Запретное наследие Блэков

Мириэль сидела на кровати и бездумно смотрела куда-то в пустоту, поджав под себя ноги. Её соседки давным-давно спали. По крайней мере двое из них. Лаванда тихо посапывала, уткнувшись в подушку, Парвати замерла в неудобной позе, раскинув руки в стороны. Гермиона, насколько знала Мириэль, сидела внизу и вязала шапочки для эльфов. Затея весьма дурацкая, но отговорить её так никому и не удалось.

- Ой.

Мириэль, повернувшись на внезапный звук, поморщилась от света волшебной палочки, которой на неё светила Гермиона. Та стояла в дверях, растрёпанная, в длинной ночной рубашке, и щурилась, пытаясь разглядеть подругу в темноте.

- Я думала, что все спят, - сказала Гермиона, входя в комнату и прикрывая за собой дверь.

Мириэль машинально посмотрела в сторону окна. Луна была такой же полной, как и час назад, и в таком состоянии пробудет ещё несколько часов, прежде чем пойдёт на убыль. Серебристый свет падал на пол, и тени казались длиннее, чем обычно.

- Только не говори, что тебе снова приснился кошмар, - сказала Гермиона, бросив палочку на кровать и садясь рядом. - Я понимаю, что то, что ты услышала пару дней назад, было шокирующим, но не стоит себя выматывать...

Где-то слева всхрапнула Лаванда и перевернулась на другой бок. Мириэль машинально повернулась в её сторону, вздрогнув. Отчего-то этот храп был похож на скрежет ногтей по деревянному полу, на тот самый звук, который она слышала много лет назад в темнице Малфой-мэнора. Она замерла, прислушиваясь, но всё было тихо.

Попытавшись успокоиться, Мириэль едва заметно качнула головой. То, что она услышала пару дней назад, сложно было назвать подходящими словами. Правда свалилась на неё слишком резко. Слишком тяжело. И она никак не могла переварить её, хотя прошло уже несколько дней.

- А как бы ты чувствовала себя, если бы сначала узнала, что твой отец - маньяк и убийца, а потом от его же крестника узнала, что на самом деле он не виновен? - спросила Мириэль. - Почему Министерство магии тогда не напоило его сывороткой правды?

Девушка слегка подвинулась, уступая подруге место рядом с собой. Ей уже несколько дней хотелось задать этот вопрос, но рядом всё время была толпа народу, и без лишних глаз обсудить подобное не удавалось. Даже Гарри едва выловил момент, когда Дина, Симуса и Невилла не было в комнате, чтобы рассказать Мириэль правду об отце.

- Насколько мне известно, когда погиб Сами-Знаете-Кто, его приспешников - Пожирателей смерти - начали активно вылавливать, - начала Гермиона, едва подавив зевок. - Кого-то сажали без суда и следствия в Азкабан. Кому-то удавалось отвертеться, а кто-то проходил слушание в Министерстве магии. Твоего отца поймали на месте преступления около трупов маглов. И естественно, он попал под категорию тех, кто должен быть арестован без суда и следствия.

Мириэль это вопиющее отношение вышепоставленных людей раздражало. Какой толк был в политике по отлову Пожирателей смерти, если половина из них разгуливает на свободе? Люциус, например, отмазался, сославшись на то, что был под действием Империуса. И никто не проверял, правда это или нет.

- Если бы я была министром магии, я бы допросила всех обвиняемых людей с помощью сыворотки правды, - неожиданно призналась Мириэль. - Наверняка осудили кого-нибудь ещё.

Гермиона пожала плечами. Она, будучи ребёнком, росшим в полной семье, не могла понять в полной мере, что чувствовала Мириэль после встречи с родным отцом, с которым не могла видеться тринадцать лет. Их встреча была слишком короткой для людей, которые не виделись всё это время. И это было ужасно несправедливо.

- Но не спишь ты не по этой причине, - снова сказала Гермиона, внимательно глядя на подругу. - Ты знаешь, что Сириус имеет превосходную маскировку и Министерство его не сцапает. Тогда что тебя тревожит?

- Если я скажу, что Рита Скиттер - это тебя устроит? - поинтересовалась Мириэль.

