Рождественское Желание

Ночь за окнами особняка стала совсем чёрной.

Полицейские машины давно уехали — увезли тело, забрали вещественные доказательства, оставили за собой только жёлтую ленту ограждения, которая теперь перекрывала вход на сцену. Лента колыхалась от сквозняка, и Камилле казалось, что она живая — змея, охраняющая чужую тайну.

Гостей начали отпускать по одному. Каждый проходил через короткий допрос, оставлял контактные данные и исчезал в морозной темноте. Зал пустел. Гирлянды на ёлке всё ещё горели, но теперь их золотой свет казался не праздничным, а траурным — как свечи у гроба.

Камилла и Эби стояли у колонны, наблюдая за редеющей толпой. Эби была бледнее обычного — не от холода, от чего-то другого. Её почти чёрные глаза смотрели в пустоту, губы шевелились беззвучно, будто она считала про себя.

— Эби, — позвала Камилла. — Ты в порядке?

Подруга не ответила. Её взгляд был устремлён на сцену — туда, где за задёрнутым занавесом ещё недавно лежало тело.

— Эбигейл.

— Что? — Эби моргнула, словно просыпаясь. — Да. Всё хорошо. Просто… голова закружилась.

Камилла не поверила. Она знала подругу слишком хорошо, чтобы не заметить эту отстранённость, этот пустой взгляд. Эби видела что-то. Или чувствовала.

— Пойдём, — сказала Камилла, беря её за руку. — Нас скоро отпустят.

Но Эби не двигалась.

— Она умерла не сразу, — вдруг сказала она тихо, почти шёпотом. — Лирен. Она успела увидеть, кто её убивает. И удивилась. Не испугалась — удивилась. Значит, она знала его.

Камилла замерла.

— Откуда ты…

— Не знаю, — перебила Эби. — Я просто… увидела.

Она закрыла глаза. На секунду Камилле показалось, что подруга сейчас упадёт — её качнуло, плечо ударилось о колонну, кудри рассыпались из пучка, упали на лицо.

— Эби!

— Всё нормально, — Эби открыла глаза. Они были влажными, но не от слёз. Казалось, она смотрела не на зал, а сквозь него — через стены, через время, через что-то, чего Камилла не могла видеть. — Тёмная вода. И крик. Я слышу крик, но не понимаю, чей.

— Ты бредишь, — Камилла крепче сжала её руку. — Давай присядем.

Она усадила Эби на ближайший стул. Подруга не сопротивлялась — её тело стало ватным, тяжёлым. Глаза закрылись. Камилла испугалась, что она потеряет сознание, но Эби дышала ровно — слишком ровно, словно спала с открытыми глазами.

— Что происходит? — прошептала Камилла себе под нос.

Она оглянулась по сторонам. Полицейские были заняты другими гостями. Финн где-то пропадал — последний раз она видела его у фуршетного стола, где он с удивительным аппетитом поглощал тарталетки, не обращая внимания на траурную атмосферу. Дэмиана не было видно — наверное, он всё ещё допрашивал кого-то в гримёрке.

— Камилла.

Голос Эби был чужим — ниже обычного, с хрипотцой. Камилла наклонилась к подруге.

— Вода, — сказала Эби, не открывая глаз. — Холодная, тёмная. Она поднимается. Кто-то кричит — не от страха, от боли. И карты. Я вижу карты — они горят. Кто-то сжигает их.

Она резко открыла глаза и схватила Камиллу за запястье. Пальцы были ледяными.

— Берегись того, кто врёт без слов, — прошептала Эби. — Он уже здесь. Он смотрит.

— Кто? — Камилла почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Эби, о ком ты говоришь?

Но Эби уже отпустила её руку и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза.

— Просто устала, — сказала она обычным голосом. — Извини. Наверное, шампанское ударило в голову.

— Ты не пила шампанское, — сказала Камилла. — Ты вообще не пьёшь, когда нервничаешь.

