Ноктэр

Я проснулась позже обычного.

Телефон на прикроватной тумбочке показывал 10:23.

Несколько секунд я просто лежала, пытаясь понять, почему даже сон не принёс облегчения.

Сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату проникал холодный утренний свет. Где-то далеко каркнула ворона, и почти сразу воцарилась тишина.

Я села на кровати и провела ладонью по лицу.

Перед глазами снова вспыхнул вчерашний вечер.

Особняк Вальмонтов.

Музыка.

Танец с Ноксом.

И голос Ричарда.

Аэрин Морвель.

Я отбросила одеяло и уже собиралась подняться, когда взгляд случайно упал на колено.

Серые трещины.

Тонкие.

Будто кто-то прочертил их острым лезвием.

Я нахмурилась.

Что-то было не так.

Несколько секунд я просто смотрела на колено, пытаясь понять, что именно изменилось.

А потом сердце неприятно сжалось.

Вчера трещины заканчивались чуть выше коленной чашечки.

Теперь — нет.

За ночь они расползлись выше.

Совсем немного.

На несколько сантиметров.

Но этого оказалось достаточно.

Я замерла.

Нет...

Не может быть.

Я осторожно провела пальцами по коже.

Трещины не болели.

Подушечки пальцев не чувствовали ничего необычного.

Только я прекрасно видела их.

— Вот чёрт... — едва слышно выдохнула я.

После контакта с эльмарисом смерть неизбежна.

В груди неприятно похолодело.

Нет.

Мне просто кажется.

Я судорожно сглотнула.

Я себя накручиваю.

Я ещё раз посмотрела на ногу.

Не показалось.

Вчера их было меньше.

Я была готова поклясться в этом.

На несколько секунд меня охватила почти животная паника.

Я схожу с ума...

Именно эта мысль оказалась страшнее любых трещин.

Я быстро опустила штанину, будто ткань могла скрыть не только серые линии, но и нарастающий страх.

Глубоко вдохнув, заставила себя подняться.

После душа стало легче. Тёплая вода смыла остатки сонливости, но не тяжесть в голове.

Перед зеркалом я ненадолго задержалась. Лёгкий слой тонального крема. Немного туши. Бальзам для губ.

Я никогда не любила яркий макияж. Просто хотелось выглядеть немного свежее, чем чувствовала себя на самом деле.

Высушив волосы, я даже не стала тратить время на укладку. Влажный воздух Ноктэра всё равно за несколько минут превратил бы мои кудри в привычные завитки. Поэтому я просто собрала волосы в низкий хвост, окончательно смирившись с тем, что Ноктэр всё равно сделает по-своему.

Я достала из шкафа привычные тёмно-синие джинсы с лёгким клёшем и серую толстовку с капюшоном. После вчерашнего вечера в особняке Вальмонтов хотелось снова почувствовать себя собой.

Без платьев.

Без каблуков.

Без чужих взглядов.

Я натянула белые кеды, закинула на плечо сумку и только тогда заметила лежавший на столе старый блокнот.

Потёртая тёмная обложка.

Пожелтевшие страницы.

За ночь вопросов стало только больше.

Вчера Нокс предложил принести блокнот к нему домой.

«Постараюсь. Не люблю обещать то, чего не знаю», — сказал он тогда.

Я убрала блокнот в сумку и ещё раз оглядела комнату.

Убедившись, что ничего не забыла, вышла из комнаты.

Спустившись на первый этаж, я сразу почувствовала запах свежесваренного кофе.

Эстен уже сидел за кухонным столом, держа в руках газету. Очки, как обычно, держались где-то на самом кончике носа, а рядом медленно остывала кружка.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — буркнул он, не отрываясь от чтения.

— Судя по вашему голосу, ничего хорошего там не написали?

— Хорошие новости давно никто не печатает, — проворчал Эстен, переворачивая страницу. — Они плохо продаются. Вот если сосед зарубил соседа лопатой — это пожалуйста. Первая полоса. Вы же журналисты. Без крови вам неинтересно.

Я невольно улыбнулась.

— Завтракать будешь? — поинтересовался Эстен. 

— Нет, спасибо.

— Опять к Тедди?

Я кивнула.

— Давно у него не была.

Старик тихо хмыкнул.

— Смотри, ещё начнёт думать, что ты ходишь туда ради его стряпни.

— А разве не ради неё?

— Нет. Ради его бесконечной болтовни.

На самом деле дело было вовсе не в кофе. После вчерашнего вечера имя Аэрин не выходило у меня из головы.

Я могла спросить об этом Эстена, но почему-то не хотела. Что-то подсказывало: если старик и знает ответ, добровольно он им не поделится.

А вот Тедди...

Тедди всегда любил поговорить.