Признаваться в детских страхах было выше её возможностей. Проще было сказать о том, что её волновало несколько месяцев назад и, пожалуй, волнует до сих пор. Ведь хоть Рита Скиттер и перестала иметь возможность появляться на территории школы, она всё равно нашла способ пробраться на Святочный бал, подслушать разговор Хагрида и мадам Максим и выставить на всеобщее обозрение информацию о том, что Хагрид - полугигант.

- Узнаю я, как эта женщина умудряется оставаться незамеченной, - неожиданно грозно сказала Гермиона. - Ей не поздоровится. Чувствую, что это что-то незаконное.

Где-то справа послышался шорох. Затем раздался звук, будто кто-то скрёб когтями по дереву.

«Успокойся, ты же знаешь, что оборотням в замок не попасть», - мысленно проговорила Мириэль, стараясь унять дрожь в руках.

С детства она боялась оборотней. Один из них был другом Люциуса Малфоя. Сивый был единственным и, пожалуй, самым страшным оборотнем, которого знала Мириэль. А знание того, что он охотится на детей, чтобы сделать из них себе подобных, красок не добавляло. Люциус рассказывал ей об этом с какой-то особенной жестокостью, наслаждаясь её страхом.

Один раз, после того как Мириэль отказалась учиться бальным танцам, Люциус посадил её в одну из темниц, спрятанных под особняком. В соседнюю, по его просьбе, на время полнолуния поселился Сивый. Во время превращения он рвал и крушил всё на своём пути. Тянулся лапами через решётки, пытаясь дотянуться до живой плоти. Мириэль помнила его жёлтые глаза, горящие в темноте. Помнила когти, скребущие по камню. Помнила запах крови и звериного пота.

После того случая она неделю не смела ослушаться дядю, ходила по струнке, а ночью боялась уснуть. Ей казалось, что Сивый вырвался и теперь бродит по коридорам особняка, ищет её.

С возрастом страх поутих. Она смогла перебороть себя и не проверять комнату каждую ночь. Однако она специально научилась высчитывать фазы луны и во время полнолуния не ложилась спать, боясь, что оборотень придёт к ней посреди ночи.

- Косолапус, - Гермиона, наклонившись и пошарив под кроватью, вытащила на свет рыжего кота. - Сколько раз я тебе говорила, не нужно драть двери.

Всего лишь кот. Мириэль выдохнула, зажав голову между колен. В такие дни нужно пить зелье сна без сновидений, чтобы не мерещилось всякое. К примеру, кроваво-красные глаза.

- И всё-таки что-то с тобой не так, - сказала Гермиона, гладя Косолапуса за ухом. - Конечно, это не моё дело, но может, расскажешь? Поверь, тебе станет легче.

Мириэль подняла голову и посмотрела на подругу. Гермиона сидела рядом, тёплая, живая, с котом на коленях, и в её глазах не было жалости - только искреннее желание помочь.

- Я боюсь оборотней, - сказала Мириэль, и эти слова вырвались сами собой. - С детства. Люциус... он использовал их, чтобы меня пугать. Один из них, Сивый, был его другом. Он сажал меня рядом с ним во время полнолуния. За решётку. Чтобы я слышала, как он рычит и скребёт стены.

Гермиона замерла, перестав гладить кота. Её лицо побледнело.

- Это... это ужасно, - прошептала она. - Он не имел права...

- Он имел право на всё, - перебила Мириэль. - Я была его племянницей. Его собственностью. Он мог делать со мной что хотел.

Она замолчала, чувствуя, как к горлу подступает комок.

- Поэтому ты не спишь в полнолуние? - тихо спросила Гермиона.

Мириэль кивнула.

- Поэтому, - сказала она. - Глупо, да? Я в Хогвартсе. Здесь нет оборотней. Но я всё равно боюсь.

Гермиона отложила кота и обняла её.

- Это не глупо, - сказала она. - Это детская травма . И тебе нужно время, чтобы с ней справиться.

Мириэль не ответила. Она просто сидела, обхватив колени руками, и смотрела в окно, где за толстым, слегка запотевшим стеклом медленно плыла луна. Её свет был холодным и каким-то неживым, и тени от деревьев, растущих где-то далеко за стенами замка, падали на пол длинными, скрюченными пальцами. В комнате было тихо, только слышно было, как тикают часы на стене где-то в гостиной и как ровно дышат спящие соседки.

