Рождественское Желание

Камилла не спала всю ночь. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и прокручивала в голове слова Эбигейл: «Финн. Я видела Финна». Это не укладывалось в голове. Рыжий, весёлый Финн, который рисковал работой, чтобы помочь ей. Который охранял Эбигейл в её квартире, читал фэнтези на кухне и пил чай из кружки с единорогом. Он не может быть убийцей, — думала Ками. — Эбигейл ошиблась. Ритуал был слишком тёмным, кровь всё испортила. Но где-то глубоко, в том месте, где прячутся самые страшные догадки, шевелился холодный червь сомнения.

А если нет?

К утру она приняла решение: ничего не говорить Дэмиану. Пока. Сначала она проверит сама. Найдет доказательства — или опровержения. А потом уже решит, верить ли картам.

В семь утра пришло сообщение от Дэмиана: «Сегодня работаем в кабинете. Приезжай к девяти».

Она налила себе кофе — чёрный, горький, обжигающий — и выпила залпом, не чувствуя вкуса.

---

Эбигейл ждала её на крыльце. Подруга выглядела ужасно — бледная, с синими кругами под глазами, кудри спутаны, пальцы дрожат. Она не спала ещё дольше, чем Ками. В руках — колода Таро, чёрная, с серебряными буквами. Та самая, которой она жгла карты Перевёрнутой Луны.

— Ты идёшь к нему, — сказала Эбигейл. Не вопрос.

— Да.

— Ты не сказала ему про Финна.

— Нет.

Эбигейл опустилась на ступеньку, достала из колоды три карты и разложила на снегу. Ками смотрела, как бумага промокает, как символы расплываются — но подруга, кажется, не замечала холода.

— Я гадала на тебя, — сказала Эбигейл. — На вас с Дэмианом.

— И что увидела?

— Боль, — Эбигейл подняла голову. В её глазах, красных от бессонницы, стояло что-то, похожее на жалость. — Карты говорят, он принесёт тебе боль. Не потому, что он злой. Потому что он не умеет любить. Или разучился. У него внутри пустота, Ками. Я видела. Тёмная, холодная пустота. Ты войдёшь в неё — и замёрзнешь.

— Это только карты, — тихо сказала Ками.

— Это всегда только карты, — Эбигейл собрала мокрые листы и спрятала их обратно в колоду. — Пока они не оказываются правдой.

— Что мне делать? Не работать с ним?

— Работай, — Эбигейл встала. — Но не влюбляйся. Он разобьёт тебе сердце.

Ками хотела сказать, что не влюблена. Что Дэмиан Блэквуд — просто напарник, просто детектив, просто человек с ледяными глазами, который однажды спас ей жизнь. Но слова застряли в горле, потому что она знала: это неправда.

Она уже влюблена. Может быть, с того самого вечера, когда он навис над ней у стены за кулисами. Может быть, с того момента, когда она уткнулась в его спину в сквере. Может быть, просто потому, что он есть.

— Я буду осторожна, — сказала она.

— Осторожность не спасёт от пустоты, — Эбигейл покачала головой. — Но выбирать тебе.

Она ушла в дом, оставив Ками одну на крыльце, с мокрыми пятнами от растаявшего снега и тремя картами, которые уже ничего не значили.

---

Дэмиан ждал в кабинете. Он стоял у окна, как всегда, повернувшись к ней спиной. На столе — две чашки кофе, одна уже пустая, вторая — полная, пар поднимается над ней белым облачком.

— Садись, — сказал он, не оборачиваясь. — Финн сегодня не приедет. Он проверяет показания Мартина.

Ками почувствовала, как внутри всё сжалось. Финн. Даже имя теперь звучало иначе.

— Хорошо, — сказала она, садясь в кресло.

Дэмиан повернулся. В руке у него был блокнот — чёрный, потёртый, исписанный мелким почерком.

— Я смотрел твоё личное дело, — сказал он, садясь напротив. — То, что Финн собрал, когда ты только пришла в команду.

— Личное дело? — Ками удивилась. — У меня есть личное дело?

— У всех, кто работает со мной, есть личное дело, — Дэмиан открыл блокнот. — Ты учишься на психолога. Родители — нейрохирурги. Они хотели, чтобы ты пошла в медицинский.

— Это не секрет.

