Ноктэр

Брейнфорд. Октябрь, шесть лет назад. 

— Когда мне было семь, я закопал куриные яйца на заднем дворе. Был уверен, что из них вылупятся динозавры, если достаточно долго ждать.

— Ты сейчас серьезно? — хохотнула я.

— Абсолютно. Я даже табличку поставил: «Не копать. Идёт научный эксперимент».

Я попыталась взять себя в руки, но стоило представить маленького Андерсона с самодельной табличкой посреди сада, как новый приступ смеха вырвался наружу.

— Нет, подожди... — я прижала ладонь ко рту. — Ты правда ждал, что из куриного яйца вылезет динозавр?

— Между прочим, это была вполне обоснованная теория.

— Обоснованная?!

— Мне было семь. В семь лет это звучало убедительно.

Я покачала головой, продолжая смеяться.

Андерсон с самым невозмутимым видом сделал глоток чая, словно только что не признался в самой нелепой истории своего детства.

— Только не вздумай записывать это в свой проект.

— Почему?

— Потому что тогда никто не поверит, что я способен окончить университет.

— Боюсь, уже поздно.

Андерсон вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Отлично. Значит, моя репутация погибла раньше, чем твой проект был закончен.

— Не переживай, — улыбнулась я, делая вид, что тянусь к блокноту. — «В детстве пытался вывести динозавров на заднем дворе». Очень ценная информация для моего проекта.

— Элиа, если эта фраза окажется в твоей работе, мне придется украсть все экземпляры.

Я снова рассмеялась, а он лишь покачал головой, пряча улыбку. Но по тому, как подрагивали уголки его губ, было ясно: ему нравилось, что именно эта история заставила меня смеяться так долго.

Это была всего лишь вторая встреча с Андерсоном для моего проекта. И снова — в той же небольшой кофейне, куда он пригласил меня ещё в первый раз.

Тогда я пришла с блокнотом, заранее выписав каждый вопрос. Постоянно заглядывала в записи, боялась сбиться и думала о том, какое впечатление произвожу.

Сейчас всё изменилось.

Перед нами уже давно остыли чашки с чаем, а на пустых тарелках остались лишь крошки от торта.

Мы говорили обо всём подряд: о преподавателях, детских глупостях, любимых фильмах, музыке, даже о том, почему в университетской столовой невозможно есть картофельное пюре.

— Я пытаюсь представить семилетнего тебя с табличкой «Не копать».

— Между прочим, табличка была очень красивой.

— Ты ещё скажи, что сам её нарисовал.

— Конечно. Даже динозавра добавил. Чтобы никто не сомневался в серьёзности эксперимента.

Я покачала головой.

— Я рада, что мне попался именно ты.

Андерсон вопросительно поднял бровь.

— Почему?

— Материала для проекта у меня явно будет много.

— Не обольщайся. Самые нелепые истории уже закончились, — Андерсон выпил глоток чая и поставил чашку на блюдце. — Ладно, теперь твоя очередь.

— Моя?

— Конечно. Я уже выставил себя полным идиотом. Должен же быть баланс.

— Не уверена, что смогу превзойти тебя.

— Не скромничай. Наверняка и у тебя в детстве был какой-нибудь смешной момент.

Я уже открыла рот, чтобы ответить.

Но слова так и не сорвались с языка.

Перед глазами возник длинный монастырский коридор. Белые стены. Запах ладана. Тихие шаги сестёр. Одинаковые дни, похожие друг на друга настолько, что спустя годы они смешались в одно большое воспоминание.

Смешные моменты?

Для них там просто не оставалось места.

Я никогда не лазила по деревьям. Не прятала записки от родителей. Не убегала гулять до темноты и не устраивала глупых экспериментов с куриными яйцами.

Моё детство было совсем другим.

Будет ли Андерсон смеяться, если я расскажу, как нас с Аделин наказали за украденные булочки с корицей?

Или как мы полночи просидели на коленях за то, что после отбоя шептались под одеялом?

А может, его рассмешит история о том, как линейка сестры Маргарет снова опустилась на мои ладони за то, что перепутала слова молитвы?

Нет.

Это были не смешные истории.

Это всё, что осталось у меня от детства.

— Элиа?

Я моргнула и подняла на него взгляд.

— Нет, — слабо улыбнулась я. — Боюсь, мне нечем тебя удивить. Я была очень... скучным ребёнком.

— А вы с Аделин давно знакомы?