- Знаешь, - сказала Гермиона, и в её голосе прозвучала та особая нотка, которая появлялась, когда она собиралась предложить что-то действительно дельное. - Я не могу помочь тебе побороть страх перед оборотнями. Это слишком глубоко, и здесь нужен не совет подруги, а что-то другое, чего у меня нет. Но я могу сделать так, чтобы ты немножко узнала о своей семье. Пока об отце ты знаешь лишь крупицы информации, которые сложно собрать во что-то ценное и цельное.

Глаза Мириэль неожиданно загорелись знакомой искоркой любопытства - той самой, которая появлялась у неё, когда она находила в библиотеке Шармбатона какую-нибудь старую, забытую книгу с пожелтевшими страницами. Она повернулась к подруге всем телом, поджав под себя ноги, и уставилась на неё с таким вниманием, будто от каждого слова сейчас зависела её жизнь.

- И как же мне это сделать? - поинтересовалась она, и в её голосе слышалось нетерпение. - Спрашивать у дяди с тётей я не буду. Они будут не рады тому, что я узнала о настоящем отце. Да и врать они умеют так искусно, что правду от них не вытянешь, даже если припереть к стене.

Гермиона улыбнулась и, потянувшись к тумбочке, достала оттуда потрёпанную книгу в тёмном кожаном переплёте, с потрескавшимся корешком и выцветшими золотыми буквами на обложке. Книга выглядела так, будто её читали сотни раз, а потом бросили пылиться в самом дальнем углу, забыв о её существовании.

- Когда твой отец сбежал из Азкабана, я стала изучать всю информацию о Блэках, - сказала Гермиона, положив книгу на колени и проводя пальцами по выцветшему тиснению. - Естественно, для того, чтобы понять, что представляет из себя эта семья и чего на самом деле Гарри стоит опасаться. Думала, найду что-то полезное. Но ничего из того, что я прочитала, не пригодилось для защиты Гарри. Зато может пригодиться тебе.

- Это книга о Блэках? - спросила Мириэль, и её голос дрогнул.

- Да, - кивнула Гермиона. - Я думала, что здесь будет информация о тебе. Такие книги имеют свойство обновляться, когда рождается новый член семьи или происходит что-то значимое. Но я просмотрела раздел о современных Блэках несколько раз, и тебя там нет. Ни твоего имени, ни даты рождения, ничего.

Мириэль почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Её не существовало для этой книги. Её будто бы и не было. Как и не было никогда.

- Почему? - спросила она, и голос её прозвучал глухо. - Я же Блэк по крови. Почему меня там нет?

- Я не знаю, - ответила Гермиона, закрывая книгу. - Возможно, потому что Малфои скрывали твоё существование. Возможно, потому что для магии ты долгое время считалась мёртвой. Или потому что Вальбурга вычеркнула твоего отца из рода, и это каким-то образом отразилось на тебе. Я не специалист по родовой магии, но одно я знаю точно.

- Что? - спросила Мириэль.

- Если тебя нет в этой книге, значит, информацию о твоей семье придётся искать в других местах, - твёрдо сказала Гермиона. - В библиотеке. В старых архивах. В письмах и дневниках, если они сохранились. Это будет сложно и долго, но не невозможно.

Мириэль посмотрела на книгу, лежащую на тумбочке, и почувствовала, как внутри неё поднимается странное, почти болезненное любопытство.

- Тогда, - сказала она, - утром я пойду в библиотеку. В выходные там всегда тихо, и мадам Пинс не так строга. Может быть, там найдётся что-то, чего нет в этой книге.

- Хорошая идея, - кивнула Гермиона. - Только будь осторожна. Не все книги в библиотеке предназначены для студентов. Если мадам Пинс спросит, зачем тебе это, придумай что-нибудь правдоподобное. Или скажи, что пишешь работу по истории магии.

- Хорошо, - ответила Мириэль, забираясь под одеяло. - Спасибо тебе. За всё.

- Не за что, - сказала Гермиона и погасила свет.

