Рождественское Желание

Утро началось со звонка. Камилла ещё спала — впервые за много дней без кошмаров, без видений, без бессонницы. Телефон завибрировал на тумбочке в половине седьмого, вырвав её из тяжёлой, без сновидений, темноты.

— Вставай, — голос Дэмиана был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Через час я за тобой. У нас есть подозреваемый.

— Кто? — спросила Камилла, протирая глаза.

— Водитель Лирен. Его зовут Мартин. Он был на вечере. Он ушёл за сцену за пять минут до убийства. И он врёт.

— Откуда вы знаете?

— Финн нашёл свидетеля, который видел его выходящим из гримёрной после того, как Лирен уже была мертва, — Дэмиан помолчал. — Одевайся. Я буду через час.

Он отключился. Камилла посмотрела на телефон, потом на окно, за которым только начинало светать. Снегопад прекратился, небо было чистым, бледно-голубым, как утро перед Рождеством. Она оделась за пятнадцать минут — джинсы, свитер, тёплое пальто, сапоги на плоской подошве (сегодня не до каблуков). На кухне налила кофе в термос, взяла бутерброд, но есть не стала — кусок не лез в горло.

Написала Эби: «У нас подозреваемый. Сегодня допрос. Держи карты наготове». Эби ответила через минуту: «Я уже работаю. Жду сигнала».

---

Дэмиан ждал в машине. Он был в тёмно-сером костюме, белой рубашке, без галстука — как всегда. Но Камилла заметила: под глазами залегли тени, а пальцы, сжимающие руль, были бледнее обычного. Он не спал. Может быть, всю ночь.

— Финн уже в участке, — сказал он, когда Камилла села в машину. — Он подготовил комнату для допроса. Мартин не знает, что мы нашли свидетеля. Я хочу, чтобы он рассказал всё сам.

— Вы будете его допрашивать?

— Мы, — Дэмиан посмотрел на неё. — Ты будешь сидеть рядом и молчать. Но если заметишь, что он врёт — коснись моей руки под столом. Договорились?

— Договорились, — Камилла кивнула.

Она не сказала, что её сердце колотится где-то в горле. Что ладони взмокли. Что она впервые в жизни будет участвовать в настоящем допросе — не в книжке, не в кино, а в реальности, где от каждого слова может зависеть чья-то жизнь.

Машина тронулась.

---

Полицейский участок встретил их запахом дезинфекции и кофе. Финн ждал в коридоре, вертя в руках планшет. Он был в своём обычном ярко-синем пиджаке, но улыбка — обычно озорная — сегодня была сдержанной, почти отсутствующей.

— Мартин в третьей комнате, — сказал он. — Адвоката нет — отказался. Сказал, что невиновен и не нуждается в защите.

— Это плохо, — заметил Дэмиан. — Невиновные всегда берут адвокатов. Виновные — иногда отказываются, думая, что это выглядит как честность.

— Вы думаете, он виновен? — спросила Камилла.

— Я думаю, он знает больше, чем говорит, — ответил Дэмиан, открывая дверь комнаты для наблюдения. — Ты будешь здесь. Смотри и слушай. Я пойду к нему.

— Вы сказали, я буду рядом и если он солжет, то коснусь вас, — напомнила Камилла.

— Рядом — но за стеклом, передумал, — Дэмиан указал на одностороннее зеркало. — Твоё место здесь. Если увидишь ложь — постучи в стекло. Три раза. Я услышу.

Он вышел. Камилла осталась одна в комнате — маленькой, тесной, с единственным стулом и большим окном в зал допросов.

За стеклом сидел Мартин. Ей было трудно определить его возраст — на вид от тридцати до сорока. Коротко стриженные тёмные волосы, квадратная челюсть, большие руки, лежащие на столе. Он не смотрел на дверь, в которую должен был войти Дэмиан. Он смотрел в стену. Прямо перед собой. Безразлично. Безразличие — это маска, — подумала Камилла, вспоминая лекции по психологии. — Человек, которому нечего скрывать, нервничает. Человек, который боится, что его раскроют, надевает маску спокойствия.

Дэмиан вошёл в комнату, сел напротив, положил на стол блокнот и папку.