— Это так заметно? 

— Просто заметил, что вы всё время вместе. Кажется, вас невозможно встретить по отдельности.

— Мы дружим с детства.

Ложь сорвалась с губ так легко, что мне самой стало не по себе.

Технически это было правдой.

Мы действительно познакомились детьми.

Просто не на соседней улице, не в школе и не во дворе.

А в монастыре.

— Повезло, — задумчиво произнёс он. — Не каждому удаётся сохранить такого друга.

Я невольно посмотрела куда-то вперёд.

— Да...

Повезло.

Если бы он только знал, сколько всего нам пришлось пройти вместе.

Но я лишь улыбнулась.

— Аделин достался Дэмиен. Вы, кажется, хорошо ладите.

Андерсон усмехнулся.

— Не кажется. Мы тоже дружим с самого детства.

Я вопросительно подняла брови.

— Серьёзно?

— Да, мы познакомились в первый день школы, — на секунду он замолчал, словно мысленно возвращаясь в то утро. — Мне тогда было семь. Родители перевели меня в одну из самых престижных школ города. Первый день, новый класс... На большой перемене ко мне подошли несколько мальчишек постарше. Не знаю, чем именно я им не понравился. Может, новенький. Может, фамилия. В общем, решили показать, кто здесь главный.

— И что было дальше?

Андерсон тихо усмехнулся.

— А дальше появился Дэмиен.

— Такой же семилетний?

— Такой же мелкий. Но почему-то совершенно бесстрашный. Он велел им оставить меня в покое.

— И они, конечно, не послушали?

— Конечно. Тогда Дэмиен бросился на одного из старшеклассников. Тот был почти вдвое выше.

— Против нескольких старшеклассников? Безумец.

— Я ему потом сказал то же самое.

Мы оба рассмеялись.

Андерсон сделал ещё один глоток чая и вдруг спросил:

— Кстати, ты замечала у Дэмиена небольшой шрам над верхней губой?

Я сразу вспомнила нашу первую встречу в общежитии.

Тогда, выхватив из рук Андерсона плюшевого зайца Аделин, Дэмиен лишь на мгновение повернулся ко мне боком.

Именно тогда я и заметила тонкий светлый шрам над его верхней губой.

— Замечала.

— Один из тех старшеклассников ударил его. Рассечение оказалось глубоким. Пришлось наложить несколько швов, — на губах Андерсона появилась тёплая улыбка. — Врач сказал, что шрам, скорее всего, останется. Дэмиен посмотрел на врача совершенно серьёзно и сказал: «Зато буду выглядеть круче».

Я не смогла сдержать смех

Андерсон рассмеялся вместе со мной.

— Знаешь... Иногда мне кажется, что Дэмиен мне даже ближе, чем родной брат. Мы столько всего прошли вместе, что давно перестали считать себя просто друзьями, — он на мгновение замолчал, задумчиво покручивая чашку в руках. — Если у одного из нас проблемы, второй даже не спрашивает, нужна ли помощь. Просто приходит, — Андерсон пожал плечами. — Наверное, именно поэтому я всегда знаю: что бы ни случилось, он будет стоять рядом. И я сделаю для него то же самое.

Я молча слушала.

История была трогательной.

Теперь я понимала, почему Андерсон так дорожил этой дружбой.

И всё же...

Моё отношение к Дэмиену не изменилось.

Было в нём что-то, отчего внутри невольно всё напрягалось.

Может, слишком уверенный взгляд.

Может, привычка улыбаться так, будто он уже знает, о чём ты думаешь.

А может, дело было вовсе не в нём.

Просто интуиция упрямо шептала держаться от него подальше.

И пока у меня не было ни одной причины ей не верить.

Я поймала себя на мысли, что уже давно перестала задавать вопросы по проекту.

Мы говорили обо всём подряд, словно были знакомы намного дольше двух встреч.

Но блокнот, лежавший рядом, напомнил, зачем мы вообще встретились.

— Можно задать вопрос?

— Кажется, именно для этого мы сегодня и встретились.

— Почему ты выбрал международный бизнес?

Андерсон не ответил сразу.

Он снова покрутил чашку в руках, наблюдая, как по поверхности чая расходятся едва заметные круги.

— Потому что так решил отец.

Андерсон произнёс это совершенно спокойно.

Без раздражения.

Без обиды.

Будто давно смирился с тем, что некоторые решения в его жизни принимают за него.