Утром Мириэль проснулась раньше обычного. Солнце ещё не поднялось, и за окном было серо и тихо, только ветер иногда бросал в стекло горсти сухого снега, который тут же таял, оставляя мокрые разводы. В комнате было прохладно, и Мириэль поёжилась, вылезая из-под одеяла.

Она оделась тихо, стараясь не шуметь, и на цыпочках вышла за дверь, даже не позавтракав. Есть не хотелось, да и ждать, пока проснутся остальные, не было сил.

В библиотеке было пустынно. Мадам Пинс ещё не пришла, и Мириэль прошла внутрь, чувствуя себя почти преступницей, хотя знала, что ничего запретного не делает.

Она прошла в самый дальний угол, туда, где стеллажи были старыми, а книги на них - пыльными. Здесь пахло временем, бумагой и чем-то ещё, что она не могла определить, но что заставляло её сердце биться быстрее. Мириэль провела пальцами по корешкам, читая названия: «История древних родов», «Чистокровные семьи Британии», «Генеалогия от средних веков до наших дней».

Мириэль устроилась за столом в самом дальнем углу, где её никто не мог увидеть. Свет от высокого окна падал на пожелтевшие страницы, и в воздухе пахло пылью, старым клеем и ещё чем-то неуловимым, чем пахнут только очень старые книги - сухим деревом, временем и чужими судьбами. Она открыла первую, самую толстую, с выцветшим золотым тиснением на корешке. «Блэки. История древнего рода». Кожаный переплёт был потёртым на углах, а кое-где и вовсе обнажилась твёрдая основа, будто книгу тысячу раз брали в руки и так же тысячу раз возвращали на место.

Страницы были тонкими, почти прозрачными, с жёлтыми пятнами по краям и неровными, будто рваными, краями. Мириэль переворачивала них с осторожностью, боясь порвать, и каждый раз, когда пальцы касались шершавой бумаги, ей казалось, что она прикасается к чему-то очень личному, почти запретному. Глаза бегали по строчкам, выхватывая знакомые имена, даты, события, которые она никогда не знала, но которые теперь становились частью её.

Из книги «Блэки. История древнего рода». Глава первая. Основание.

Род Блэк ведёт своё начало от Нокуа Блэка, родившегося в 1187 году. О первых годах семьи сохранилось мало сведений, но известно, что именно при нём род приобрёл то влияние и могущество, которое сохранялось на протяжении нескольких столетий. Нокуа Блэк был женат на Лете Блэк (урождённой Гринграсс), которая родила ему троих детей. Старший сын, Арктурус Блэк I, унаследовал от отца не только поместья и титулы, но и, по некоторым данным, особый дар, о котором в семейных хрониках говорится крайне скупо. Средний сын, Клавдий Блэк, стал основателем основной ветви рода, которая и привела к появлению ныне живущих Блэков. Младшая дочь, Веспер Блэк, была провидицей и оставила пророчество, которое гласит: «Когда в мире родится тот, кого смерть не смогла забрать, и когда его коснётся крови Блэков, тогда проснётся спящий. И мир накренится между жизнью и смертью».

Мириэль перечитала эти строки дважды. Спящий. Кровь Блэков. Тот, кого смерть не смогла забрать. Она вспомнила Гарри, его шрам, его историю. Её сердце забилось быстрее, и она на секунду оторвалась от книги, чтобы перевести дыхание.

Из книги «Блэки. История древнего рода». Глава вторая. Тринадцатый век.

После смерти Нокуа Блэка род возглавил его старший сын, Арктурус I. Согласно хроникам, он был человеком сложной судьбы. Его жена, имя которой не сохранилось в документах, умерла молодой, и Арктурус, обезумев от горя, попытался вернуть её к жизни. Результат был трагичен - вернувшаяся женщина была лишь пустой оболочкой, не помнящей ни мужа, ни себя. Арктурус I провёл остаток дней в затворничестве, а его имя было вычеркнуто из семейных хроник. Его ветвь прервалась, и род продолжил Клавдий Блэк, младший брат Арктуруса.

Клавдий Блэк известен тем, что построил (или значительно расширил) фамильное поместье, которое впоследствии стало известно как «Гриммо, 12». Он женился на Имельде Гринграсс, дальней родственнице Леты Блэк, и имел от неё троих детей. Старший сын, Ликург Блэк, унаследовал титул и поместья. Средняя дочь, Эффи Блэк, была выдана замуж за представителя рода Флинт, что укрепило союз между семьями. Младший сын, Акулий Блэк, был известен своей склонностью к наукам и, по некоторым данным, основал итальянскую ветвь рода, которая впоследствии отделилась от основной линии.

