Рождественское Желание

Три дня после опроса свидетелей прошли как в тумане. Камилла каждый день ездила с Дэмианом по городу — они разговаривали с людьми, которые знали Лирен, просматривали записи камер наблюдения, составляли список подозреваемых. Дэмиан был молчалив и сосредоточен — он задавал вопросы коротко, точно, без лишних слов, и Камилла училась у него, впитывая каждую интонацию, каждый взгляд, каждое движение. Она вела блокнот — толстый, в твёрдой обложке, куда записывала всё: имена, даты, противоречия, странные детали. К концу третьего дня в блокноте было уже сорок две страницы, исписанные мелким, аккуратным почерком.

Она сидела в комнате, перечитывала записи и пила холодный кофе — третий за вечер. Родители ушли в гости к коллегам, в доме было тихо, только ветер гудел в трубе камина, напоминая, что декабрь набирает силу.

Эби не звонила уже два дня. Камилла сама не звонила — думала, что подруге нужно время. После того утра, когда Эби дала ей карту Справедливости, она выглядела измотанной, почти больной. «Карты молчат», — сказала она тогда. И повторила это вчера в коротком сообщении: «Всё ещё молчат. Береги себя». Но сегодня, около десяти вечера, телефон зажужжал. Не звонок — сообщение. От Эби.

«Мне страшно».

Камилла набрала номер сразу же. Эби ответила после первого гудка, но не сказала ни слова. Только дышала в трубку — часто, поверхностно, как после бега.

— Эби, что случилось? — спросила Камилла, уже натягивая джинсы.

— Я видела его, — голос Эби был чужим — хриплым, надломленным. — Убийцу. Я видела его лицо.

— В картах?

— Во сне, — Эби всхлипнула. — Я не спала три дня. Боялась закрыть глаза. А сегодня… сегодня не выдержала. И он пришёл.

— Расскажи.

— Тёмная комната, — голос Эби дрожал, слова вырывались толчками, будто ей было больно их произносить. — Пахнет кровью и чем-то сладким — как цветы, которые гниют. На столе лежит нож. Его руки — большие, с татуировкой. Медведь. Я запомнила медведя. И глаза — пустые, белые, без цвета.

— И ты узнала его?

— Нет, — Эби заплакала. — Я не видела лица. Он стоял ко мне спиной. Но там было ещё кое-что.

— Что?

— Второе тело, — шёпотом сказала Эби. — На полу, в луже крови. Я не знаю, кто это. Я видела только руку — женскую, с кольцом. Большой рубин.

Камилла замерла.

— Кулон Лирен, — сказала она. — Ты видела кулон на руке.

— Да, — Эби снова всхлипнула. — Камилла, он убьёт снова. Я знаю. Он уже готовится. И я не могу его остановить. Карты молчат. Они не говорят, кто он.

— Ты сказала, что видела второе тело. Женщина. Кто это может быть?

— Не знаю, — Эби замолчала. Долго. Так долго, что Камилла подумала — связь прервалась. — Но я видела её волосы. Тёмные, кудрявые. Как у меня.

Камилла почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Эби, ты сейчас где?

— Дома.

— Не двигайся. Я еду.

Она выбежала из дома, не заперев дверь.

---

До квартиры Эби было полчаса на такси.  Она не помнила, как села в машину, как назвала адрес, как смотрела на огни ночного города, которые расплывались в снегопаде жёлтыми пятнами. Она помнила только, как бежала вверх по лестнице — старые ступени скрипели под ногами, перила шатались, где-то на втором этаже лаяла собака, не переставая ни на секунду.

Эби открыла дверь до того, как Камилла успела постучать. Она стояла на пороге в длинной фланелевой рубашке — не своей, Камилла узнала её собственную, которую когда-то забыла здесь, — с растрёпанными кудрями и красными глазами. Лицо было мокрым от слёз, но она не плакала. Уже нет.

— Заходи, — сказала Эби.

Квартира пахла можжевельником и чем-то ещё — дымом? Сожжённой бумагой? На столе в гостиной лежала колода Таро, разложенная веером, но не в привычном порядке — карты были перевёрнуты рубашками вверх, словно Эби пыталась их спрятать.

— Я жгла их, — сказала Эби, заметив взгляд Камиллы. — думала если сожгу, то видения прекратятся. Они не прекратились. Только стали страшнее.

Камилла обняла подругу. Крепко, по-настоящему, как в детстве, когда разбитые коленки лечились маминым поцелуем, а кошмары исчезали с первыми лучами солнца.

— Ты не одна, — сказала Камилла. — Мы что-нибудь придумаем.

Эби кивнула, но в её глазах не было надежды.

