Рождественское Желание

Камилла вернулась в особняк на следующее утро. Полицейские ленты всё ещё перекрывали сцену, но их уже никто не охранял. Расследование переехало в участок, и здание опустело. Только уборщики бродили по залам, собирая осколки праздника — забытые бокалы, обрывки салфеток, засохшие пятна шампанского на мраморном полу.

Она не знала, зачем пришла. Ноги принесли сами. Или не ноги. Финн. Финн позвонил в шесть утра и сказал только: «Езжай туда. Пока никого нет. Посмотри на пол за сценой. Там что-то есть. Дэмиан не заметил — но ты заметишь».

Камилла не спала всю ночь. Она сидела в своей комнате, смотрела на потолок и прокручивала в голове события последних дней. Вспоминала каждую деталь. Каждое лицо. Каждый звук. И вдруг — вспомнила. Когда Дэмиан осматривал тело, он стоял на коленях. Его левая рука опиралась на пол. Рядом с телом. А когда он встал — на полу осталась царапина. Тонкая, глубокая. Камилла заметила её мельком, когда помощница Лирен уводила её за кулисы. Царапина была свежей. И она была не от ножа и не от каблука. Такая же дугообразная, как…

Как та, что она видела на его руке. Она оделась быстрее, чем когда-либо в жизни, и выбежала на улицу, не позавтракав.

Особняк встречал её тишиной. Утренний свет падал сквозь высокие окна, окрашивая зал в бледно-золотые тона. Ёлка всё ещё стояла на сцене, но гирлянды погасли. Игрушки больше не сверкали — они висели на ветках тусклыми пятнами. Камилла прошла через зал, поднялась на сцену, отодвинула занавес. Там, за кулисами, всё было по-прежнему. Только тело убрали. На полу остался только мел — контуры, которыми полицейские обвели место, где лежала Лирен. Белый силуэт на тёмном дереве.

Камилла опустилась на колени там, где стоял Дэмиан. Пол был холодным — дуб, покрытый лаком. Она провела пальцами по поверхности, ища ту царапину. Сначала ничего не находила. Потом — заметила. Тонкую линию, почти незаметную в полумраке. Царапина была дугообразной. Аккуратной. Словно по дереву провели чем-то острым, но не ножом — предметом с закруглённым краем.

Она достала телефон и сделала снимок. Потом ещё один — сбоку, чтобы была видна глубина. И тут же, не вставая с колен, набрала номер Дэмиана. Он ответил после первого гудка.

— Парсонс.

— Я в особняке, — сказала она. — За сценой. Там есть царапина на полу. Такая же, как на вашей руке.

Молчание. Долгое, тяжёлое.

— Не двигайся, — сказал он. — Я еду.

Дэмиан появился через двадцать минут. Он был без пальто — только пиджак и белая рубашка, распахнутая на верхнюю пуговицу. Волосы растрепаны — видимо, мчался, не причесываясь. В руках — кейс, чёрный, кожаный.

Он не поздоровался. Не спросил, как она здесь оказалась. Прошёл мимо, опустился на колени там же, где только что стояла Камилла, и открыл кейс.

Внутри оказались инструменты — маленькие, аккуратные, похожие на хирургические. Лупа с подсветкой. Пинцет. Что-то, похожее на пластилин для слепков. Он работал молча. Камилла стояла рядом и смотрела, как его длинные пальцы скользят по полу, как он подносит лупу к царапине, как его лицо — обычно ледяное — становится сосредоточенным, почти живым.

— Ты была права, — сказал он наконец.

Он поднял на неё взгляд. В серых глазах не было тепла — но не было и холода. Было удивление. Чистое, незамутнённое удивление.

— Эта царапина — от той же застёжки, что порезала меня, — сказал он. — Дугообразная форма, одинаковый радиус. Убийца уронил кулон, когда возился с телом. Застёжка ударилась о пол и оставила след.

— Значит, кулон был здесь? — спросила Камилла.

— Был, — Дэмиан кивнул. — А потом убийца его поднял и унёс. Но след остался.

Он достал из кейса маленькую камеру — не телефон, а настоящую, профессиональную — и сделал несколько снимков под разными углами.

