть.

Человек в капюшоне замер — на секунду, не больше. Потом развернулся и побежал к машине. Двигатель взревел, и чёрный внедорожник скрылся в темноте, оставив после себя только запах бензина и выхлопных газов.

— Дэмиан… — прошептала Камилла, глядя на него мутными глазами.

— Молчи, — он прижал её к себе, зажимая рану. — Молчи. Всё будет хорошо.

— Я знаю, — она попыталась улыбнуться. — Эби видела…

Она не договорила. Темнота накрыла её — мягкая, тёплая, как одеяло.

---

Камилла очнулась от боли. Она лежала на чём-то жёстком — доски, пахнущие сыростью и гнилью. Над ней — потолок. Не в кабинете, не в больнице. Ферма. Заброшенная ферма, о которой говорил Финн. Слева — Дэмиан. Он сидел на корточках, перевязывал ей плечо. Пальцы его дрожали, но движения были уверенными — привычными.

— Не двигайся, — сказал он, не поднимая головы. — Тебе повезло. Нож прошёл по касательной. Кость цела.

— А ты? — спросила Камилла. Голос был хриплым, чужим.

— Бронежилет выдержал, — он поднял голову. — Я в порядке.

— Ты не в порядке, — она посмотрела ему в глаза. — Ты злишься.

— Я в ярости, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, чего она раньше не слышала. Не холод. Не лёд. Гнев. Настоящий, живой, человеческий. — Ты могла умереть. Ты встала под нож. Ты заслонила меня. Зачем?

— Потому что вы не бросили бы меня, — сказала она. — Я просто вернула долг.

— Это не долг, — он взял её за руку. — Это глупость.

— Тогда мы оба глупые, — она сжала его пальцы.

Дэмиан молчал. Камилла видела, как напряжены его челюсти, как дёргается желвак, как блестят глаза — не от слёз, от ярости, которая искала выход и не находила.

— Больше никогда, — сказал он. — Никогда так не делай. Не бросайся под нож. Не закрывай меня собой.

— Не обещаю, — ответила Камилла.

— Камилла…

— Я не обещаю, — повторила она. — Потому что если вы будете в опасности, я брошусь снова. И снова. И снова. Вы не можете запретить мне любить вас.

Дэмиан закрыл глаза. Его пальцы сжимали её руку так сильно, что захрустели костяшки.

— Я не хочу тебя терять, — сказал он. — Я не хочу.

— Не потеряете, — она притянула его к себе, обняла здоровой рукой. — Я здесь. Я жива. И я никуда не уйду.

Он обнял её в ответ — осторожно, стараясь не задеть раненое плечо. И Камилла почувствовала, как дрожит его тело. Не от холода. От страха. Дэмиан Блэквуд боялся. Впервые за всё время, что она его знала.

— Вы не один, — прошептала она. — У вас есть я. Есть Финн. Есть Эби. Мы семья.

— Семья, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на удивление.

Они сидели на холодном полу заброшенной фермы, прижавшись друг к другу, и слушали, как за стенами воет ветер. Финн возился у печки, пытаясь разжечь огонь — дрова были сырыми, дым ел глаза, но тепло потихоньку начинало растекаться по комнате. Эбигейл спала на куче старых одеял, укрытая пальто Финна. Её лицо было спокойным — без страха, без боли.

Камилла смотрела на неё и думала о том, что сказала подруга в плену: «Я видела ваше будущее. Вы будете вместе. И вы будете счастливы». Она верила. Потому что карты не врали. Потому что Эбигейл не врала. Потому что надежда была.

Даже здесь, в темноте, в холоде, в крови.

— Завтра мы вернёмся в город, — сказал Дэмиан. — И закончим это дело.

— Вместе, — сказала Камилла.

— Вместе, — ответил он.

За окном начинался новый день. Снег перестал идти, небо посветлело, где-то вдалеке запели птицы — первые, робкие, ещё не верящие в весну. Но Камилла верила.