— Позвони ему, — сказала она. — Детективу. Расскажи про видение. Пусть знает.

— Зачем?

— Затем, что второе тело — это не картинка из моего воображения, — Эби отстранилась и посмотрела Камилле в глаза. — Это предупреждение. Убийца готовится. Мы должны его опередить.

Камилла достала телефон и нажала на имя Дэмиана. Он ответил после второго гудка.

— Парсонс, сейчас полночь.

— У меня информация, — сказала Камилла. — Моя подруга. Она видит сны. Вещие.

Молчание. Долгое, тяжёлое.

— Я слушаю, — сказал Дэмиан.

Камилла пересказала всё, что услышала от Эби. Тёмная комната, запах крови и гниющих цветов, нож на столе, руки с татуировкой медведя, женская рука с кольцом и рубином. И кудрявые волосы второго тела — тёмные, как у Эби.

— Это не её смерть, — сказал Дэмиан после паузы. — Сны так не работают.

— Откуда вы знаете?

— Я детектив, — в его голосе не было насмешки. — Я видел сотни людей, которые что-то «чувствовали», «видели во сне», «знали заранее». В девяти случаях из десяти это была паранойя. Но десятый…

— Десятый?

— Десятый спасал жизнь, — Дэмиан вздохнул. — Оставайтесь на месте. Я выезжаю.

— Вы едете сюда? Сейчас?

— Вы сказали, что вашей подруге угрожает опасность. Я проверю.

Он отключился. Камилла посмотрела на Эби.

— Он едет, — сказала она. — Это хорошо.

— Это странно, — ответила Эби. — Он не должен был верить. Детективы не верят в вещие сны.

— Он верит не в сны, — Камилла покачала головой. — Он верит в меня.

Они не знали, что в ту самую минуту, когда Дэмиан набирал номер Финна, чтобы сказать, где будет, в другом конце города кто-то нажимал на спусковой крючок.

---

Звонок разбудил Камиллу в шесть утра.

Она не спала — дремала на диване в квартире Эби, прикрыв глаза, но не проваливаясь в темноту. Эби сидела рядом, обхватив колени руками, и смотрела в окно, за которым медленно светало.

— Парсонс, — голос Дэмиана был ровным, но Камилла услышала в нём то, чего раньше не замечала. Усталость. И что-то ещё. Что-то похожее на горечь. — Убийство. На юге города. Женщина.

Камилла села.

— Кто?

— Вы её не знаете, — ответил Дэмиан. — Она работала в гримёрной Лирен. Помогала с костюмами.

— На руке было кольцо с рубином?

Молчание. Долгое, давящее, как свинцовая плита.

— Откуда ты знаешь? — спросил Дэмиан.

— Эби видела, — ответила Камилла.

— Твоя подруга.

— Да.

— Парсонс, — Дэмиан помолчал. — Я не знаю, как это работает. Но если она увидит ещё что-то — звони сразу. Не жди утра.

Он дал отбой. Камилла опустила телефон и посмотрела на Эби. Подруга не плакала. Она сидела, глядя в одну точку, и пальцы её перебирали карты Таро — но не гадая, просто ощущая гладкую поверхность, как чётки.

— Она умерла, — сказала Камилла. — Женщина из гримёрной.

— Я знаю, — Эби закрыла глаза. — Я видела, как это случилось. В ту минуту, когда ты спала на диване. Он вошёл в её дом. Она открыла дверь, потому что знала его. Она улыбнулась. И тогда он ударил.

— Почему ты не сказала?

— Потому что я не знала, что это происходит сейчас, — Эби открыла глаза. — Я думала, это сон. Но сны не пахнут так отчётливо. Кровь. Цветы. И дым.

— Дым?

— Он курит, — Эби посмотрела на свои руки. — Я чувствовала запах табака. Дорогого. С вишнёвым оттенком.

Камилла записала в блокнот: «табак с вишнёвым оттенком». Свидетели — если он покупает сигареты в одном месте, кто-то может его запомнить. В дверь постучали.

— Это Дэмиан, — сказал он из-за двери. — Открывайте.

Камилла открыла. Он стоял на пороге в длинном пальто, с влажными от снега волосами. В руках — два стаканчика с кофе.

— Вам обоим, — сказал он, протягивая стаканчики. — Выпейте. Сегодня будет долгий день.

Он вошёл в квартиру — впервые. Осмотрелся. Заметил карты Таро на столе, но ничего не сказал. Только повернулся к Эби и спросил:

— Вы знали эту женщину? Из гримёрной?

— Нет, — ответила Эби.

— Вы знали, что она умрёт?

