Рождественское Желание

На следующее утро Камилла проснулась за час до будильника.

Она не могла спать — в голове крутились списки, вопросы, лица. Финн сбросил ей вечером файл с именами всех, кто был на благотворительном вечере. Сорок семь человек. Сорок семь потенциальных свидетелей. Сорок семь историй, которые нужно было услышать.

Она сидела на кухне с чашкой чёрного кофе — без молока, без сахара, чтобы быстрее проснуться — и листала распечатанные листы. Родители ещё спали. На кухне было тихо, только холодильник гудел где-то на заднем плане, напоминая о нормальной жизни, которая всё ещё существовала где-то параллельно.

Эби пришла без звонка — просто появилась на пороге, как привидение, закутанное в длинное шерстяное пальто и полосатый шарф.

— Ты рано, — сказала Камилла, открывая дверь.

— Я не спала, — ответила Эби. На её лице мешки под глазами говорили громче слов. — Снова видела воду. И карты. Они горят. Но сегодня я поняла — их жжёт не огонь. Их жжёт кто-то. Чьи-то руки.

Она вошла на кухню, не спрашивая разрешения, села на стул, который Камилла только что освободила, и достала из сумки колоду Таро — ту самую, фиолетовую, с огненными символами.

— Эби, сейчас полседьмого утра, — сказала Камилла. — У меня через час встреча с Дэмианом.

— Успеется, — Эби начала тасовать карты. Они шуршали в её пальцах, как осенние листья — сухо, быстро, почти агрессивно. — Ты идёшь на первое задание. Ты волнуешься. Я хочу тебе помочь.

— Гаданием?

— Советом, — поправила Эби.

Она вытянула одну карту и положила на стол рубашкой вверх. Камилла смотрела на фиолетовую поверхность, на огненные символы, которые мерцали в утреннем свете, и не знала, что чувствовать — скептицизм или благодарность.

Эби перевернула карту.

На ней была женщина в длинном платье с весами в одной руке и мечом в другой. Справедливость. Не перевёрнутая — прямая.

— Это тебе, — сказала Эби. — Справедливость. Карта правды, закона, равновесия. Она значит, что ты сегодня найдёшь то, что искала. Но не обманывайся — правда иногда бывает горькой.

— Ты поэтому не спала? — спросила Камилла. — Гадала на меня всю ночь?

— Гадала на всех, — Эби убрала колоду в сумку. — На тебя, на Дэмиана, на убийцу. Но карты молчат об убийце. Кто-то закрыл их. Или кто-то закрыл его. Я не знаю.

Она встала, подошла к Камилле и положила руку ей на плечо. Пальцы были холодными — или это у Камилл заледенела кожа?

— Будь осторожна, — сказала Эби. — Не доверяй первому впечатлению. И помни: карта Справедливости — не только про правду. Она ещё про выбор. Тебе придётся выбирать. Не ошибись.

Она ушла так же тихо, как пришла, оставив после себя запах можжевельника и недосказанных слов.

Камилла посмотрела на часы. Половина восьмого. Пора собираться.

---

Дэмиан ждал её в машине — той самой тёмно-синей, с облупившейся краской.

Он сидел на водительском сиденье, листал блокнот и не поднял головы, когда Камилла открыла дверь. Финн, как всегда, устроился сзади — с кружкой кофе в одной руке и планшетом в другой.

— Садись, — бросил Дэмиан, не глядя.

Камилла села на пассажирское сиденье. Салон пах кожей и кофе — и ещё чем-то горьковатым, похожим на табак, хотя она ни разу не видела, чтобы Дэмиан курил.

— Сегодня ты работаешь одна, — сказал он, заводя двигатель. — Финн даст тебе список. Там три имени. Свидетели, которых полиция уже опросила, но я хочу, чтобы ты поговорила с ними ещё раз.

— Почему ещё раз? — спросила Камилла.

— Потому что полиция задаёт формальные вопросы, — ответил Дэмиан, выруливая со стоянки. — Где были, что видели, когда ушли. А ты задашь другие вопросы.

— Какие?