— Тогда просто нервы, — Эби открыла глаза — и Камилла увидела, что страх в них не исчез. Она просто научилась его прятать. — Забудь. Я несу чушь.

Камилла не забыла. Она не могла забыть. Тёмная вода. Крик. Карты, которые горят. И предупреждение: «Берегись того, кто врёт без слов».

Но сейчас не время было расспрашивать. Сейчас нужно было убраться отсюда и переварить всё, что случилось.

Через полчаса их наконец их наконец отпустили.

Финн нашёл их в гардеробе, когда они забирали пальто. Он появился из ниоткуда — рыжая голова вынырнула из толпы, и Камилла не сразу поняла, что он обращается именно к ней.

— Камилла, — сказал он, оглядываясь по сторонам. На его лице не было обычной улыбки. — Можно тебя на минуту?

Эби взяла пальто и отошла к выходу, оставив их вдвоём.

— Что случилось? — спросила Камилла.

Финн замялся — впервые за вечер она видела его неуверенным. Он вертел в руках шарф с оленями, теребил край, будто хотел что-то сказать, но не знал, как начать.

— Дэмиан… — наконец выдавил он. — Он не любит, когда кто-то лезет в его дела. Ты это уже поняла.

— И?

— И я не должен этого говорить, — Финн понизил голос до шёпота. — Но он не всегда прав. Он умный — очень. Лучший из тех, кого я знаю. Но иногда он упускает детали. А ты… ты заметила то, что он пропустил.

— Царапину на его руке, — сказала Камилла.

Финн кивнул.

— Он мне рассказал. Не хвалился — так, между прочим. Я знаю его давно. Он никогда не говорит что-то между прочим. Если он упомянул тебя — значит, ты запала ему в память. А это редкость.

Камилла не знала, что ответить.

— Что ты хочешь предложить? — спросила она прямо.

Финн улыбнулся — и его обычная озорная улыбка вернулась, хотя и не в полную силу.

— Я хочу предложить тебе работу, — сказал он. — Неофициальную. Ты будешь замечать то, что он пропускает. А я буду тебе подсказывать, куда смотреть. Тихо. Без шума. Он не узнает.

— Ты хочешь, чтобы я шпионила за твоим боссом?

— Я хочу, чтобы мы нашли убийцу, — поправил Финн. — Дэмиан — лучший. Но даже у лучших бывают слепые зоны. Ты можешь стать его глазами. Моими глазами.

Он посмотрел на неё в упор — серьёзно, без обычного подмигивания.

— Я знаю это дело. Я знаю людей, которые здесь были. Я знаю, кто кому должен, кто с кем спал, кто кого ненавидел. Сплетни — моё оружие. Но мне нужен кто-то, кто умеет видеть. Ты умеешь.

— Откуда ты знаешь?

— Дэмиан сказал, — просто ответил Финн. — А он не бросается словами. Если он сказал «она заметила», значит, она заметила. Это комплимент. Самый большой из тех, что он вообще способен сделать.

Камилла молчала. В голове был хаос — усталость, страх, странное возбуждение от того, что её впускают туда, куда она всегда хотела попасть.

— Что я должна делать? — спросила она наконец.

— Сейчас — ничего, — Финн достал из кармана визитку и протянул ей. На сером картоне было напечатано только имя: Финн О’Коннор и номер телефона. Никакой должности, никакой компании. — Иди домой. Отдохни. Завтра напиши мне. Я скажу, где и когда встретиться.

Он снова оглянулся — на этот раз тревожно.

— Только никому ни слова. Особенно Дэмиану. Если узнает — убьёт. Сначала меня, потом тебя. Не в прямом смысле, конечно. Он не убийца. Но выгонит — и ты его больше никогда не увидишь. А мне без работы станет скучно.

— Ты боишься его?

— Нет, — Финн усмехнулся. — Я его люблю. Как брата, которого никогда не было. Поэтому и хочу помочь. А для этого мне нужна ты.