— Я видела её руку, — Эби не отвела взгляд. — Я не знала, что это она. Я не знала, что это будет сегодня.

— Но вы знали, что она умрёт.

Эби молчала. Камилла хотела вмешаться, но Дэмиан опередил.

— Я не обвиняю, — сказал он, и в его голосе впервые за всё время их знакомства прозвучало что-то мягкое. — Я пытаюсь понять. Если ваши видения правдивы — они могут помочь нам найти убийцу.

— Мои видения всегда правдивы, — Эби подняла голову. — Проблема в том, что я не всегда понимаю, что они значат.

Дэмиан кивнул — один раз, коротко, принимая информацию.

— Вы остаётесь здесь, — сказал он. — Финн будет рядом. Он присмотрит за вами.

— Я не нуждаюсь в няньке, — Эби встала.

— Это не нянька, — Дэмиан посмотрел на неё в упор. — Это охрана. Убийца знает, что вы что-то видели. Если он придёт за вами — Финн не даст вас убить.

Эби хотела возразить, но Камилла положила руку ей на плечо.

— Он прав, — сказала она. — Ты в опасности.

Эби замолчала. Взяла стаканчик с кофе и села обратно на диван, укутавшись в плед — не столько от холода, сколько от страха, который она не хотела показывать.

---

Дэмиан увёз Камиллу на место преступления.

Дом убитой женщины стоял в тихом переулке, заваленном снегом. Полицейские ленты перекрывали вход, жёлтые фонари горели тусклым светом, падая на лужи крови, которые уже начали замерзать. Камилла не видела тело. Дэмиан оставил её на улице, велев не подходить близко.

— Сиди здесь, — сказал он. — Смотри, запоминай, но не лезь.

Она сидела на капоте машины, пила остывший кофе и смотрела, как полицейские выносят носилки, накрытые чёрной тканью. Ветер трепал края ткани, открывая край одежды — тёмный свитер, рукав, на котором блестело кольцо. Рубин. Камилла закрыла глаза. Внутри неё боролись два чувства — страх и гнев. Она боялась. Но она злилась. Злилась на убийцу, который убивает невинных. Злилась на Дэмиана, который не может его остановить. Злилась на себя — за то, что не может помочь. Дэмиан вернулся через час. Его лицо было белым — не от холода, от усталости. Он сел в машину, положил руки на руль и долго сидел молча.

— Я ничего не нашёл, — сказал он наконец. — Отпечатки — только её и её знакомых. Убийца был осторожен. Ни следа.

— Это был он? — спросила Камилла. — Тот, кто убил Лирен?

— Скорее всего, — Дэмиан повернул ключ зажигания. — Орудие — нож. Одно движение. Профессионал.

— Или тот, кого не боятся.

Дэмиан посмотрел на неё.

— Что ты сказала?

— Женщина открыла дверь и улыбнулась, — Камилла смотрела прямо перед собой. — Эби сказала. Значит, она знала убийцу. Значит, он был своим. Друг. Коллега. Любовник. Убийца Лирен был своим — дедушка сказал, что она удивилась, не испугалась. И эта женщина улыбнулась. Они знали его. Оба.

Дэмиан молчал. Потом кивнул — не ей, своим мыслям.

— Близкий круг, — сказал он. — Тот, кого не боятся. Тот, кого впускают в дом ночью.

— Тот, у кого татуировка медведя, — добавила Камилла. — И глаза без цвета.

Они сидели в машине, глядя на снегопад, и оба думали об одном: убийца слишком близко. Слишком близко, чтобы его не найти. И слишком умён, чтобы попасться.

---

Вечером Камилла вернулась к Эби. Финн сидел на кухне, пил чай и строил планы защиты. Эби пряла карты на столе, пытаясь — в который раз — увидеть хоть что-то.

— Ничего, — сказала она, когда Камилла вошла. — Только темнота. Он закрывается от меня. Или кто-то закрывает его.

— Убийца?

— Не знаю, — Эби убрала колоду. — Но сегодня утром, когда я пила кофе, я почувствовала его запах. Табак с вишней. Он был где-то рядом. Может быть, на улице. Может быть, в доме напротив. Он следил за мной.

— Финн останется здесь, — сказала Камилла. — На сегодня.

— А ты?

— Я поеду домой, — Камилла вздохнула. — Мне нужно подумать.

Она обняла подругу, попрощалась с Финном и вышла на улицу. Снег всё падал. Город засыпало белым, и в этой белизне казалось, что можно начать всё заново — забыть про убийства, про видения, про холодные глаза Дэмиана. Но Камилла знала: забыть нельзя.  Осталось только идти вперёд. И надеяться, что она успеет раньше убийцы.