— Сегодня, наверное, вернусь позже.

Старик поднял глаза поверх газеты.

— Это ещё почему?

— Вчера Нокс попросил принести ему блокнот, который я нашла в библиотеке. Хочу показать его, вдруг он сможет что-нибудь объяснить.

Эстен несколько секунд молчал.

— Блокнот...

— Да.

— Покажи-ка.

Я расстегнула сумку и протянула ему блокнот.

Эстен взял его без единого вопроса.

Провёл большим пальцем по потёртой обложке.

Перелистнул несколько страниц.

Его лицо почти не изменилось. Только взгляд на мгновение стал тяжелее. Так быстро, что я тут же решила: мне просто показалось.

Через секунду Эстен уже захлопнул блокнот и протянул его обратно.

— Старый, — хмыкнул он. — Бумага хорошая. Сейчас такую уже не делают.

— И всё?

Он поднял на меня взгляд.

— А ты ожидала, что он сейчас заговорит?

— Хотя бы надеялась, что вы узнаете почерк.

Эстен негромко фыркнул.

— В Ноктэре половина жителей пишет так, будто курица лапой по чернилам пробежалась. Ничего знакомого. — Старик снова развернул газету. — Если мальчишке интересно — пусть копается.

Я убрала блокнот обратно в сумку.

Мне показалось, что взгляд Эстена на мгновение задержался на потёртой обложке. Но уже через секунду старик снова уткнулся в газету, будто ничего не произошло.

— Не задерживайся допоздна, — бросил он, не поднимая глаз. — Сегодня туман придёт раньше обычного.

Прохладный утренний воздух встретил меня привычной сыростью. Туман лениво стелился между домами, скрывая дальние улицы.

К Ноксу я не спешила.

Сначала мне нужно было поговорить с Тедди. 

И, если быть честной, чашка его крепкого кофе сейчас тоже была бы очень кстати.

Колокольчик над дверью весело звякнул, едва я вошла внутрь. Запах свежей выпечки, кофе и корицы мгновенно вытеснил из головы холод улицы.

— Madonna mia!

Я едва успела снять капюшон, как из-за стойки показался Тедди.

Невысокий, в белом фартуке, весь перепачканный мукой. Он всплеснул руками так, будто я только что вернулась из кругосветного путешествия.

— Элиа! — Он быстро вышел из-за стойки. — Ты решила, что старый Тедди уже умер?

Я рассмеялась.

— Всего несколько дней прошло.

— Всего? — он возмущённо прижал ладонь к груди. — Девочка, ты исчезаешь на несколько дней, ничего не говоришь, а потом заходишь с таким видом, будто вчера отсюда ушла.

— Простите, — я виновато улыбнулась.

— Нет, так не пойдёт.

Он строго посмотрел на меня.

Ровно две секунды.

Потом его лицо снова расплылось в широкой улыбке.

— Садись, bella.

Я устроилась у окна.

Тедди тут же исчез на кухне.

Через несколько минут передо мной уже стояла большая кружка горячего кофе и ещё тёплый круассан.

— Вы меня балуете.

— Конечно, — он подмигнул. — Худые журналистки плохо расследуют тайны.

Он опёрся локтями о стойку и внимательно посмотрел на меня.

— А теперь признавайся.

— В чём?

— Куда пропала? Для тебя — несколько дней. А для меня — вечность! — Он театрально прижал ладонь к груди. — Я уже решил, что тебе разонравился мой кофе.

— Не дождётесь.

Тедди снова скрылся на кухне.

Я отломила кусочек ещё тёплого круассана и посмотрела в окно.

Туман ещё не успел сгуститься. Он лишь слегка смягчал очертания домов и прохожих, будто накрыл город полупрозрачной вуалью.

Иногда мне казалось, что Ноктэр существует отдельно от остального мира. Будто за пределами этого города солнце действительно светило.

Я вдруг поймала себя на мысли, что уже с трудом помню, каким ярким бывает утро в Брейнфорде.

Тедди поставил на стол чашку и сел напротив меня.

— Ты ведь пришла не только позавтракать.

Я подняла голову.

— Почему вы так решили?

Он усмехнулся.

— Потому что ты уже пять минут смотришь в окно, а не на еду.

Я помолчала ещё немного.

Потом всё-таки спросила:

— Тедди... можно задать вам один вопрос?

Он как раз сделал глоток чая.

— Конечно, bella.

Я провела пальцем по краю кружки.

— Кто такая Аэрин Морвель?

Тедди вдруг закашлялся.

— Mamma mia... — пробормотал он, поспешно поставив кружку на стол. — Bella, нельзя же задавать такие вопросы, пока человек пьёт чай.

— Простите... Я не думала, что это настолько неожиданно.