Машина выехала на набережную. Река подёрнулась льдом, чайки сидели на парапете, распушив перья — такие же серые, как декабрьское небо.

— Ты заметила царапину на моей руке, — сказал Дэмиан. — Ты заметила царапину на полу. Значит, ты умеешь смотреть на детали, которые другие не видят. Сейчас ты посмотришь на людей. И увидишь то, чего не увидела полиция.

Он протянул ей листок. На нём были три имени и три адреса.

— Ты поедешь к ним одна. Финн отвезёт. Я буду ждать в кабинете.

— Вы не поедете со мной?

— Если я поеду, они будут врать, — Дэмиан посмотрел на неё — и в его серых глазах мелькнуло что-то, похожее на иронию. — Люди боятся меня. А тебя — нет. Пока.

Он припарковался у первого адреса — небольшой двухэтажный дом в тихом районе, с заснеженным палисадником и кованой калиткой.

— Финн, жди здесь, — сказал Дэмиан. — Парсонс, ты выходишь.

Камилла вышла из машины. Мороз ударил в лицо, заставив щипать глаза. Она поправила пальто, зачем-то одёрнула свитер — будто это могло помочь — и нажала на кнопку звонка.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти, с укладкой, которая явно стоила целое состояние, и с лицом, которое явно недавно плакало.

— Вы кто? — спросила она, оглядывая Камиллу с ног до головы.

— Меня зовут Камилла Парсонс, — сказала Камилла, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я работаю с детективом Блэквудом. Вы не могли бы ответить на несколько вопросов о вечере убийства?

Женщина помедлила. Потом отступила в сторону.

— Заходите. Только недолго.

---

Они сидели в гостиной — большой, с камином, в котором потрескивали дрова, и с фотографиями на стенах. Камилла заметила несколько снимков женщины с Лирен — в ресторане, на концерте, в какой-то тёплой стране, где море было синим, а солнце — ярким.

— Вы были близки? — спросила Камилла.

— Лирен была моей племянницей, — сказала женщина, и её голос дрогнул. — Сестры дочь.

Камилла не знала этого. В полицейских отчётах, которые скинул Финн, эта женщина значилась как «гостья». Не как родственница.

— Почему вы не сказали полиции, что вы её тётя? — спросила Камилла осторожно.

— Потому что они не спросили, — женщина вытерла глаза платком. — Они спросили, что я видела. А я ничего не видела. Я была в туалете, когда это случилось.

— В туалете

— У меня слабый мочевой пузырь, — горько усмехнулась женщина. — Я всегда ухожу в самый неподходящий момент.

Камилла смотрела на неё и чувствовала, что женщина не врёт. Но что-то было не так. Какая-то деталь, которая не складывалась

— Вы сказали полиции, что вернулись в зал через пять минут, — сказала Камилла. — Но если вы ничего не видели и не слышали… откуда вы знаете, сколько вас не было?

Женщина замерла.

— Я… я посмотрела на часы.

— На часах в туалете?

— На своих. Наручных, — женщина инстинктивно прикрыла запястье.

Камилла заметила. И поняла.

— Ваши часы остановились, — сказала она. — Я заметила ещё на пороге. Стрелки показывают одно и то же время. Они сломаны.

Женщина побледнела.

— Вы не знаете, сколько вас не было, — продолжала Камилла. — Вы не смотрели на часы. Потому что часы сломаны. Значит, вы врёте. Или не договариваете.

— Я… — женщина закрыла лицо руками. — Пожалуйста, не говорите никому. Я не убивала её. Я люблю её. Она была моей племянницей. Но я… я была не в туалете. Я была на улице. Курила. Я обещала дочери бросить, но не смогла.

— Почему вы не сказали правду?

— Потому что это выглядит подозрительно, — женщина подняла голову. — Выйти на улицу как раз в тот момент, когда убили мою племянницу? Полиция решила бы, что я что-то скрываю.

— Вы и скрываете, — сказала Камилла, но мягко. — Не убийство. Курение. Но ложь всегда рождает подозрения.

Женщина заплакала. Камилла сидела рядом, не зная, что делать — обнять? Уйти? Позвать Дэмиана?