— Он считает, что однажды я должен возглавить семейную компанию. А для этого нужно соответствующее образование.

— А ты сам этого хотел?

На этот раз он улыбнулся.

Но улыбка получилась какой-то усталой.

— А меня никто особо не спрашивал.

Я невольно нахмурилась.

— И о чём ты мечтал?

— Я всегда мечтал стать футболистом. Мне казалось, это лучшая работа в мире. Бегаешь по полю, забиваешь голы, а тебе ещё и платят.

— И хорошо получалось?

— По словам мамы — великолепно, — он выдержал небольшую паузу. — По словам тренера — лучше бы я занялся чем-нибудь другим.

Я рассмеялась.

— Значит, бизнес победил футбол. 

— Не бизнес, — он посмотрел куда-то вперёд. — А мой отец.

На несколько секунд между нами повисло молчание.

Я смотрела на Андерсона и впервые подумала о том, что богатство не всегда означает свободу.

Со стороны его жизнь казалась идеальной.

Хороший университет.

Обеспеченная семья.

Возможности, о которых многие могли только мечтать.

Но сейчас передо мной сидел человек, которому даже будущую профессию выбрали за него.

— Чем занимается компания твоего отца?

— Много чем, — пожал плечами Андерсон. — Строительство, инвестиции... Я, если честно, никогда особо не вникал.

— Звучит впечатляюще.

— Скучно звучит, — поправил он.

— А благотворительность?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела его обдумать.

Андерсон удивлённо приподнял бровь.

— Благотворительность?

Я тут же пожалела, что спросила так прямо.

— Ну... просто многие крупные компании этим занимаются.

Несколько секунд он молчал.

— Отец поддерживает несколько образовательных программ. Говорит, что талантливые люди должны получать шанс независимо от того, где они родились и сколько зарабатывают их родители.

Я опустила взгляд на чашку.

Пальцы невольно крепче сжали тёплый фарфор.

Сердце почему-то забилось чуть быстрее.

Теперь сомнений не осталось.

Именно этот человек много лет оплачивал обучение девочек из монастыря.

В том числе и моё.

Я уже открыла рот, собираясь что-то сказать...

Но так ничего и не произнесла.

Мне не хотелось, чтобы Андерсон видел во мне не Элию Грейс — журналистку первого курса, которая засыпает его вопросами ради своего проекта, а девушку, которой когда-то помогла его семья.

— Простите.

Рядом с нашим столиком остановилась высокая светловолосая девушка.

Она выглядела так, словно только что сошла с обложки модного журнала: идеально уложенные волосы мягкими волнами спадали на плечи, светлое пальто сидело безупречно, а на тонком запястье поблёскивали изящные часы. Когда она заговорила, до меня донёсся едва уловимый аромат ванили.

— Не мог бы ты помочь? — обратилась она к Андерсону, улыбнувшись так, будто давно его знала. — Этот стул слишком тяжёлый.

Только сейчас я заметила компанию девушек за соседним столиком.

Андерсон без лишних слов поднялся.

— Конечно.

Он легко переставил стул, а девушка поблагодарила его такой улыбкой, словно получила не помощь, а комплимент.

— Спасибо.

— Не за что.

Он уже собирался вернуться обратно, когда одна из девушек окликнула его:

— Подожди... Ты ведь Андерсон Стерлинг?

— Да.

— Мы учимся в одном университете.

— Не знал.

— Странно, что мы раньше не познакомились.

Девушки оживились.

Одна поправила волосы.

Другая тут же выпрямилась, словно случайно вспомнила о своей осанке.

Третья не сводила с него глаз.

Их восхищение было настолько очевидным, что не заметить его мог только слепой.

В этот момент Андерсон наконец извинился перед девушками и вернулся за столик.

— Прости, — сказал он, снова садясь напротив. — Иногда быть вежливым оказывается опасно.

— Почему? — улыбнулась я.

— Потому что пять секунд превращаются в пять минут.

Он произнёс это с такой лёгкостью, будто произошедшее вообще не имело для него никакого значения.

Я уже собиралась что-то ответить, как к нашему столику подошёл официант и положил перед нами небольшую папку со счётом.

Я сразу потянулась за сумкой.

Но Андерсон оказался быстрее.

— Даже не думай.

Я едва слышно вздохнула.

На нашей первой встрече всё закончилось точно так же. Тогда мне не хватило смелости спорить, а сейчас казалось неправильным позволять ему платить за меня во второй раз подряд.