— Мартин, — сказал он. — Расскажите, где вы были в момент убийства Лирен.

— Я уже говорил полиции, — ответил Мартин. Его голос был низким, ровным, без эмоций. — Я был в туалете.

— Вы были в туалете, — повторил Дэмиан. — Пять минут. В то время как Лирен убили за сценой.

— Я ничего не слышал.

— Потому что вы были в туалете?

— Потому что я был в туалете.

Дэмиан открыл папку, достал фотографию — Камилла не видела какую, но догадалась. Снимок с камеры наблюдения. Размытый силуэт мужчины, выходящего из-за кулис.

— Это вы, — сказал Дэмиан, кладя фотографию на стол. — За три минуты до того, как нашли тело. Вы выходите из гримёрной Лирен.

Мартин побледнел. Но не сказал ни слова.

— Вы говорили, что были в туалете, — продолжал Дэмиан. — Туалет на первом этаже. Гримёрная — на втором. Как вы объясните эту разницу?

— Я… я ошибся, — Мартин сглотнул. — Я был на втором этаже. В туалете на втором этаже.

— На втором этаже нет туалета, — Дэмиан откинулся на спинку стула. — Я проверял.

Камилла смотрела на Мартина, не отрывая глаз. Его руки — большие, с короткими ногтями — лежали на столе неподвижно. Но она заметила: правый указательный палец дрожит. Мелко, почти незаметно. Признак стресса.

— Вы были в гримёрной, — сказал Дэмиан. — Зачем?

— Я… хотел украсть, — Мартин опустил голову. — Кошелёк. Лирен оставляла его на столике. Я знал. Я думал, она не заметит. Но она вошла, когда я был там.

— И что было дальше?

— Я испугался, — Мартин поднял голову. — Я выбежал. Я не убивал её. Клянусь. Я просто хотел украсть.

Камилла смотрела на его глаза. В них не было лжи — но не было и правды. Была боль. Настоящая, глубокая боль, которую не сыграть. Она постучала в стекло. Три раза.

Дэмиан замер на секунду, потом кивнул — едва заметно, только для неё.

— Мартин, — сказал он мягче, чем обычно. — Вы кого-то боитесь?

Мужчина вздрогнул.

— Нет, — слишком быстро.

— Боитесь, — Дэмиан подался вперёд. — Не полиции. Не тюрьмы. Вы боитесь того, кто убил Лирен. Потому что вы знаете, кто это. И вы знаете, что он придёт за вами, если вы расскажете.

Мартин закрыл лицо руками. Его плечи затряслись — он плакал. Беззвучно, как плачут взрослые мужчины, которые не плакали годами.

— Я не видел его лица, — сказал он сквозь пальцы. — Он был в маске. Но я видел его руки. Большие руки. С татуировкой медведя.

Камилла замерла. Татуировка медведя. Те же слова, что у дедушки Лирен. Те же, что у Эби.

— Что ещё вы видели? — спросил Дэмиан.

— Он что-то искал в гримёрной, — Мартин поднял голову. Его лицо было мокрым, глаза красными. — Я не понял, что. Он рылся в ящиках. А потом Лирен вошла. Она удивилась. Сказала: «Ты? Что ты здесь делаешь?» А он… он ударил её.

— Чем?

— Не знаю. Ножом. Я не видел ножа. Я побежал.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Потому что он видел меня, — Мартин вытер лицо рукавом. — Он посмотрел на меня. У него были странные глаза — белые, без цвета. И он улыбнулся. И сказал: «Ты ничего не видел». И я… я побежал.

Дэмиан молчал. Камилла смотрела на Мартина через стекло и чувствовала, как внутри поднимается волна жалости — и гнева. Жалости к этому человеку, который был свидетелем убийства и ничего не сделал. Гнева — потому что его молчание стоило жизни второй женщине.

— Мартин, — Дэмиан встал. — Вы совершили ошибку. Вы не вызвали полицию, и поэтому кто-то ещё умер. Но вы можете её исправить. Расскажите нам всё, что помните. Каждую деталь.

— Я расскажу, — Мартин кивнул. — Но вы должны меня защитить. Он найдёт меня. Он обещал.