— Как ты это заметила? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я увидела царапину на вашей руке, — сказала Камилла. — И вспомнила, что вы опирались на пол в этом месте. Я подумала: если вас порезала застёжка, то застёжка должна была коснуться и пола. Дэмиан замер.

— Ты подумала? — переспросил он.

— Да.

Он убрал камеру в кейс, закрыл его и встал.

— Ты подумала, — повторил он, глядя на неё сверху вниз. — Ты не прочитала в книге. Не увидела в кино. Ты сама, своей головой, соединила две детали и сделала вывод.

Камилла почувствовала, как краснеет. Но не отвела взгляд.

— Да, — сказала она.

Дэмиан смотрел на неё долгую минуту. Потом вздохнул — впервые за всё время их знакомства она услышала, как он вздыхает. Не тяжело, не устало. А как человек, который принял решение.

— Ты не перестанешь лезть не в своё дело, — сказал он. Это был не вопрос.

— Нет, — согласилась Камилла.

— Ты будешь задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.

— Скорее всего.

— Ты будешь выводить меня из себя.

— Обещаю, — она улыбнулась.

Дэмиан покачал головой. Но в уголках его губ — только на секунду — мелькнуло что-то, отдалённо похожее на усмешку.

— Хорошо, — сказал он. — Ты остаёшься.

— В каком смысле?

— В прямом, — он поднял кейс и направился к выходу из-за кулис. — С сегодняшнего дня ты работаешь со мной. Не как стажёр. Как помощник. На время этого дела.

Камилла замерла.

— Но… я же ничего не умею.

— Ты умеешь замечать то, что другие пропускают, — Дэмиан обернулся. — Это главное. Остальному научу.

Он ушёл в зал, и Камилла осталась одна за кулисами — с мелким контуром тела на полу, с царапиной, которую она нашла, и с чувством, что мир перевернулся. Она сделала это. Она реально сделала это. Она нашла улику.

Финн ждал её у выхода.

— Ну что, — сказал он, протягивая ей чашку кофе — горячего, свежего, с молоком. — Босс взял тебя в команду?

— Откуда ты знаешь?

— Я всегда знаю, — Финн усмехнулся. — Он позвонил мне сразу после разговора с тобой. Сказал: «Парсонс теперь с нами. Не мешай ей, но и не подставляй».

— Он так и сказал — «не подставляй»?

— Слово в слово, — Финн отхлебнул из своей кружки. — Дэмиан не умеет говорить «прости», но он умеет делать выводы. Ты доказала, что на тебя можно положиться. Это дорогого стоит.

Камилла сделала глоток кофе. Вкус был горьковатым — но не неприятным. Просто настоящим.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — работа, — Финн кивнул в сторону улицы, где стояла тёмно-синяя машина. — Дэмиан ждёт. Поехали опрашивать свидетелей.

Она села на заднее сиденье, и машина тронулась. Дэмиан молчал всю дорогу, глядя в окно. Но Камилла заметила: он больше не смотрел сквозь неё. Он смотрел на неё.

---

Эби позвонила вечером.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, — ответила Камилла. — Более чем.

— Я сегодня гадала на тебя, — сказала Эби. — Выпала звезда.

— Та, что надежда?

— Та, что свет в конце тоннеля, — Эби помолчала. — Но рядом с ней была ещё одна карта. Рыцарь Мечей. Он означает холодного, умного человека, который не умеет любить.

— Дэмиана?

— Не знаю, — Эби вздохнула. — Но береги себя, Ками. У людей с такими картами внутри пустота. И они часто замораживают тех, кто рядом.

Камилла посмотрела в окно. На улице падал снег — крупный, медленный, как в детстве.

— Я не замёрзну, — сказала она. — Я в деле.

— Я знаю, — ответила Эби. — Поэтому и боюсь.

Она отключилась, и Камилла осталась одна — с кофе в руке, с уликой в телефоне, с новым статусом «помощник частного детектива» и с чувством, что Рождество всё-таки исполняет мечты.

Не так, как она ожидала. Но исполняет.