Рождественское Желание

Крик девушки за сценой ещё не затих, а зал уже взорвался паникой.

Этот звук был странным — не похожим на крик ужаса в кино или театре. В нём слышалась такая первобытная, животная нота, от которой у Камиллы свело живот. Она смотрела, как осыпается праздник, словно карточный домик: кто-то ронял бокалы, кто-то хватался за сердце, кто-то в истерике звонил по телефону, хотя связь, казалось, пропала у всех одновременно.

Эби вцепилась в её руку мёртвой хваткой. Ногти впились в запястье, но Камилла не чувствовала боли — только тягучую, холодную тяжесть в груди.

— Не выходить из зала! — голос организатора перекрыл шум. Мужчина в чёрном костюме стоял у центрального входа, раскинув руки, словно защищая проход невидимой стеной. — Двери закрыты до приезда полиции. Прошу всех сохранять спокойствие.

Спокойствие. Смешное слово в комнате, где только что умерла певица, которую Камилла слушала четыре года. Четыре года — достаточно, чтобы чужой голос стал частью твоей жизни.

— Камилла, нам нужно уйти, — прошептала Эби. Её лицо под смуглой кожей приобрело землистый оттенок.

— Не получится, — Камилла кивнула на двух крепких мужчин, вставших у дверей. Телефоны не работали — кто-то глушил сигнал. Или просто перегруженные вышки не справлялись с тысячей звонков одновременно.

Но был и другой голос. Тот, что звучал внутри неё, перекрывая панику. Голос, который шептал: посмотри. Запомни. Это происходит наяву.

— Стой здесь, — сказала Камилла, мягко освобождая руку.

— Ты куда?!

Камилла уже шла. Сквозь толпу, вдоль колонн, мимо застывшей ели, игрушки на которой продолжали беззаботно сверкать в золотых огнях гирлянд. Она почти бежала, не отдавая себе отчёта в том, зачем. Ноги сами несли её к сцене, туда, где ещё минуту назад звучал голос Лирен.

За кулисами царил хаос.

Это было похоже на муравейник, в который сунули палку. Люди метались, натыкаясь друг на друга, кто-то плакал, кто-то кричал в телефон — хотя связи всё равно не было, просто по инерции. Осветители застыли у пультов с бледными лицами, техники перешёптывались, никто не знал, что делать. В углу какая-то девушка в блестящем платье сползла по стене на пол и сидела, обхватив колени, глядя в одну точку.

И только один человек не суетился.

Он стоял на коленях возле тела.

Камилла узнала его сразу. Тот самый — из сквера. Серое пальто исчезло, и теперь она видела его фигуру: широкие плечи обтягивала белая рубашка, верхняя пуговица расстёгнута, рукава закатаны до локтя. Напряжённые мышцы рук перекатывались под тканью, когда он осторожно, почти невесомо касался края серебристого платья Лирен. Его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями — двигались медленно, словно он читал невидимые письмена, вышитые на ткани.

Он не носил перчаток. Камилла почему-то запомнила эту деталь. В фильмах детективы всегда в перчатках. А этот — нет.

— Я же сказал: не приближаться, — произнёс он, не поднимая головы.

Голос был низким, тихим — но таким, что ослушаться казалось невозможным. В нём не было угрозы. Было что-то пострашнее: абсолютная уверенность в том, что ему подчинятся.

Камилла замерла на месте. Ей следовало уйти. Но ноги не слушались.

— Ты кто? — он наконец поднял взгляд.

Серые глаза. Она запомнила в этот вечер — холодные, как туман над рекой. Но сейчас, в тусклом свете закулисных ламп, они казались ещё более льдистыми. В них не было ни злости, ни раздражения. Вообще ничего. Словно перед ней сидел не человек, а механизм, настроенный на одну задачу.

— А, — произнёс он после секундного молчания. — Узнаю. Ты та, что уткнулась носом мне в спину. А потом — облокотилась на плечо, приняв за подругу.

В его голосе не было насмешки. Только констатация факта. Камилла почувствовала, как жар разливается по щекам — от унижения, от неловкости, от того, что он запомнил её в таком глупом виде.

— Мне жаль, я не хотела…

— Что ты здесь делаешь? — перебил он. Встал. Оказалось, что он намного выше — Камилле пришлось задрать голову, чтобы смотреть в лицо. — Это место преступления. Убирайся.

— Я хочу помочь.

Слова вылетели сами собой, прежде чем она успела их обдумать.

Он посмотрел на неё так, словно она объявила, что умеет летать. Его бровь чуть приподнялась — единственное движение, выдавшее эмоцию.

— Помочь? — повторил он. И сделал шаг вперёд.

