Рождественское Желание

Полицейские заполнили зал как вода, просачивающаяся сквозь трещины в плотине.

Их было много — Камилла сбилась со счёта после седьмого. Они двигались бесшумно, с той особенной, отточенной годами практики экономией движений, которая превращает человека в механизм. Форменные куртки темнели среди вечерних платьев и смокингов как пятна нефти на праздничной скатерти.

Один из полицейских — молодой, с рыжеватыми усами и усталыми глазами — направился прямо к Камилле.

— Мисс Парсонс? — спросил он, сверяясь с планшетом.

— Да.

— Пройдёмте со мной.

Эби сжала её руку на прощание так сильно, что захрустели костяшки. Камилла мягко высвободилась и последовала за полицейским.

Он провёл её через весь зал — мимо застывшей ели, мимо фуршетных столов, где никто уже не брал еду, мимо группы гостей, которые о чём-то яростно спорили шёпотом. Занавес на сцене был задёрнут — теперь не разглядеть даже силуэтов за кулисами. Осветители погасли, и в полумраке гирлянды казались не золотыми, а какими-то больными, желтушными.

За сценой обнаружился длинный коридор с несколькими дверями. Полицейский открыл одну из них и жестом пригласил Камиллу внутрь.

Это была гримёрка — небольшая, тесная, заставленная вещами, которые ещё час назад принадлежали живой женщине. Туалетный столик ломился от баночек с тоналкой и пудрой — на некоторых остались отпечатки пальцев. Помада, похожая на кровавый след, валялась рядом с рассыпанными тенями для век. На спинке стула висела шёлковая накидка, расшитая бисером — Камилла почему-то не могла отвести от неё взгляд. Она представила, как Лирен накидывала её на плечи перед выходом на сцену. Поправляла волосы перед зеркалом. Улыбалась своему отражению.

И больше никогда не увидит его.

Посреди комнаты стоял стол, на котором лежала раскрытая папка с надписью «Лирен» и несколько листов, исписанных мелким, почти каллиграфическим почерком. Рядом — лупа, блокнот, ручка.

И за этим столом сидел он.

Тот самый незнакомец из сквера. Тот, кто выгнал её из-за кулис, нависнув над ней у стены своим нечеловеческим холодом.

Теперь он был без пиджака — только белая рубашка с закатанными до локтя рукавами. Камилла заметила, что ткань на левом предплечье чуть влажная — будто он мыл руки и плохо их вытер. Наверное, после осмотра тела. Пальцы у него были длинные, с аккуратными ногтями, без колец. Только на внутренней стороне запястья — маленькая татуировка: несколько чёрных точек, сложенных в созвездие, которого Камилла не узнала. Возможно, его не существовало в природе.

Он не поднял головы, когда она вошла. Чёрная ручка скользила по бумаге, оставляя ровные, без единой помарки строки.

— Садитесь, — сказал он, кивком указав на стул напротив.

Стул оказался скрипучим. В тишине гримёрки этот звук прозвучал почти оглушительно — как выстрел. Камилла поморщилась и постаралась сесть так, чтобы не скрипеть больше.

— Вопросы будете задавать вы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — А не полиция?

— Полицейские задают формальные вопросы, — ответил он, всё ещё не поднимая глаз. — Я — по существу.

Камилла смотрела на его руки. Как они двигались — плавно, экономно, без лишних жестов. Каждое движение было просчитано, как у хирурга или музыканта. Она поймала себя на мысли, что может смотреть на них вечно.

— Вы Дэмиан Блэквуд, — сказала она.

Теперь он поднял взгляд.

Серые глаза. В полумраке гримёрки они казались почти прозрачными — такими светлыми, что в них можно было утонуть, как в тумане. И такими же холодными. Ни одной искры. Ни одного намёка на то, что под этой ледяной корой может быть что-то живое.

— Ваш помощник представился, — пояснила Камилла, хотя он не спрашивал. — В зале. Рыжий.

— Финн, — Дэмиан произнёс имя помощника с таким выражением, будто говорил о неизлечимой болезни. — Он не умеет держать язык за зубами.