Он ещё несколько секунд молча смотрел на меня, будто решая, стоит ли вообще отвечать.

— Имя Аэрин Морвель в Ноктэре не произносят уже много лет. Одни говорят, что девочка исчезла. Другие уверяют, что погибла. А есть и те, кто до сих пор шепчется, будто по ночам она бродит по лесу. Правды теперь уже никто не знает.

Тедди тяжело вздохнул, а потом продолжил:

— Это случилось около двадцати с лишним лет назад, — он задумчиво покрутил кружку в руках. — Говорят, в ту ночь туман был таким густым, что люди не видели собственных рук.

Я молча слушала.

— В ту ночь родилась девочка по имени Аэрин Морвель. — Он поднял на меня взгляд. — В Ноктэре верят, что некоторые дети появляются на свет вместе с туманом. Их называют... детьми тумана.

По моей спине пробежал холодок.

— И что это значит?

— Не знаю, — пожал плечами Тедди. — Каждый объясняет это по-своему. Одни считают их проклятыми. Другие — избранными. Третьи вообще уверены, что это обычные сказки, — он сделал небольшой глоток чая. 

— А вы сами в это верите?

— Не знаю, bella, — он пожал плечами. — Я ведь не отсюда. Родился в Италии. В Ноктэр приехал уже взрослым. Тогда мне казалось, что это просто маленький тихий городок, где люди любят хороший кофе. Потом понял, что здесь больше любят страшные истории.

— Получается, никто уже не сможет отделить факты от слухов?

— Именно. Я рассказываю только то, что слышал от местных. За двадцать с лишним лет эти истории обросли таким количеством подробностей, что теперь уже никто не скажет, где правда, а где чужие страхи.

Я почувствовала, как невольно сильнее сжала кружку.

— Расскажите, что было дальше.

Тедди некоторое время молчал.

— Говорили, смех Аэрин был слышен на полулицы, — тихо сказал Тедди. — Она носилась по всему Ноктэру босиком, возвращалась домой с коленями в ссадинах и вечно испачканными платьями, лазила по деревьям так, что взрослые хватались за голову. Самый обычный ребёнок. — Он ненадолго замолчал. — Поэтому людям было так легко поверить, что виновато не дитя... а то, что жило внутри неё.

Я удивлённо посмотрела на него.

— А что стало с её родителями?

— Мать Аэрин считали самой красивой женщиной в Ноктэре. Говорили, когда она проходила по улице, люди невольно оборачивались ей вслед. Но не только из-за красоты. Она была удивительно доброй.

Тедди на секунду улыбнулся, будто и сам представил эту картину.

— А отец... Он смотрел на свою жену так, будто выиграл у самой жизни. Старики говорили, что они любили друг друга так сильно, что им даже завидовали. — Тедди грустно усмехнулся. — В маленьких городах счастье всегда слишком заметно. Потому что люди верят: если кто-то слишком счастлив, однажды судьба обязательно заберёт своё.

Итальянец замолчал, словно не хотел продолжать.

— Однажды утром родителей Аэрин нашли мёртвыми в лесу. Самой девочки нигде не было.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что с ними произошло?

— Никто этого не знает, — Тедди медленно покачал головой. — Но люди очень быстро нашли виноватого.

— Аэрин...

— Да.

Несколько секунд в кафе было слышно только мерное тиканье настенных часов.

— Поползли слухи, будто именно дитя тумана убило собственных родителей.

— Но ей было всего четыре года...

— Страх никогда не дружил с логикой, — его голос прозвучал неожиданно серьёзно.

Я не нашлась с ответом.

— Через несколько недель появились новые истории, — продолжил Тедди. — Сначала один человек. Потом другой. А через неделю уже весь Ноктэр был уверен, что видели в лесу маленькую девочку, — он понизил голос. — В белом платье... с длинными тёмными волосами... и глазами, которые светились красным в тумане.

По моей спине пробежал холодок.

— Тело девочки так и не нашли?

— Нет, — он тяжело выдохнул. — На том месте, где нашли её родителей, спустя время выросли первые эльмарисы.

Моё сердце пропустило удар.

— До этого их не было?

— По крайней мере, так рассказывают местные.

Я невольно посмотрела на своё колено, скрытое тканью джинсов. Серые трещины словно снова напомнили о себе.

— Совпадение? — тихо спросила я.

Тедди грустно улыбнулся.

— В Ноктэре очень не любят это слово. — Он хлопнул ладонями по стойке и снова стал похож на самого себя. — Ладно, bella. Хватит о грустном. Иначе мой лучший круассан совсем остынет.

— Спасибо.

— За круассан?

— За то, что рассказали.

Он покачал головой.