Камилла инстинктивно отступила. Он шагнул снова — и она снова отступила, пока её спина не упёрлась во что-то холодное. Стена. За спиной была стена, и отступать было некуда.

Он навис над ней — не агрессивно, нет. Скорее как тень, закрывающая солнце. Она видела теперь каждую деталь его лица: лёгкую щетину, острую линию скул, тёмные волосы, уложенные, но уже начинающие выбиваться из причёски. Он был близко — слишком близко для незнакомца.

— Чем именно ты хочешь помочь? — спросил он тихо. — Книжками Агаты Кристи? Или, может, ты умеешь брать отпечатки пальцев?

Его дыхание было тёплым — странный контраст с ледяными глазами. Камилла сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. Она не знала, чего в ней больше — страха или злости.

— Я много читала…

— Чтение и реальность — разные вещи, — перебил он, и его голос стал жёстче. — В книгах убийства красивые. Симметричные. С отгадкой в последней главе. В жизни — нет. В жизни люди умирают по-настоящему. А те, кто лезет не в своё дело, только мешают. И оставляют следы, которых не должно быть.

Каждое слово было холодным, как пощёчина. Камилла чувствовала, как глаза начинают щипать — от обиды, от унижения, от того, что он прав. Она действительно ничего не умела. Только читать чужие истории.

— Полиция будет через десять минут, — он отступил на шаг, и воздух снова стал доступным для дыхания. — Если хочешь быть полезной — держись подальше. Жди в зале. Не трогай ничего. Не говори ни с кем.

Он отвернулся, и его спина стала непреодолимой стеной. Разговор окончен.

Камилла выбежала из-за кулис, почти не помня, как двигалась. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, ладони дрожали. Только в зале, среди шумных, перепуганных гостей, она позволила себе выдохнуть.

— Камилла! — Эби бросилась к ней, схватила за плечи, заглянула в лицо. — Ты белая как мел. Что случилось? Кто это был?

— Не знаю, — выдохнула Камилла. — Я не знаю, кто он. Но он… он ведёт расследование. Велел никого не выпускать.

Эби побледнела ещё сильнее — казалось, дальше некуда.

Они стояли у колонны, наблюдая за залом. Гости разбились на группки — кто-то рыдал в углу, кто-то пил шампанское с видом делового человека на скучном совещании, кто-то просто молча смотрел в одну точку. Камилла заметила мужчину в дорогом костюме, который стоял у окна с абсолютно спокойным лицом. И женщину, которая слишком быстро обмахивалась веером, хотя в зале было прохладно.

Она пыталась запомнить их лица. Вдруг это важно?

Но больше всего она думала о нём. О его ледяных глазах. О том, как он назвал её книжки — «Агата Кристи» — словно это было ругательство. О том, как близко он стоял, и как странно билось её сердце — от страха или от чего-то ещё, она не хотела себе признаваться.

За окнами послышались сирены.

— Ну вот, — сказал кто-то из гостей. — Сейчас начнётся.

Полицейские машины подъезжали одна за другой, мигая синими огнями. В их свете заснеженный двор перед особняком казался больничной палатой — холодной, стерильной, чужой.

Двери распахнулись. В зал вошли люди в форме — шестеро, с суровыми лицами и быстрыми шагами. Они рассредоточились: двое встали у выходов, остальные начали обходить гостей, что-то помечая в планшетах.

Камилла с Эби прижались к колонне, стараясь не привлекать внимания. Вокруг них говорили шёпотом — о том, что убийца всё ещё здесь, что никто не выходил с момента крика, что полиция будет допрашивать каждого.

— Скукотища, — раздался голос прямо над ухом.

Камилла вздрогнула и обернулась.

Рядом стоял парень, которого она не заметила — слишком яркий, чтобы слиться с толпой, но каким-то чудом умудрявшийся оставаться незамеченным. Огненно-рыжие волосы торчали в разные стороны, словно он только что снял шапку после долгой прогулки на ветру. Веснушчатое лицо расплывалось в улыбке, которая здесь, среди бледных и перепуганных гостей, выглядела почти неприлично. На нём был ярко-синий пиджак, под которым виднелась рубашка в мелкий цветочек — Камилла никогда не видела мужчин в таких рубашках, если только на концертах восьмидесятых. На шее болтался шарф с оленями, конец которого свисал почти до пояса.

— Простите, что? — не поняла Камилла.

— Я говорю, атмосфера подкачала, — парень сунул руки в карманы и обвёл зал оценивающим взглядом. — Шампанское льётся рекой, труп за кулисами, все друг друга подозревают. А музыки нет. Даже рождественские песни выключили. Это уже не вечеринка, а какой-то нуарный фильм без нормального саундтрека.

Камилла растерянно моргнула. Она не знала, как реагировать на эту странную смесь цинизма и веселья.