— Он сказал, что вы лучший.

— Он много чего говорит, — Дэмиан отложил ручку и откинулся на спинку стула. — Но сейчас не о нём.

Он взял со стола блокнот и перелистнул несколько страниц назад. Камилла заметила, что он пишет слева направо, но буквы наклонены влево — необычный почерк. Сложный. Закрытый.

— Вы были в зале, когда всё случилось? — спросил он, глядя в блокнот.

— Да.

— Что вы видели?

— Лирен пела, — начала Камилла. Она старалась вспоминать каждую деталь, словно пересматривала фильм на замедленной перемотке. — Закончила песню, поклонилась. Потом ушла за сцену. Через несколько минут — может, три, может, четыре — выбежала какая-то девушка и закричала.

— Вы заметили кого-то, кто вёл себя странно? Уходил в ту же сторону, что и певица? Или, наоборот, слишком быстро вернулся?

Камилла закрыла глаза. Зал, лица, смех, бокалы, гирлянды. Она прокручивала картину снова и снова, но каждый раз натыкалась на одно и то же.

— Я не следила за гостями, — призналась она. — Я смотрела на сцену. Это было выступление Лирен. Я ждала его четыре года.

— Понятно, — Дэмиан сделал пометку в блокноте. Ручка скрипнула по бумаге. — Значит, вы не видели ничего полезного.

Это был не вопрос. Утверждение. И в нём снова — то же ледяное равнодушие, которое Камилла почувствовала за кулисами. Она была для него пустым местом. Бесполезным свидетелем, которому нечего сказать.

— Можете идти, — бросил он, возвращаясь к записям.

Камилла встала. Стул снова противно скрипнул. Она уже сделала шаг к двери, когда рука сама собой полезла в карман платья.

И нашарила холодный металл.

Она забыла. Как она могла забыть? Брелок всё это время лежал там, прижатый к бедру, — немой свидетель их первой встречи. Той, в сквере, когда мир ещё не рухнул и Рождество пахло только мандаринами и снегом.

— Я должна кое-что вернуть, — сказала Камилла, оборачиваясь.

Дэмиан поднял бровь.

Она подошла к столу и положила брелок перед ним. Маленькая металлическая книга звякнула о деревянную поверхность.

— Вы обронили это в сквере. Когда мы столкнулись. Я подобрала, но не успела окликнуть.

Дэмиан взял брелок. Медленно повертел в пальцах. Его лицо не изменилось — только желваки чуть напряглись.

— Ты хранила его, — сказал он. Не вопрос.

— Лежал в кармане пальто. Я собиралась вернуть, если снова встречу.

Он хотел убрать брелок в карман, но Камилла вдруг подалась вперёд и перехватила его руку. Не думая. Просто заметила то, что должно было быть неважным — но почему-то заставило сердце биться чаще.

— Подождите, — сказала она.

Её пальцы сомкнулись на его запястье. Кожа была тёплой. Пульс — ровным, спокойным. Он не отдёрнул руку. Только посмотрел на неё сверху вниз с ледяным любопытством.

— Что это? — спросила Камилла, указывая на тонкую красную полосу на тыльной стороне его ладони. — У вас порез.

Дэмиан опустил взгляд. Царапина была свежей — неглубокой, но заметной. Края ещё не затянулись, и в одном месте выступила крошечная капля крови, уже успевшая засохнуть.

— Ничего, — ответил он, пытаясь освободить руку.

— Это не ничего, — Камилла не отпустила. — Вы осматривали тело. Лирен. Вы нашли что-то острое? Застёжка? Брошь? Украшение?

Дэмиан замер.

Впервые за весь вечер его ледяная маска дала трещину. Не потому, что он испугался. А потому, что она угадала.

— Откуда ты знаешь? — спросил он тихо.

— У вас на руке царапина, — сказала Камилла. — Тонкая, но глубокая. Оставлена не ножом и не стеклом. Слишком правильная форма. Я такие видела в книгах по криминалистике — их оставляют застёжки ювелирных украшений, если дёрнуть резко.