— Нет, так не пойдёт, — нахмурилась я. — Мы договаривались, что это встреча для моего проекта. Я заплачу за себя.

Он спокойно достал банковскую карту.

— Это была моя идея встретиться здесь.

— И что?

— Значит, у меня есть полное право угостить тебя чаем и куском торта.

— Андерсон...

— Элиа, позволь мне побыть джентльменом.

— А если я не соглашусь?

— Тогда мне придётся очень расстроиться. Настолько, что я, возможно, даже перестану рассказывать тебе свои детские глупости.

Я тихо вздохнула.

— Ладно. Но в следующий раз плачу я.

Он ничего не ответил.

Только слегка улыбнулся, словно уже знал, что спорить со мной всё равно бесполезно.

Я перевела взгляд на часы.

— Ого...

Андерсон вопросительно посмотрел на меня.

— Что такое?

— Мы здесь уже почти три часа.

Он тоже посмотрел на часы и негромко усмехнулся.

— И правда.

Я удивлённо покачала головой.

— Даже не заметила.

— Значит, разговор был не таким уж скучным.

— Скорее, наоборот, — я улыбнулась. — Мне, наверное, уже пора. А то Аделин решит, что меня похитили.

— Тогда не будем давать ей повода вызывать полицию.

Я поднялась из-за стола, надела сумку на плечо и потянулась за пальто, висевшим на спинке стула.

Но Андерсон снова оказался быстрее.

— Позволь.

Не дожидаясь ответа, он аккуратно снял пальто и, когда я повернулась к нему спиной, помог мне его надеть.

— Спасибо, — сказала я, поправляя воротник.

— Не за что.

Мы направились к выходу.

Андерсон распахнул передо мной дверь, придерживая её рукой.

Я шагнула вперёд.

На короткое мгновение мы оказались совсем рядом.

Пока я проходила мимо, нас разделяло всего несколько сантиметров.

От него исходило спокойное тепло, а в воздухе смешался незнакомый, едва уловимый аромат его парфюма.

Необычный.

Совсем не похожий на тяжёлые сладкие ароматы, которыми обычно пользовались парни в университете.

Я не смогла бы описать его.

Прохладный.

Чистый.

Почему-то он напомнил мне утренний туман.

Не холодный и сырой.

А тот, что появляется на рассвете, когда весь мир ещё спит.

Я сама не поняла, почему в голове возникло именно это сравнение.

Стоило выйти на улицу, как прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица. После тёплого кафе стало заметно свежее.

Андерсон вышел следом, и дверь мягко закрылась за нашими спинами. Он остановился рядом со своей машиной и достал из кармана ключи.

— Тебя подвезти до общежития?

Я покачала головой.

— Спасибо, но не стоит.

— Уверена?

— Конечно. До общежития всего минут пятнадцать пешком. Да и ещё совсем не поздно.

Он ненадолго задумался.

— Тогда напиши мне, как дойдёшь.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Зачем?

Андерсон пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся.

— Чтобы я знал, что ты добралась.

Я не сразу нашлась с ответом.

Не считая Аделин, никто никогда за меня не переживал.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Напишу.

Андерсон открыл передо мной дверь автомобиля, но не сел.

Сначала дождался, пока я сделаю несколько шагов.

— Элиа.

Я обернулась.

— Спасибо за вечер.

Эти слова прозвучали так искренне, что я на секунду растерялась.

— Тебе спасибо, — улыбнулась я.

— Тогда до скорой встречи?

— До скорой.

Я развернулась и пошла к общежитию.

Сделав несколько десятков шагов, я услышала позади негромкое урчание двигателя.

Машина Андерсона медленно проехала мимо меня и вскоре исчезла за ближайшим поворотом.

Я проводила её взглядом.

Лишь пройдя ещё немного, вдруг вспомнила про блокнот.

Остановилась.

Посмотрела на него в своих руках.

И улыбнулась.

За три часа я ни разу его не открыла.

* * *

Когда я вошла в комнату, Аделин уже была внутри. Она сидела на своей кровати, скрестив ноги, и листала что-то в телефоне. Услышав, как я вошла, она тут же подняла голову.

— Ну наконец-то! — театрально всплеснула она руками. — Я уже решила, что ты сбежала вместе со своим Андерсоном.

Я фыркнула, снимая пальто.

— Во-первых, он не «мой». Во-вторых, никто никуда не сбегал.