— Я почти ничего не рассказал.

Эта фраза почему-то прозвучала страшнее всего, что я услышала за последние несколько минут.

Я молча допила кофе.

Когда я поднялась из-за стола, Тедди уже возился у кофемашины, будто нашего разговора вовсе не было.

— До встречи, bella!

— До встречи, Тедди.

Колокольчик над дверью тихо звякнул.

На улице меня снова встретил сырой воздух Ноктэра.

Я сделала несколько шагов и машинально оглянулась.

Тедди стоял за стойкой.

Он смотрел туда, где туман постепенно проглатывал дорогу.

Я отвернулась и пошла дальше.

Но имя Аэрин Морвель продолжало звучать у меня в голове.

* * *

Чем ближе я подходила к дому Нокса, тем гуще становился туман.

Поднялась на крыльцо и несколько раз постучала в дверь.

В ответ — тишина.

После недолгого ожидания постучала ещё раз.

Всё так же тихо.

Я уже собиралась уйти, когда заметила, что дверь не заперта.

— Нокс? — осторожно позвала я, приоткрыв её.

Ответа не последовало.

Я заглянула внутрь. В доме царила тишина.

— Нокс?

И только теперь где-то в глубине дома послышался приглушённый голос:

— Входите! Я в душе! — Шум льющейся воды почти заглушил последние слова. — Подождите немного, сейчас выйду!

Я на секунду замешкалась.

— Могу подождать на крыльце.

— Нет, — почти сразу ответил Нокс. — В доме теплее. Заходите, я сейчас.

Я осторожно закрыла за собой дверь и осталась стоять в прихожей, не решаясь идти дальше.

Дом был совсем не похож на своего хозяина.

Или, наоборот, слишком похож.

Ничего лишнего.

Светлые деревянные стены.

Широкие окна.

Полки с книгами.

Всё выглядело спокойно, аккуратно и почти безжизненно, словно здесь жили не потому, что хотелось, а потому, что так было нужно.

Я сняла кроссовки и сделала ещё несколько осторожных шагов внутрь.

Где-то за стеной снова зашумела вода.

— Я уже почти закончил! — крикнул Нокс.

— Не торопитесь, — ответила я, чувствуя себя немного неловко.

Я медленно прошлась по комнате. Не из любопытства. Скорее потому, что стоять без дела было ещё неудобнее.

У дальней стены возвышался книжный шкаф.

Я остановилась перед ним. Книг оказалось неожиданно много. Толстые тома по истории. Старые справочники по лекарственным растениям. Какие-то потрёпанные романы с выцветшими корешками.

Я провела пальцами вдоль полки.

Почему-то мне казалось, что Нокс не производил впечатления человека, который вечерами сидит с книгой в руках.

Наверное, я ошибалась.

Взгляд скользнул по книжным полкам, задержался на мольберте, а потом остановился на стене возле окна.

Там висело несколько рисунков.

Старый маяк, одиноко возвышавшийся над скалами.

Пустынный берег.

Лес, утонувший в густом тумане.

Все они были выполнены простым карандашом. Без единого яркого штриха, но удивительно живые. Казалось, стоит задержать взгляд чуть дольше — и ветер снова зашумит в кронах деревьев, а море ударит о камни.

Я уже собиралась отвернуться, когда заметила небольшую деревянную рамку.

Не рисунок.

Фотография.

Она стояла немного в стороне, словно её не выставляли напоказ.

Я подошла ближе.

Совсем маленькая девочка.

Тёмные волосы были растрёпаны ветром, а на лице сияла такая открытая улыбка, что хотелось улыбнуться в ответ.

Она крепко прижимала к себе плюшевого медведя.

Я тихо выдохнула и заставила себя отвернуться.

Возле окна стоял письменный стол.

На нём лежали раскрытые книги, несколько карандашей и стопка листов.

Я подошла ближе.

На столе лежал раскрытый блокнот.

Наверное, я и не обратила бы на него внимания, если бы из-под верхнего листа не виднелись карандашные линии.

Из любопытства я осторожно потянула лист на себя.

На мгновение мне показалось, что я ошиблась.

Но уже в следующую секунду сердце пропустило удар.

Это была я.

Всего несколько десятков уверенных штрихов — и всё же сомнений не оставалось.

Нокс изобразил тот самый момент в лесу.

Я стояла вполоборота, будто только что услышала за спиной чужой голос и невольно обернулась.

Кудрявые волосы свободно рассыпались по плечам, подхваченные ветром. Художник даже не пытался прорисовать каждый локон, но несколькими лёгкими линиями сумел передать их непослушную волну.

Больше всего он выделил глаза.

Большие.

Настороженные.