— Но это не всё, — Дэмиан посмотрел на неё поверх блокнота. — Ты с детства хотела стать детективом. Читала Агату Кристи в десять лет. В тринадцать написала письмо в полицию с просьбой взять тебя на стажировку. Тебе отказали.

Камилла почувствовала, как краснеет. Она не рассказывала об этом никому. Даже Эбигейл не знала про письмо.

— Откуда вы…

— Финн умеет находить информацию, — Дэмиан закрыл блокнот. — Это его работа.

— И вы решили меня проверить?

— Я решил понять, с кем работаю, — Дэмиан откинулся на спинку стула. — Ты не просто случайная свидетельница, Парсонс. Ты человек, который всю жизнь мечтал быть там, где оказался. Это важно.

— Почему?

— Потому что мечтатели часто разочаровываются, — Дэмиан встал, подошёл к окну. — Реальность не похожа на книги. В книгах детектив всегда находит правду. В жизни — нет. Иногда правда слишком страшная. Иногда её нет вообще.

— Вы поэтому стали детективом? — спросила Ками. — Чтобы найти правду?

Он не ответил. Долго стоял молча, глядя на реку, на снег, на низкое небо. Потом сказал:

— Я стал детективом, потому что у меня не было выбора. И потому что я не умею ничего другого.

— А я умею, — Ками встала. — Я умею читать людей. Слушать их. Видеть то, что они прячут. Я учусь на психолога, но психология — это тот же детектив. Только вместо улик — слова.

Дэмиан повернулся.

— И что ты видишь во мне?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, почти осязаемый. Камилла смотрела в его серые глаза, такие холодные, что в них можно было утонуть, как в тумане.

— Я вижу человека, который боится, — сказала она тихо. — Не убийцу. Не полицию. Он боится, что кто-то узнает его настоящего. Того, кто спрятан за льдом.

Дэмиан замер.

— Ты ничего не знаешь обо мне, Парсонс.

— Я знаю, что вы выросли в детском доме, — сказала она. — Что у вас нет родителей. Что Финн — ваша семья. Что вы не умеете доверять людям, потому что те, кто должен был заботиться о вас, бросили вас.

— Финн рассказал?

— Финн не рассказывал. Я поняла сама, — Камилла шагнула к нему. — По тому, как вы смотрите на него. Как на брата. Как на единственного человека, которому верите.

Дэмиан отвернулся к окну.

— Ты слишком много себе позволяешь, — сказал он, но в его голосе не было злости. Только усталость. И что-то ещё — что-то, похожее на боль.

— Вы спросили, что я вижу, — Камилла не отступила. — Я ответила.

Молчание. Долгое, тяжёлое. За окном падал снег, и в его медленном кружении было что-то успокаивающее, почти гипнотическое.

— Ты права, — сказал Дэмиан наконец. — Я не умею доверять. Я не умею любить. И я не умею быть тем, кем хотят меня видеть. Я просто делаю свою работу. Она — единственное, что у меня есть.

— Было, — сказала Камилла.

Он повернулся.

— Что?

— Было единственное, — она улыбнулась — грустно, мягко, невесомо. — Теперь у вас есть я.

Дэмиан смотрел на неё долгую минуту. В его глазах, обычно ледяных, мелькнуло что-то тёплое — не огонь, нет, только искра. Но Камилле хватило.

— Ты невозможна, — сказал он.

— Меня так воспитывали, — ответила Ками.

Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Впервые за всё время их знакомства.

— Давай работать, — сказал он, возвращаясь к столу. — У нас есть подозреваемый, у которого нет алиби. И есть твоя подруга, которая видит будущее в картах. Если это не бред сумасшедшего, то мы должны использовать все возможности.

— Эбигейл не сумасшедшая, — сказала Ками. — Она просто… другая.

— Я заметил, — Дэмиан открыл папку. — Финн проверил её прошлое. У неё действительно был дар. Бабушка с Барбадоса, жрица, которая предсказывала судьбы. Это не магия. Это генетика. Или традиция. Не важно. Важно, что это работает.

— Вы верите в её видения?

— Я верю в факты, — Дэмиан достал фотографию Мартина и положил на стол. — Мы нашли женщину, которая его носила. Она жива, кстати. Предупредили вовремя.

Камилла выдохнула — она не заметила, что затаила дыхание.