— Я скажу правду, — сказала женщина сквозь слёзы. — Детективу. Вашему. Обещаю.

Камилла встала.

— Я передам.

Она вышла на улицу, и мороз снова ударил в лицо. Финн открыл дверь машины.

— Ну как? — спросил он.

— Она не в туалете была, — сказала Камилла, садясь в машину. — Она курила на улице. Боялась признаться.

Финн присвистнул.

— А Дэмиан сказал, что ты справишься. Но я не думал, что настолько быстро.

— Это ещё не всё, — Камилла посмотрела на список. — У меня есть ещё два адреса.

---

Второй свидетель оказался мужчиной — молодым, лет двадцати пяти, с лицом, которое Камилла запомнила по вечеру. Он стоял тогда у окна, слишком спокойный.

Он жил в квартире на окраине, с видом на железную дорогу и глухую стену соседнего дома. Внутри было пусто — минимум мебели, никаких украшений, только ноутбук на столе и стопка книг на полу.

— Вы детектив? — спросил он, оглядывая Камиллу с недоверием.

— Помощник детектива, — ответила Камилла. — Меня зовут Камилла.

— А меня — Марк, — он не предложил сесть. — Я уже говорил с полицией. Ничего не видел. Ничего не слышал.

— Вы стояли у окна, — сказала Камилла. — Весь вечер. Даже когда Лирен пела. Почему?

Марк помолчал.

— Не люблю её музыку, — сказал он. — Пришёл из-за работы. Мой босс велел.

— Ваш босс — менеджер Лирен, — Камилла знала это из списка Финна. — Тот, который сейчас в тюрьме.

— Был в тюрьме, — поправил Марк. — Его выпустили под залог сегодня утром.

Камилла не знала этого. Она сделала пометку в блокноте — поговорить с Дэмианом.

— Вы видели кого-то, кто уходил за сцену? — спросила она.

— Все уходили за сцену, — Марк усмехнулся. — Певица, её помощница, техники, охранники. Это сцена. Там есть чёрный ход. Кто хотел — тот вышел.

— А вы хотели?

— Я хотел домой, — сказал Марк. — Но босс велел стоять у окна и смотреть на вход. Я смотрел.

— И что вы видели?

Марк подошёл к окну и показал рукой.

— Вход только один. Парадный. Чёрный ход я не видел — он с другой стороны. Но через парадный никто не выходил. Кроме полиции.

Камилла запомнила это.

— Спасибо, — сказала она. — Вы помогли.

— Я ничего не сказал, — пожал плечами Марк.

— Вы сказали, что чёрный ход есть, — ответила Камилла. — А полиция этого не знала. Они думали, что есть только один выход.

Марк посмотрел на неё с любопытством.

— А вы умнее, чем кажетесь, — сказал он.

Камилла не ответила. Она вышла из квартиры и села в машину.

— Финн, — сказала она. — У Лирен был чёрный ход?

— Был, — Финн кивнул. — Дэмиан знает. Но полиция не знает. Они думали, что все выходили через главный вход.

— А через чёрный кто-то выходил?

— Мы проверяем, — Финн завёл двигатель. — Но Дэмиан будет рад, что ты нашла свидетеля, который это подтвердил.

Камилла посмотрела на список. Остался третий.

---

Третий свидетель жил в доме престарелых.

Старик лет восьмидесяти, с белыми волосами и мутными глазами. Он сидел в кресле-каталке и смотрел в окно, за которым падал снег. Камилла представилась, объяснила, зачем пришла. Он слушал молча, потом заговорил — медленно, с трудом подбирая слова.

— Я был на том вечере, потому что Лирен пригласила меня, — сказал он. — Я её дедушка. Материнская линия.

Камилла не знала этого. В полицейских отчётах старик значился как «почётный гость». Без объяснений.

— Вы видели что-то? — спросила Камилла.

— Я видел, — старик кивнул. — Я видел мужчину. Он шёл за ней за сцену. Я хотел крикнуть, но не успел. Он обернулся и посмотрел на меня. У него были… странные глаза. Без цвета. Как лёд.