В них смешались удивление, недоверие и какая-то тихая растерянность — именно такой я, наверное, была в тот день, когда впервые увидела его среди леса.

Я не помнила, чтобы тогда хоть на секунду задержалась настолько неподвижно.

И всё же рисунок выглядел так, словно Нокс запомнил именно этот короткий миг.

Не одежду.

Не причёску.

Не лицо.

А взгляд.

Почему именно этот момент?

Я молча смотрела на лист, не понимая, что чувствую.

За спиной тихо скрипнула половица.

— Нашли что-то интересное?

Я вздрогнула так резко, что едва не выронила лист.

Нокс стоял в дверном проёме.

Короткие тёмные волосы ещё были мокрыми после душа. Капли воды скользили по вискам, задерживались на аккуратной бороде и срывались вниз, оставляя тёмные пятна на чёрной футболке. Одной рукой Нокс продолжал вытирать волосы полотенцем, будто совсем не смущаясь моего присутствия.

Его взгляд сразу остановился на рисунке в моих руках.

Повисла тишина.

Долгая.

Неловкая.

Я поспешно опустила лист.

— Я... не хотела рыться в ваших вещах.

— Заметно, — спокойно ответил он.

— Это вышло случайно.

— Верю.

Его спокойный, совершенно невозмутимый голос только усилил моё смущение.

— Правда случайно, — упрямо повторила я, хотя сама понимала, насколько неправдоподобно это звучит.

Нокс молча смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на рисунок. И только после этого медленно подошёл к столу, оставляя за собой едва уловимый аромат свежего мыла, влажных волос и прохладного древесного парфюма.

Я осторожно положила лист обратно.

— Извините.

Несколько секунд Нокс ничего не говорил.

Затем аккуратно поправил рисунок, будто возвращал его точно на то место, где тот лежал раньше.

— Любопытство — плохая привычка. Но иногда полезная. — Он неожиданно усмехнулся. — И что вы успели обо мне узнать?

Я подняла на него глаза.

— Что вы... неплохо рисуете.

Щёки предательски вспыхнули.

— Спасибо, — он ненадолго замолчал. —Чай будете? 

Я удивлённо подняла голову.

После всего произошедшего этот вопрос прозвучал настолько обыденно, что я даже не сразу нашлась с ответом.

— Буду.

Он коротко кивнул.

— Тогда садитесь.

Нокс исчез на кухне.

Я осторожно опустилась на край дивана.

Из соседней комнаты донёсся звон чашек, шум закипающего чайника и негромкое постукивание ложки о стекло.

Через несколько минут Нокс вернулся с двумя кружками.

Одну поставил на стол, вторую оставил перед собой и кивком предложил присоединиться.

Я пересела с дивана и устроилась напротив.

— Спасибо.

— Осторожно. Горячий.

Я обхватила чёрную кружку ладонями. От неё пахло мятой и какими-то лесными травами. Совсем не тем чаем в пакетиках, к которому я привыкла.

Сделав первый глоток, я удивлённо посмотрела на Нокса.

— Вкусно.

Он едва заметно пожал плечами.

— Сам собирал.

Я ещё раз попробовала чай.

— Теперь понятно, почему он совсем другой.

Несколько секунд мы молча пили чай.

За окном тихо шелестели деревья.

Где-то далеко прокричала чайка.

— Колено как? — прервал тишину Нокс.

Я машинально опустила взгляд.

— Уже лучше.

Врать получалось всё легче.

Нокс внимательно посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать.

Но промолчал.

Я вдруг вспомнила, зачем вообще пришла.

— Кстати... — Я потянулась к сумке, стоявшей возле дивана. — Я принесла тот блокнот.

Нокс перевёл взгляд на сумку.

Я осторожно достала блокнот и положила его на стол. Потёртая кожаная обложка глухо стукнулась о дерево.

Нокс сразу перевёл взгляд на неё. Несколько секунд он не двигался. Смотрел так, будто пытался вспомнить что-то очень далёкое.

Потом медленно придвинул блокнот к себе.

— Можно?

Я молча кивнула.

Он провёл ладонью по старой коже. Подушечка большого пальца задержалась на трещине, пересекавшей угол обложки. Только после этого Нокс открыл первую страницу.

В комнате стало тихо. Настолько тихо, что я слышала, как за окном ветер царапает ветви о стекло.

Он перелистывал страницы медленно. Иногда задерживался на какой-нибудь записи. Слегка склонял голову. Словно надеялся, что почерк вдруг окажется знакомым.

Я не сводила с него глаз. Мне казалось, стоит его взгляду задержаться чуть дольше — и он что-нибудь вспомнит.

Хоть одно имя.

Хоть одно слово.

Но этого не происходило.

Лишь морщинка между его бровями становилась глубже.