— Да? — она прищурилась. — Тогда почему тебя не было почти три часа?

Три часа.

До сих пор не верилось, что мы просидели в кафе так долго.

— Сама удивилась, когда посмотрела на часы.

Аделин довольно улыбнулась.

— Значит, всё прошло хорошо?

Я повесила пальто в шкаф и, не сдержав улыбки, кивнула.

— Да.

— И?

— Что «и»?

— Элиа Грейс! — Аделин схватила подушку и запустила ею в меня. — Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово.

Я поймала подушку и села на свою кровать.

— Мы просто разговаривали.

— Три часа?

— Да.

Аделин несколько секунд молча смотрела на меня.

Потом обречённо покачала головой.

— Между прочим, на первую встречу ты ушла с лицом человека, которого ведут на казнь. И вернулась молчаливее рыбы. Я уже решила, что ты за весь вечер сказала ему максимум три слова, — она прищурилась. — А сегодня тебя не было три часа. Неужели ты наконец-то вспомнила, что умеешь разговаривать?

— Андерсон оказался намного приятнее, чем я думала. И очень воспитанный.

— Это я заметила ещё в университете.

Я вспомнила, как он помог мне надеть пальто, придержал дверь и настоял на том, чтобы оплатить счёт.

— Ладно. Теперь твоя очередь. Как прошла встреча с Дэмиеном?

— Ужасно! — простонала подруга, закатив глаза. — Просто ужасно!

— Почему?

— Потому что он невыносимый. Ты бы его видела. Самоуверенный, невозможный и абсолютно убеждённый, что он самый умный человек в комнате. Представь человека, который считает, что всегда прав.

— Представила.

— Теперь умножь это на десять.

— Всё настолько плохо?

— Он спорил со мной буквально обо всём. Даже о том, какой кофе лучше. Он невыносимый. Но, чёрт возьми, он умеет рассмешить.

— Дэмиен?

— Представляешь?

Я удивлённо покачала головой.

— Нет, не представляю.

Перед глазами снова возникло лицо Дэмиена.

Самоуверенная улыбка.

Светло-серые глаза.

Что-то в нём всё ещё настораживало меня.

И почему-то я была уверена, что со временем это чувство никуда не исчезнет.

— Ли, знаешь, что самое ужасное?

— Что?

Аделин тяжело вздохнула.

— Он весь вечер называл меня зайчонком.

Я невольно улыбнулась.

— И ты ещё смеёшься! — возмутилась она.

Я внимательно посмотрела на неё.

Светлые волосы были небрежно перекинуты через плечо, глаза сердито блестели, а верхние передние зубы она сейчас, сама того не замечая, слегка прикусила нижней губой.

Вообще-то... он попал в точку.

Аделин всегда напоминала мне своего плюшевого зайца, с которым она не расставалась с самого детства.

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

Она машинально посмотрела на зайца, лежавшего у изголовья кровати.

Всего на секунду.

Но я слишком хорошо знала этот взгляд.

Каждый раз, когда Аделин вспоминала отца, весёлый блеск в её голубых глазах на мгновение гас.

Поэтому я больше ничего не сказала.

Просто подошла к ней и легонько толкнула плечом.

— Не переживай. Если Дэмиен ещё раз назовёт тебя зайчонком, я сама поставлю его на место.

Аделин наконец рассмеялась.

— Вот это уже больше похоже на мою Элию.

Мы ещё немного поболтали о завтрашних парах, пока усталость окончательно не взяла своё.

Я взяла полотенце и вышла в коридор.

В общежитии было непривычно тихо. Лишь где-то вдалеке хлопнула дверь, а из соседней комнаты доносился приглушённый смех.

Холодная вода приятно освежила лицо.

Я внимательно посмотрела на своё отражение в зеркале.

На губах всё ещё оставалась едва заметная улыбка.

Странно.

Обычно после долгого дня я выглядела уставшей.

Сегодня — почему-то нет.

Вернувшись в комнату, я переоделась в пижаму, аккуратно сложила одежду на стул и забралась под одеяло.

Аделин уже мирно сопела, крепко обнимая своего плюшевого зайца.

Я выключила настольную лампу и потянулась к телефону, собираясь поставить будильник.

И вдруг замерла.

Я же обещала...

Разблокировав экран, я открыла наш с Андерсоном чат.

Палец завис над клавиатурой.

"Я дошла."

Слишком сухо.