— Вы знаете, кто это был?

— Нет, — старик покачал головой. — Но я запомнил его руки. Большие руки. С татуировкой.

— Какой?

— Медведь, — сказал старик. — Или волк. Я плохо вижу. Но зверь. Точно зверь.

Камилла записала в блокнот: «татуировка — медведь/волк. Большие руки».

— Почему вы не сказали это полиции? — спросила она.

— Потому что полиция не спрашивала, — старик усмехнулся. — Они спросили, как меня зовут. И ушли. А вы спросили. Вы умнее.

Камилла взяла его за руку — сухую, морщинистую, с голубыми венами под тонкой кожей

— Спасибо, — сказала она. — Вы очень помогли.

— Скажи тому детективу, — старик посмотрел ей в глаза. — Тому, с ледяными глазами. Скажи, что убийца — кто-то из своих. Тот, кого Лирен знала. Она не кричала. Она удивилась. А если человек не кричит от страха — значит, он не боится. Значит, он доверяет.

Камилла вышла из дома престарелых под снегопад. Хлопья падали на лицо, таяли на щеках, смешиваясь со слезами, которых она не замечала.

Финн молча открыл дверь. Она села в машину и долго смотрела на свои записи. Три свидетеля. Три истории. Три кусочка пазла, которые не складывались в одну картину.

— Что теперь? — спросил Финн.

— Теперь к Дэмиану, — сказала Камилла. — У меня есть что сказать. 

---

Дэмиан ждал её в кабинете. Он сидел за столом, листал какие-то бумаги, но, когда Камилла вошла, отложил их в сторону и посмотрел на неё. Внимательно. Оценивающе.

— Ну? — спросил он.

Камилла села напротив и открыла блокнот.

— Первая свидетельница — тётя Лирен, — начала она. — Она была не в туалете. Она курила на улице. Боялась признаться, потому что обещала дочери бросить. Но главное: она сказала, что ничего не видела. И я ей верю.

— Вторая — помощник менеджера. Он стоял у окна и смотрел на вход. Никто не выходил через парадную дверь. Значит, убийца ушёл через чёрный ход.

— Третья — дедушка Лирен. Он видел мужчину, который шёл за Лирен за сцену. У того были большие руки с татуировкой — медведь или волк. И глаза без цвета. Как лёд.

Дэмиан молчал. Его лицо не выражало ничего — но Камилла заметила, как пальцы сжали ручку.

— Ты уверена? — спросил он.

— В показаниях — да, — ответила Камилла. — Сами показания может быть ложными. Но они звучат правдиво.

Дэмиан откинулся на спинку стула.

— Хорошо, — сказал он. — Ты справилась.

— Это всё? — спросила Камилла. — «Ты справилась»?

— А что ты хотела? — в его голосе не было насмешки. Только усталость. — Аплодисменты?

— Хотя бы «спасибо».

Дэмиан помолчал. Потом встал, подошёл к окну, повернулся к ней спиной.

— Спасибо, — сказал он тихо. Так тихо, что Камилла не была уверена — сказал ли он вообще. Но она решила, что да. Она встала, собрала блокнот и направилась к двери.

— Парсонс, — окликнул её Дэмиан.

Она обернулась.

— Завтра поедем вместе, — сказал он. — На опрос к другим свидетелям. Теперь я хочу, чтобы ты смотрела и слушала. И говорила, если я что-то пропущу.

Камилла кивнула и вышла в коридор. Финн ждал её с чашкой кофе.

— Ну как? — спросил он.

— Он сказал «спасибо», — ответила Камилла.

— Это много, — Финн усмехнулся. — За десять лет работы я слышал от него это слово три раза. Считая сегодняшний.

Камилла взяла кофе, сделала глоток и посмотрела в окно. На улице темнело. Снег всё падал — крупный, медленный, обещающий Рождество.

Она вспомнила карту Справедливости. Вспомнила слова Эби: «Тебе придётся выбирать. Не ошибись».

Она ещё не знала, какой выбор её ждёт. Но чувствовала: он близко.