Он перевернул последнюю страницу. Закрыл блокнот. И не сразу отпустил его. Пальцы всё ещё лежали на обложке.

— Ну? — тихо спросила я.

Нокс поднял голову. В его глазах не было ни удивления, ни узнавания.

Только растерянность.

— Я никогда его раньше не видел.

Я молчала.

Наверное, ожидала, что он сейчас добавит: «Хотя...» или «Подожди...»

Нокс снова открыл блокнот. Он опёрся локтем о стол, придерживая страницу ладонью.

Я перевела взгляд на его левое предплечье. Тёмные линии татуировки переплетались между собой, словно сухие ветви деревьев. Почти теряясь среди них, было вытянуто одно короткое имя.

Grace.

Я видела её уже не впервые.

Тогда, в лесу, мне показалось, что это имя принадлежит женщине.

Первой любви.

Может быть, невесте.

Или жене.

Но теперь...

Я снова посмотрела на фотографию, висящую на стене.

И только сейчас заметила странную деталь.

У девочки были такие же густые тёмные брови.

И такие же чуть прищуренные карие глаза.

Я невольно перевела взгляд на Нокса.

Потом снова на фотографию. 

Их вполне можно было принять за родственников.

Я снова посмотрела на татуировку.

Grace.

Неужели...

Грейс — его дочь?

Эта догадка показалась такой же странной, как и правдоподобной.

Я украдкой взглянула на Нокса.

Сколько ему?

Двадцать шесть?

Двадцать девять?

В конце концов, я почти ничего не знала о человеке, который сейчас спокойно пил чай напротив меня.

Я сама не заметила, как слишком долго смотрела на татуировку.

— Что? — негромко спросил Нокс.

Я вздрогнула.

— Ничего.

Он проследил за моим взглядом.

Его пальцы почти незаметно сжались на краю страницы.

А потом он как ни в чём не бывало перевернул следующий лист. Будто имени на его руке вовсе не существовало.

— Боюсь, ничем вас не порадую, — наконец сказал Нокс. — Я действительно вижу его впервые.

Разочарование, наверное, слишком явно отразилось у меня на лице, потому что он почти сразу добавил:

— Но есть один человек.

— Кто?

— Мой знакомый.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Он примерно моего возраста, — спокойно пояснил Нокс. — Любит копаться в старых записях, рукописях, местных историях. Иногда знает такие вещи, о которых остальные давно забыли.

— Он живёт здесь?

Нокс коротко кивнул.

— Да. Не обещаю, что он что-нибудь узнает. Но если кто-то и сможет зацепиться хоть за что-то, то, скорее всего, он.

— Вы покажете ему блокнот?

Он на секунду задумался.

— Если вы не против.

— Буду вам благодарна. 

— Постараюсь зайти к нему сегодня.

— Спасибо.

Он лишь слегка кивнул.

— Только ничего не ждите заранее. Иногда старые вещи так и остаются просто старыми вещами.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

Взгляд снова скользнул по стене, увешанной карандашными рисунками.

Старый маяк.

Туман.

Лес.

Всё было нарисовано настолько точно, что казалось, будто стоит открыть окно — и в комнату ворвётся запах сырой хвои.

— Можно спросить?

Нокс поднял взгляд от кружки.

— Конечно.

— Вы давно рисуете?

Он проследил за моим взглядом.

Несколько секунд молча рассматривал собственные рисунки, словно видел их впервые.

— Наверное... всю жизнь.

— Художественную школу оканчивали?

Он покачал головой.

— Нет.

— Тогда откуда так получается?

Нокс тихо усмехнулся.

— Если бы знал, давно бы рассказал.

— То есть просто однажды сели и начали рисовать?

— Почти.

— Так не бывает.

Он пожал плечами и сделал ещё один глоток чая.

Я снова посмотрела на рисунки.

В голове внезапно возникла совершенно идиотская мысль.

Интересно, Бэти он тоже рисовал?

Судя по тому, как она на него смотрела вчера...

Надеюсь, хотя бы в одежде.

Хотя, если честно, почему-то я в этом уже сомневалась.

— Вы чаще рисуете природу, — заметила я.

— Да.

— Почему?

Нокс ненадолго задумался.

— Потому что лес не пытается казаться кем-то другим.

Я удивлённо посмотрела на него.

Он спокойно продолжил:

— Люди постоянно меняются. Сегодня они говорят одно, завтра — другое. Прячутся за словами, привычками, улыбками. Иногда сами не знают, какие они на самом деле, — его взгляд на мгновение остановился на одном из рисунков. — А лес всегда честный.

— Даже если пугает?

— Особенно тогда.

В комнате снова повисла тишина.

Я сделала небольшой глоток чая. Тёплая кружка приятно согревала ладони.