— Вы… вы здесь работаете? — спросила она осторожно.

— Работаю, отдыхаю, развлекаюсь, — парень подмигнул. — Я, знаешь ли, человек широкого профиля.

Эби, которая до этого молчала, вдруг подала голос — тихий, почти шёпот:

— Вы знаете, что там происходит? За сценой?

Парень посмотрел на неё, и его улыбка на секунду стала мягче. Не исчезла — просто потеряла налёт шутовства.

— Босс разбирается, — сказал он уже без прежней развязности. — Если кто и сможет найти убийцу — то он.

— Босс? — переспросила Камилла. — У вас есть босс?

— А ты думала, я сам сюда пришёл? — парень хохотнул. — Нет, детка, я на подхвате. Приношу кофе, слушаю нытьё, делаю вид, что мне интересно. Но вообще — я помощник.

Он протянул руку — ладонь широкая, с длинными пальцами, на одном из которых блестело серебряное кольцо.

— Финн. Финн О’Коннор.

Камилла пожала его руку. Крепкое рукопожатие, тёплое, живое — не чопорное, как у гостей в этом зале, а настоящее.

— Камилла, — представилась она. — А это Эбигейл, моя подруга.

— Очень приятно, — Финн перевёл взгляд с одной на другую, и его улыбка снова стала озорной. — Красивый вечер для убийства, правда? Я имею в виду — все такие нарядные. Даже труп, говорят, в шикарном платье.

— Вы невыносимы, — выдохнула Эби.

— Спасибо, я стараюсь.

Камилла не знала, смеяться или возмущаться. Этот Финн был похож на солнечного зайчика, который каким-то чудом пробрался в склеп. Неуместный, почти оскорбительный в своём веселье — но почему-то от него не хотелось отворачиваться.

— А кто ваш босс? — спросила она. — Тот мужчина за сценой?

Финн кивнул.

— Дэмиан Блэквуд. Частный детектив. Сухарь, каких свет не видывал. Ледяной тип, не улыбается, не шутит, на людей смотрит так, будто они уже виноваты во всех преступлениях мира.

Дэмиан Блэквуд. Камилла повторила про себя имя, пробуя его на вкус. Блэквуд. Чёрный лес. Подходящая фамилия для человека с такими глазами.

— А он… он может найти убийцу? — спросила Эби.

Финн посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах — серо-зелёных, цвета морской волны — мелькнуло что-то серьёзное.

— Детка, — сказал он тихо, — Дэмиан не брался ни за одно дело, которое не раскрыл. У нас статистика — сто процентов. Если он здесь, то убийцу найдут. Вопрос только в том, как быстро.

Камилла снова посмотрела в сторону сцены. Занавес колыхался — кто-то прошёл за ним, оставив колебание ткани. Она не видела Дэмиана, но чувствовала его присутствие. Как холод, идущий из-за кулис.

— Он выгнал меня оттуда, — сказала она.

— Естественно, — Финн не удивился. — Он всех выгоняет. Место преступления — священная территория. Для него, по крайней мере. И вообще, он не любит, когда кто-то вмешивается. Работает один.

— Кроме вас, — заметила Эби.

— Кроме меня, — согласился Финн. — Я — исключение. Потому что я приношу ему кофе и пиццу. И иногда — информацию. Он не признаётся, но без меня бы пропал.

В этот момент за кулисами послышался голос — тот самый, низкий и ледяной. Дэмиан что-то говорил полицейскому, и хотя слов было не разобрать, интонация не оставляла сомнений: он привык командовать.

— Тебя, кстати, вероятно, позовут на допрос, — сказал Финн, поворачиваясь к Камилле. — Ты была в зале, когда всё случилось?

— Да, — кивнула она.

— Тогда готовься. Полицейские задают скучные вопросы. Мой босс — правильные. Но он тебя пока не тронет — сначала обработает сцену.

— И что мне делать? — спросила Камилла.

Финн пожал плечами и снова подмигнул — в какой уже раз за вечер.

— Ждать, — сказал он. — И не лезть под руку. Это самое полезное, что можно сделать в такой ситуации.

Он отошёл к фуршетному столу, ловко стащил с подноса тарталетку и отправил в рот, не дожидаясь, пока его обслужат.

— Странный тип, — тихо сказала Эби.

— Но полезный, — ответила Камилла. — Теперь мы хотя бы знаем, кто руководит расследованием.

Дэмиан Блэквуд. Частный детектив. Человек, который смотрит на всех как на подозреваемых.

Камилла перевела взгляд на занавес, за которым скрывался незнакомец из сквера. И почему-то подумала, что это, наверное, самый странный рождественский вечер в её жизни.