Камилла спрятала визитку в карман пальто — туда, где ещё недавно лежал брелок. Там теперь было пусто. Но ощущение важности, ответственности — оно осталось.

— Я подумаю, — сказала она.

— Не думай слишком долго, — Финн уже уходил, но на полпути обернулся и подмигнул — в последний раз за этот долгий вечер. — Убийца не ждёт. И Рождество не за горами.

Он исчез в толпе, и Камилла осталась одна у вешалки — с визиткой в кармане и сотней вопросов в голове.

Эби ждала её на улице, кутаясь в пальто.

Мороз был крепким — градусов десять, не меньше. Дыхание вырывалось облачками пара и тут же рассеивалось в темноте. Снег перестал идти, но небо оставалось низким, тяжёлым, без единой звезды.

— Что он хотел? — спросила Эби.

— Предложил работу, — уклончиво ответила Камилла.

— Какую?

Камилла помолчала. Стоило ли рассказывать? Эби и так была напугана. Её видения — если это были видения — выбили её из колеи. Но с другой стороны, если уж не доверять подруге, то кому тогда?

— Он хочет, чтобы я помогала расследовать убийство, — сказала Камилла тихо. — Тайно. Чтобы Дэмиан не знал.

Эби остановилась.

— Это опасно, — сказала она.

— Тот, кто убил Лирен, всё ещё на свободе. Он может быть где угодно.

— Поэтому я и должна помочь.

— Камилла…

— Эби, — Камилла взяла её за руки. Подруги стояли посреди заснеженной улицы, фонари отбрасывали длинные тени на сугробы, и где-то далеко лаяла собака. — Ты сама сказала: тёмная вода, крик, карты, которые горят. Ты что-то видишь. Что-то, чего не вижу я. Может быть, твои видения — это тоже часть расследования.

Эби побледнела ещё сильнее.

— Я не хочу в это ввязываться.

— Ты уже ввязалась, — мягко сказала Камилла. — Как только карты рассыпались у тебя в руках. Как только ты сказала, что видела лицо убийцы.

— Я не говорила, что видела лицо.

— Ты сказала, что видела руки, — поправила Камилла. — Эби, я не знаю, как это работает. Я никогда не верила в магию. Но я верю в тебя. Если ты что-то чувствуешь — это не случайность.

Эби долго молчала. Её почти чёрные глаза блестели в свете фонарей — влажные, испуганные, но твёрдые.

— Тёмная вода, — повторила она шёпотом. — Кто-то кричит. Я не знаю, кто. И карты — они горят. Чьи-то руки сжигают их. Может быть, мои. Может быть, чужие.

— Мы разберёмся, — сказала Камилла. — Обещаю.

Они обнялись — крепко, по-настоящему, как в детстве, когда мир был простым и понятным.

За их спинами горели окна особняка, где Дэмиан Блэквуд всё ещё разбирал улики. Финн, наверное, уже пил кофе в своей машине. Полицейские заканчивали последние протоколы.

А где-то в городе ходил человек, который этой ночью убил певицу.

И никто, кроме Камиллы, не знал, что расследование только начинается.

---

Такси подъехало через десять минут. Эби села на заднее сиденье и сразу закрыла глаза — то ли спать, то ли снова видеть то, чего не должна была видеть. Камилла устроилась рядом, достала из кармана визитку Финна и долго смотрела на серый картон.

Финн О’Коннор. Только имя. Только телефон.

Она спрятала визитку обратно и отвернулась к окну. За стеклом проплывал ночной Лондон — заснеженные крыши, редкие прохожие, витрины с рождественскими украшениями, которые выглядели теперь чужими, ненужными.

Кто ты, Дэмиан Блэквуд? — думала она. Почему твой помощник предлагает мне играть против тебя? И почему я соглашаюсь?

Ответа не было.

Только снег падал на спящий город, и где-то в темноте кричала женщина — в видениях Эби, которые нельзя было объяснить, но нельзя было и игнорировать.