За окном шелестел ветер.

Где-то по крыше тихо застучали первые капли дождя.

Скользнув взглядом по комнате, я вдруг поймала себя на мысли, что в доме почти не было следов чужого присутствия.

Книжные полки.

Старый диван.

Деревянный стол.

Несколько карандашных рисунков на стенах.

Всё выглядело обжитым.

Но так, словно здесь уже очень давно жил только один человек.

— Вы здесь один живёте?

Нокс не ответил сразу.

Поставил кружку на стол.

— Да.

Что-то в его голосе заставило меня пожалеть о собственном вопросе.

Наверное, стоило остановиться.

Но журналист внутри меня оказался быстрее.

— А родители?

Он несколько секунд смотрел в окно, где дождь становился всё сильнее.

— Развелись, когда мне было восемь.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Значит... вы остались с мамой?

Нокс покачал головой.

— Нет.

— Тогда с папой?

— Ни с кем.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

Он сделал небольшой глоток чая.

— Они были слишком заняты своей жизнью. Поэтому большую часть времени рядом была миссис Эванс.

Я несколько секунд молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— Она жила через дорогу. Дверь её дома почти никогда не закрывалась. Да и моя тоже. Если у меня заканчивался хлеб — она приносила свежий. Если я заболевал — приходила с лекарствами. Если задерживался допоздна — сидела на крыльце и ждала, пока вернусь.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Весь Ноктэр считал её моей бабушкой.

— Похоже, она относилась к вам как к родному внуку.

— Думаю, так и было, — его взгляд на мгновение задержался где-то за окном. — Детей и внуков у неё не было. — Он помолчал. — А у меня не осталось никого, кто напоминал бы, что выходить зимой без шапки — плохая идея.

К горлу неожиданно подступил ком.

— Она умерла?

Нокс кивнул.

— Несколько лет назад.

Он произнёс это спокойно.

Но в его голосе осталось столько тепла, что я сразу поняла: миссис Эванс была для него семьёй.

— Мне жаль.

Нокс слегка кивнул.

— Мне тоже.

За окном снова зашумел ветер.

Почему-то именно сейчас этот дом перестал казаться пустым.

На мгновение представилось, как по этим комнатам ходит пожилая миссис Эванс, ворчит на восьмилетнего Нокса за то, что он снова забыл пообедать, а он только молча пожимает плечами.

Значит, одиночество поселилось здесь не сразу.

За окном всё сильнее шумел дождь.

Ветер время от времени бил мокрыми ветвями по стеклу.

Я потянулась к телефону, лежавшему рядом с кружкой.

Экран вспыхнул.

Одно новое сообщение.

Я нахмурилась.

Отправитель не отображался.

Лишь короткая надпись:

Скрытый номер.

Наверное, ошибка.

Или реклама.

Я разблокировала экран.

Пальцы привычно коснулись уведомления.

Сообщение открылось.

«Ли, кажется, я снова потеряла своего зайку... Поможешь найти? :(»

Внутри всё оборвалось.

Я перестала дышать.

Нет.

Этого не может быть.

Я перечитала сообщение ещё раз.

Потом ещё.

Каждое слово осталось на месте.

«Ли...»

Так меня называл только один человек.

Перед глазами неожиданно всплыло общежитие.

Аделин, сидящая на полу среди разбросанных вещей.

Ли! Я опять потеряла своего зайку! Ну помоги мне, пожалуйста!

Она всегда произносила это с таким отчаянием, будто плюшевый заяц был самым важным существом на свете.

И каждый раз находила его в самом нелепом месте.

Под подушкой.

За шкафом.

Однажды даже в холодильнике.

Я почувствовала, как пальцы начинают дрожать.

Нет.

Нет.

Это невозможно. Аделин...

— Элиа?

Я подняла голову.

Нокс внимательно смотрел на меня.

— Всё в порядке?

— Да.

Ответ вылетел слишком быстро.

Он ничего не сказал.

Только продолжал смотреть.

Будто ждал, что я передумаю.

Не передумала.

Телефон уже лежал в кармане.

— Мне нужно идти.

Я поднялась так резко, что стул громко скрипнул.

Нокс тоже поднялся.

— Что-то случилось?

— Нет.

 Я старалась не встречаться с ним взглядом. Подхватила сумку и почти сразу направилась к двери.

В стекло с новой силой ударил дождь. 

Я уже держалась за дверную ручку.

— Подождите, — Нокс перевёл взгляд к окну. — Сейчас не лучший момент выходить.

За окном ничего не было видно.

Только плотная серая стена дождя и тумана.

— Через несколько минут станет тише.

Я покачала головой.

— Не могу.