— Мы защитим, — Дэмиан положил руку ему на плечо. — Обещаю.

---

Через час они вышли из участка. Мартин дал показания — подробные, с деталями, которые знал только убийца. Татуировка медведя. Глаза без цвета. Запах вишнёвого табака. И ещё одна деталь, которую Камилла запомнила: на шее у убийцы была тонкая цепочка с кулоном — серебряная луна. Полумесяц.

— Луна, — сказала она Дэмиану, когда они сели в машину. — Перевёрнутая Луна. Как в картах Эби.

— Совпадение, — ответил Дэмиан, но без уверенности.

— Слишком много совпадений для одного дела, — возразила Камилла. — Эби права. Убийца носит луну. Это его знак. Или его защита.

Дэмиан завёл двигатель.

— Я позвоню твоей подруге, — сказал он. — Пусть посмотрит, что ещё видит.

В этот момент зазвонил телефон Камиллы. Эби.

— Камилла, — голос подруги был странным — не испуганным, не больным. Ошеломлённым. — Я видела его.

— Кого?

— Убийцу, — Эби замолчала. Долго. Так долго, что Камилла подумала — связь прервалась. — Я провела ритуал. С кровью. Я взяла немного своей крови — каплю — и нанесла на карты. И я увидела его.

— Кто он? — спросила Камилла, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Я не могу сказать, — прошептала Эби. — Ты не поверишь.

— Эби!

— Я не верю сама, — голос Эби дрожал. — Это невозможно. Он не может быть убийцей. Я знаю его. Мы все знаем его.

— Кто, Эби?!

— Финн, — выдохнула Эби. — Я видела Финна. Его руки, его татуировку. Он убил их. Обоих.

Камилла замерла. Телефон выпал из рук и упал на коврик машины.

— Что случилось? — спросил Дэмиан, косясь на неё.

— Ничего, — Камилла подняла телефон. — Эби… ей нужно отдохнуть. Она переутомилась.

Она нажала отбой, но пальцы дрожали так сильно, что пришлось нажимать дважды. Финн. Рыжий, весёлый Финн, который носил шарф с оленями и любил тарталетки. Который приносил ей кофе и подмигивал. Который помогал Дэмиану, который был его братом, его тенью.

Эби ошибается, — подумала Камилла. — Ритуал не сработал. Карты врут. Она просто устала. Но где-то глубоко внутри зашевелился холодный, липкий страх. А если нет?

---

Дэмиан высадил её у дома.

— Ты выглядишь бледной, — сказал он. — Отдохни. Завтра продолжим.

— Дэмиан, — окликнула она, когда он уже собирался уезжать. — Вы когда-нибудь сомневались в Финне?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Никогда, — ответил он. — Финн — моя семья. Он не способен на убийство.

Он уехал. Камилла осталась на улице, глядя вслед тёмно-синей машине, и чувствовала, как мир трещит по швам. Она набрала номер Эби.

— Не говори никому, — сказала она. — Особенно Дэмиану. Мы проверим сами.

— Как? — спросила Эби.

 — Я узнаю, — Камилла посмотрела на снег, падающий с чистого неба. — У Финна есть татуировка? Ты видела его руки?

— Он всегда в рубашках с длинными рукавами, — тихо сказала Эби. — Даже когда жарко. Я думала, это стиль. А теперь…

— Теперь мы узнаем правду.

Камилла зашла в дом, поднялась в свою комнату и села на кровать, глядя в одну точку. Финн. Её союзник. Её друг. Человек, который втянул её в расследование. Если он убийца, то он использовал меня, — подумала она. — Он привёл меня к Дэмиану, чтобы я следила за ним. Чтобы я отвлекала его. Чтобы он не смотрел на Финна. Она вспомнила его улыбку. Его шутки. Его шарф с оленями. И руки, которые всегда были в карманах или под столом. Никогда — на виду.

— Что же ты такое, Финн О’Коннор? — прошептала она в пустоту.

Ответа не было. Только снег падал за окном, засыпая следы, заметая улики, пряча правду где-то глубоко — туда, где её не могла найти даже Эби.