Я быстро стёрла сообщение.

"Я уже в общежитии."

Нет.

Тоже как-то не так.

Тихо вздохнув, я всё-таки набрала:

«Я добралась. Спасибо за вечер.»

Несколько секунд просто смотрела на экран.

Потом нажала «Отправить».

Ответ пришёл почти сразу.

«Хорошо. Спасибо, что написала. Спокойной ночи, Элиа.»

Я отложила телефон на тумбочку и повернулась к окну.

За стеклом медленно опускалась ночь.

Почему-то перед глазами снова возник Андерсон.

Его спокойная улыбка.

Чуть растрёпанные тёмные волосы.

Нелепая история про динозавров.

То, как он молча помог мне надеть пальто.

Как придержал дверь.

Как совершенно естественно попросил написать, когда я доберусь до общежития.

Интересно...

Он со всеми такой?

С этой мыслью я закрыла глаза.

* * *

После двух бесконечных лекций, на которых преподавательница, казалось, решила рассказать всё, что не успела за предыдущий месяц, прозвенел долгожданный звонок на большую перемену.

— Если я сейчас не поем, — простонала Аделин, выходя из аудитории, — то съем чей-нибудь конспект.

— Только не мой, — предупредила я. 

— Твой слишком аккуратный. Жалко.

Мы влились в шумный поток студентов, направлявшихся в сторону буфета.

Аделин вдруг остановилась возле окна, посмотрела на своё отражение в тёмном экране телефона и тяжело вздохнула.

— Только не это...

— Что случилось?

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Моя укладка, — она повернулась ко мне боком, демонстрируя слегка растрепавшиеся светлые локоны. — Я сегодня почти сорок минут стояла перед зеркалом.

— По-моему, всё выглядит нормально.

— Нормально? — Аделин возмущённо округлила глаза. — Ли, ветер уничтожил половину моих стараний ещё по дороге в университет, а потом эта бесконечная лекция... Я два часа подпирала голову рукой, — она демонстративно убрала волосы за ухо. — Посмотри! Здесь вообще объёма не осталось.

Я честно попыталась найти катастрофу.

Не нашла.

— Кажется, ты немного преувеличиваешь.

— Немного? Да я теперь похожа... — она задумалась. — ...на одуванчик после урагана.

Я всё-таки рассмеялась.

— Очень красивый одуванчик.

— Не подлизывайся, — она подозрительно прищурилась. — Ты ведь ничего не понимаешь в укладках. Проснулась, поправила свои кудри — и уже красавица.

Спорить с Аделин было совершенно бесполезно.

Она всё равно найдёт аргументы в пользу своей правоты.

До буфета оставалось всего несколько шагов.

Из-за двери уже доносились голоса студентов, звон посуды и запах свежей выпечки.

— Только не говори, что мы снова простоим здесь полперемены, — простонала Аделин.

— Зато успеешь поправить укладку.

Она бросила на меня укоризненный взгляд.

— Очень смешно.

Минут через десять мы наконец добрались до раздачи.

Аделин внимательно изучала витрину так, словно от её выбора зависела судьба человечества.

— Так... — она прищурилась. — Овощной салат... куриная грудка... йогурт...

Я удивлённо посмотрела на неё.

— И это всё?

— Конечно.

— Ты этим не наешься.

— Наемся, — она невинно улыбнулась. — Лето не за горами.

Я лишь покачала головой и попросила себе тарелку пасты с курицей, грибной крем-суп и большой стакан кофе.

Аделин выразительно посмотрела сначала на мой поднос, потом на свой.

— Иногда я тебе завидую.

— Почему?

— Потому что ты можешь есть всё, что захочешь, — она тяжело вздохнула. — А мне достаточно посмотреть на круассан, чтобы почувствовать, как джинсы становятся теснее.

Мы рассмеялись и заняли свободный столик у окна.

За стеклом ветер продолжал гонять по двору жёлтые листья.

Я сделала глоток горячего кофе и с удовольствием откинулась на спинку стула.

— Всё-таки еда в буфете не такая ужасная, как о ней говорят.

— Не говори так громко, — серьёзно произнесла Аделин, ковыряя вилкой листья салата. — А то они решат, что можно готовить ещё хуже.

— Ты сейчас ешь салат.

— Я не ем, Ли, — она трагично посмотрела на тарелку. — Я страдаю.

Я уже собиралась что-то ответить, как дверь буфета снова открылась.