Я крепче сжала ремешок сумки.

Нет.

Я не могла ждать десять минут.

Не могла сидеть здесь, делая вид, что ничего не произошло.

Не могла снова достать телефон и убедиться, что сообщение всё ещё там.

— Элиа...

— Правда, всё нормально.

Я сама услышала, насколько неубедительно это прозвучало.

Он сделал шаг ко мне.

Не пытаясь остановить.

Просто внимательно посмотрел.

— Что случилось? — насторожился Нокс.

На секунду захотелось достать телефон.

Показать сообщение.

Спросить, не схожу ли я с ума.

Но вместо этого я только сильнее сжала ремень сумки.

— Ничего.

Нокс молчал.

И именно это молчание оказалось хуже любых вопросов.

Казалось, он прекрасно понимал, что я лгу.

Я заставила себя улыбнуться.

— Просто вспомнила, что обещала зайти в одно место.

Ложь.

Нокс молча снял с вешалки чёрный зонт.

— Возьмите.

— Не нужно, — я покачала головой. — Спасибо. Но мне правда нужно идти.

Я распахнула дверь.

Холодный ветер сразу ворвался в дом.

— Элиа!

Я даже не обернулась.

Ледяные капли мгновенно промочили толстовку.

Холодный дождь ударил в лицо.

Шаг.

Ещё один.

Капли быстро намочили волосы, стекали по щекам, забирались за ворот толстовки.

Телефон тяжёлым грузом лежал в кармане.

Казалось, я до сих пор чувствовала вибрацию.

Ли, кажется, я снова потеряла своего зайку... Поможешь найти? :(

Нет.

Нет.

Нет.

Это не могла быть Аделин. 

Сердце стучало где-то в горле.

В какой-то момент стало неестественно тихо.

Даже шум дождя будто растворился где-то за плотной белой пеленой.

Я медленно подняла голову.

Туман.

Никогда раньше я не видела настолько густого тумана.

Он не просто скрывал улицу — он словно стирал её. Дома исчезали один за другим, фонари превращались в размытые пятна света, а через несколько секунд растворялись и они. Всё вокруг постепенно утопало в плотной молочно-белой пелене.

Я обернулась.

Дома Нокса уже не было видно.

Сердце забилось быстрее.

— Отлично... — прошептала я.

По спине пробежал холодок.

Я ускорила шаг, стараясь убедить себя, что это всего лишь туман. Обычный туман. Просто слишком густой.

И вдруг впереди что-то мелькнуло.

Я резко остановилась.

Сначала мне показалось, что это всего лишь игра света. Белёсая тень, рождённая дождём и туманом.

Но силуэт не исчез.

Он стоял неподвижно.

Совсем маленький.

Я замерла.

В нескольких метрах впереди, среди густого тумана, неподвижно стояла маленькая девочка. Её тонкое белое платье почти сливалось с молочной пеленой.

Она стояла ко мне спиной.

Неподвижно.

Будто ждала.

Я несколько раз моргнула.

Нет...

Этого не может быть.

Откуда здесь ребёнок?

В голове неожиданно всплыл голос Тедди.

"Через несколько недель появились новые истории... Люди начали уверять, что видели в лесу маленькую девочку."

По спине пробежал холод.

Я судорожно сглотнула.

Нет.

Я просто вспомнила его рассказ.

Только поэтому.

Никакой мистики.

Обычный ребёнок.

"В белом платье... с длинными тёмными волосами..."

Было в этой маленькой фигурке что-то мучительно знакомое.

Белое платье.

Тёмные волосы.

Тонкие детские плечи.

Где я уже...

В груди вдруг неприятно кольнуло.

Сон.

Перед глазами на мгновение вспыхнул лес. Густой туман. Детский силуэт между деревьями.

В том самом странном сне, который приснился мне ещё до приезда в Ноктэр.

Сама не понимая почему, я тихо позвала:

— ...Аэрин?

Имя сорвалось с губ раньше, чем я успела подумать.

Я застыла.

Что я делаю?

Почему я вообще назвала её так?

Сердце болезненно заколотилось.

Я схожу с ума.

Другого объяснения просто не существовало.

Девочка медленно наклонила голову.

Очень медленно.

Словно услышала своё имя.

У меня перехватило дыхание.

— Нет... — едва слышно прошептала я.

В следующую секунду она сорвалась с места и побежала вглубь тумана.

Белое платье мелькнуло между клубами густой дымки и почти сразу исчезло.

Я сама не поняла, почему бросилась следом.

— Подожди!

Белое пятно мелькнуло между деревьями.

Всего на мгновение.

И снова исчезло.

Я побежала быстрее.

Не замечая ни дождя, ни холода.

В голове осталась только одна мысль.

Догнать.