Дэмиан смотрел на неё долгую секунду. Потом медленно, очень медленно, развернул ладонь — открывая царапину целиком.

— На кулоне Лирен сломана застёжка, — сказал он. — Один край острый, как лезвие. Когда я осматривал тело, я порезался. Не обратил внимания.

— Значит, кулон срывали с силой, — сказала Камилла. — И застёжка за что-то зацепилась.

Она отпустила его руку — но не отвела взгляд. Их глаза встретились: её — светло-голубые, сейчас почти серые от напряжения; его — холодные, как зимнее небо, но с какой-то новой, едва заметной искрой.

— Ты права, — сказал Дэмиан. — Кулон сорвали с шеи. Убийца забрал его с собой. Застёжка сломалась в тот момент и оставила царапину.

— На вашей руке, — добавила Камилла. — Значит, вы держали кулон в руках. Или касались того места, где он был.

Дэмиан ничего не ответил. Он убрал брелок в карман — теперь уже навсегда — и снова посмотрел на свою ладонь. Царапина алела на бледной коже, как клеймо.

— Ты заметила то, что я пропустил, — сказал он наконец. — Я осматривал тело, но не обратил внимания на собственную руку.

— Иногда мы не видим того, что прямо перед нами, — тихо сказала Камилла.

Дэмиан поднял на неё глаза. В них не было тепла — ещё нет. Но исчезло равнодушие. Она больше не была для него пустым местом.

— Какое у тебя имя? Я не запомнил из полицейского списка.

Камилла растерялась от неожиданности. Этот вопрос — после всего ледяного презрения — прозвучал почти тепло. Или ей только показалось?

— Камилла, — ответила она. — Камилла Парсонс.

— Камилла, — повторил он, пробуя имя на вкус. В его устах оно прозвучало иначе — глубже, твёрже, чем когда его произносили родители или Эби. — Если увидишь кого-то или что-то подозрительное, сообщи в первом порядке мне.

— Хорошо.

Дэмиан отвернулся к своим записям — резко, словно хотел оборвать разговор до того, как они скажут лишнего. Но Камилла не уходила.

Она стояла у порога, сжимая в кармане пустоту — туда, где ещё недавно лежал брелок.

— Дэмиан, — позвала она.

Он поднял голову.

— Мы найдём его, — сказала Камилла тихо, но твёрдо. — Убийцу. Я знаю.

Он ничего не ответил. Но и не сказал ей убираться.

Камилла вышла в коридор и прислонилась к стене. Ладони дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что это было — страх или возбуждение. Или странное, пугающее чувство, которое она не решалась назвать.

Эби ждала её в зале — бледная, с красными глазами, но держалась.

— Ну как? — спросила она.

— Он… — Камилла запнулась, подбирая слова. — Он не выгнал меня во второй раз.

— Это прогресс?

— Не знаю, — Камилла посмотрела в сторону сцены, за которой остался Дэмиан. — Наверное.

Из-за колонны вышел Финн — с чашкой кофе в одной руке и тарталеткой в другой. Увидев Камиллу, он расплылся в улыбке.

— Ну что, пережила допрос? — спросил он. — Босс был в своём репертуаре? Ледяной взгляд, короткие вопросы, ощущение, что ты уже виновата?

— Что-то вроде того, — призналась Камилла.

Финн хмыкнул и откусил кусок тарталетки.

— Первый раз он всех так встречает. Не пугайся. Если ты ему не понравилась, он бы просто молчал и смотрел сквозь тебя. А если разговаривал — значит, есть шанс.

— На что?

Финн подмигнул.

— На то, что он тебя запомнит. А это, поверь, уже достижение.

Камилла перевела взгляд на сцену. За занавесом мелькнула тень — высокая, прямая. Дэмиан Блэквуд.

Она сжала пустой карман и подумала, что сегодняшний вечер изменил что-то в ней. Навсегда.

Но теперь у неё было то, чего не было у полиции.

Не брелок.

А его доверие.