Внутрь вошли Андерсон и Дэмиен.

На Андерсоне была светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами и тёмные брюки. Он выглядел так аккуратно, что со стороны можно было подумать, будто направляется не в университетский буфет, а на важную встречу.

Рядом с ним шагал Дэмиен. Руки в карманах, рюкзак небрежно переброшен через одно плечо, на губах — привычная улыбка человека, который уже задумал какую-то пакость.

— Ну всё, — тихо пробормотала Аделин, даже не поднимая головы. — Только его не хватало.

— Ты про кого?

Она едва заметно кивнула в сторону входа.

Дэмиен уже заметил нас.

На его лице медленно расплылась знакомая самодовольная улыбка.

— Всё, нам конец, — трагическим шёпотом произнесла Аделин. — Он сейчас точно сюда подойдёт.

— Не драматизируй.

— Ли...

Она даже не договорила.

— Добрый день, зайчонок.

Знакомый насмешливый голос прозвучал совсем рядом.

Дэмиен уже стоял возле нашего столика, широко улыбаясь.

— Я пока займу нам столик, — негромко сказал Андерсон, взглянув на друга. — Догоняй.

Дэмиен только неопределённо махнул рукой.

Андерсон виновато улыбнулся мне и направился к свободному столику неподалёку.

Дэмиен уже открыл рот, явно собираясь что-то сказать.

— Только не начинай, — предупредила Аделин.

— А что такое? — с самым невинным видом поинтересовался Дэмиен. — Смотрю, зайчонок сегодня питается исключительно травой, — он демонстративно покосился на её тарелку с салатом. — Бережёт фигуру?

Аделин резко опустила вилку на поднос.

— Ещё одно слово...

Дэмиен невозмутимо улыбнулся.

— И что?

— И я познакомлю твоё лицо с этой тарелкой.

Он театрально поднял руки.

— Спокойно, зайчонок.

— Не называй меня так.

— Хорошо, — кивнул он с самым серьёзным видом. — Тогда... кролик?

— Дэмиен!

Он тихо рассмеялся.

— Ладно, ладно. Я вообще-то с подарком пришёл.

Аделин подозрительно прищурилась.

— С подарком?

— Именно.

Дэмиен молча снял с плеча рюкзак.

Порывшись внутри, он достал длинный чёрный чехол и положил его перед Аделин.

— Это тебе.

Она нахмурилась.

— Что это?

— Открывай.

Несколько секунд она колебалась.

Потом осторожно заглянула внутрь.

— Это...

Её голос дрогнул.

Она медленно достала пару белых фигурных коньков.

Несколько секунд просто смотрела на них, будто не веря собственным глазам.

— Откуда они у тебя?

Дэмиен пожал плечами.

— Вчера ты сказала, что в детстве занималась фигурным катанием. И что уже несколько лет не выходила на лёд, потому что у тебя нет коньков.

Аделин подняла на него глаза.

— Я нашёл дома коньки, в которых почти не катался. Думаю, размер тебе подойдёт.

Она осторожно провела пальцами по белой коже.

— Ты... серьёзно?

— Конечно.

На несколько секунд за столом стало тихо.

Даже Аделин не знала, что сказать.

Дэмиен сунул руки в карманы и, словно между прочим, добавил:

— Сегодня вечером каток работает до десяти. Проверим, не забыла ли ты, как стоять на льду.

Аделин тихо фыркнула.

— А если забыла?

— Тогда я с удовольствием посмотрю, как ты упадёшь.

— Дэмиен!

— Ладно-ладно, шучу, — он поднял руки в примирительном жесте. — Так что скажешь?

Аделин опустила взгляд на коньки.

На её лице появилась совсем другая улыбка.

Тихая.

Растерянная.

Настоящая.

— Приду.

— Отлично, — Дэмиен довольно кивнул. — Тогда в семь.

Он забросил рюкзак на плечо и, бросив Аделин ещё одну довольную улыбку, направился к столику, где его уже ждал Андерсон.

Дэмиен определённо всё ещё мне не нравился.

Но, глядя на счастливую Аделин, я впервые подумала, что, возможно, за всей его самоуверенностью скрывается человек, который умеет слушать. Именно поэтому он запомнил одну, казалось бы, случайную фразу о фигурном катании и не поленился принести коньки уже на следующий день. Это не отменяло моей настороженности, но заставляло признать: первое впечатление о человеке не всегда рассказывает всю историю.