— Значит, Эбигейл спасла чью-то жизнь.

— Да, — Дэмиан поднял на неё глаза. — Твоя подруга спасла жизнь. Без неё третья жертва была бы уже мертва. Так что да, я верю в её видения. Не в магию. В информацию.

Камилла села напротив, взяла фотографию Мартина, повертела в руках.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь ждём, — Дэмиан откинулся на спинку стула. — Финн проверяет алиби всех, кто был рядом с Лирен в тот вечер. У кого-то из них есть татуировка медведя. И цепочка с луной.

— А если у Финна?

Слова вырвались прежде, чем она успела подумать. Камилла почувствовала, как кровь отливает от лица.

Дэмиан замер.

— Что ты сказала?

— Ничего, — она покачала головой. — Просто… спросила. У всех, кого мы знаем, есть алиби. А у Финна — нет?

— Финн был со мной, — ответил Дэмиан, но в его голосе появилась странная нотка. Не сомнение. Настороженность. — Всё время. Я проверял.

— Вы проверяли Финна?

— Я проверяю всех, — Дэмиан посмотрел на неё в упор. — Даже себя.

Камилла кивнула и опустила взгляд на фотографию. Она не знала, поверил ли он в её оговорку. Но врать больше не хотелось.

Эбигейл, ты уверена? — подумала она. — Пожалуйста, будь уверена.

Дэмиан закрыл папку и встал.

— Хватит на сегодня, — сказал он. — Иди домой. Отдохни. Завтра будет тяжёлый день.

— Какой?

— Я решил, что мы поедем к дедушке Лирен ещё раз, — Дэмиан взял пальто. — Он что-то недоговаривает. Я чувствую.

— Вы чувствуете?

— Иногда я тоже вижу вещи, которые не объяснить логикой, — он усмехнулся. — Не так, как твоя подруга. Но чувствую.

Камилла встала, взяла свою сумку.

— Дэмиан, — сказала она у двери. — Спасибо. За то, что не выгнали меня. За то, что дали шанс.

— Не благодари, — он открыл дверь и пропустил её вперёд. — Ты заработала его сама.

Они вышли в коридор. Финна не было — только пустые стены и тишина, и где-то далеко голоса чужих людей. Камилла посмотрела на Дэмиана. Он был рядом — близко, как в тот вечер за кулисами. Но теперь она не боялась. Только чувствовала, как бьётся сердце, и думала о словах Эбигейл: «Он разобьёт тебе сердце». Может быть. Но сейчас, в эту минуту, она была готова рискнуть.

---

Эбигейл ждала её дома. Карты были разложены на столе — не гадальный расклад, а просто веер, как будто подруга перебирала их, успокаивая нервы.

— Ты сказала ему? — спросила Эбигейл, когда Камилла вошла.

— Нет.

— Про Финна?

— Нет, — Камилла села на диван. — Я не могу. Пока нет доказательств.

— Карты — это доказательства, — тихо сказала Эбигейл.

— Для тебя — да. Для Дэмиана — нет, — Камилла вздохнула. — Он проверяет всех. Даже себя. Если Финн невиновен — мы разрушим его жизнь. Если виновен — Дэмиан должен узнать это сам, не через видения.

Эбигейл помолчала. Потом убрала карты в шкатулку и подошла к окну.

— Ты влюблена в него, — сказала она, глядя на снегопад.

— Что?

— Ты слышала, — Эбигейл повернулась. — Не пытайся отрицать. Я вижу карты. Они говорят громче слов.

— И что они говорят?

— Что ты выберешь его, — Эбигейл подошла, взяла Камиллу за руки. — Даже если он принесёт тебе боль. Даже если он разобьёт тебе сердце. Ты всё равно выберешь его.

Камилла молчала. Потому что не могла сказать, что это неправда.

— Я буду осторожна, — повторила она.

— Осторожность не спасёт, — Эбигейл покачала головой. — Но это твоя жизнь. Твоя боль. Твоя любовь. Я просто хочу, чтобы ты знала: я буду рядом. Что бы ни случилось.

Они обнялись — две девушки на фоне заснеженного окна, две подруги, две сестры по выбору. Завтра будет новый день. Новые улики. Новые допросы. Новые видения. Завтра правда станет ближе. Или навсегда уйдёт во тьму.