Из книги «Блэки. История древнего рода». Глава третья. Четырнадцатый-пятнадцатый века.

Ликург Блэк, внук Клавдия, женился на Арами́нте Лестрейндж, дальней родственнице Беллатрисы Лестрейндж, которая появится в роду лишь спустя несколько столетий. Этот брак принёс Блэкам не только новые связи, но и укрепил их положение среди чистокровных семей. У Ликурга и Арами́нты было четверо детей. Старший сын, Марволо Блэк, продолжил род, женившись на представительнице рода Гонт. Второй сын, Рейган Блэк, погиб на дуэли с представителем рода Малфой, что положило начало долгой вражде между семьями. Третья дочь, Элла Блэк, была выдана замуж за Чарльза Уизли, предка младшей ветви Уизли, что позже станет источником гордости для некоторых членов семьи. Младший сын, Финеас Блэк, умер во младенчестве, и обстоятельства его смерти остаются неизвестными.

В пятнадцатом веке род Блэк оказался на грани распада. Трое братьев - Марцелл, Корнелий и Флора Блэки - не могли поделить наследство после смерти матери, и семья готовилась к междоусобной войне. Однако, согласно семейным хроникам, в их доме появилась таинственная незнакомка, чьё описание совпадает с описанием незнакомки, спасшей детей в семнадцатом веке. Именно она убедила братьев не делить поместье, а править им совместно. Конфликт был исчерпан, и род Блэк продолжил существование.

Из книги «Блэки. История древнего рода». Глава четвёртая. Семнадцатый век.

В 1700 году, во время охоты на ведьм, поместье Блэков было осаждено. Толпа, вооружённая вилами и факелами, подступила к самым воротам, и семья готовилась к худшему. В ту ночь погибли несколько человек, но благодаря самоотверженности старших детей удалось спасти. Согласно семейным хроникам, в суматохе появилась таинственная незнакомка, которая вывела младших через потайный ход, о существовании которого не знал никто, кроме главы рода. Некоторые исследователи полагают, что эта незнакомка была родственницей Блэков из будущего, хотя документальных подтверждений этому нет.

Из книги «Блэки. История древнего рода». Глава пятая. Девятнадцатый век.

В девятнадцатом веке род Блэк достиг своего расцвета. Поместья, влияние в Министерстве, связи с самыми могущественными семьями - всё это делало Блэков одной из самых влиятельных семей в магической Британии. Однако именно в этот период начался раскол, который позже приведёт к трагическим событиям. Финеас Найджелус Блэк, бывший директор Хогвартса, был известен своим сложным характером и пренебрежительным отношением к тем, кого считал ниже себя. Его внук, Арктурус Блэк II, женился на Ирме Кребб, но этот брак не принёс счастья никому.

У Арктуруса II было трое детей - Вальбурга, Кассиопея и Мариус. Мариус, родившийся сквибом, был вычеркнут из семейного гобелена и отправлен жить к магглам. Кассиопея так и не вышла замуж, посвятив себя сохранению семейных архивов. Вальбурга, самая младшая, вышла замуж за своего двоюродного брата Ориона Блэка, что должно было укрепить чистоту крови, но, как позже покажут события, не принесло счастья никому.

Из книги «Блэки. История древнего рода». Глава шестая. Двадцатый век.

Вальбурга Блэк (урождённая Блэк) родилась в 1905 году. Была замужем за своим двоюродным братом Орионом Блэком, что было обычной практикой среди старых семей для сохранения чистоты крови. В браке родилось двое сыновей - Сириус Блэк III (1959) и Регулус Блэк (1961).

Вальбурга была известна своим жёстким, даже жестоким характером и фанатичной преданностью идее чистоты крови. Она не признавала компромиссов и не прощала предательства. После того как её старший сын, Сириус, сбежал из дома в возрасте шестнадцати лет и его имя было вычеркнуто из семейного гобелена, она пришла в ярость и поклялась, что никогда не простит его. Согласно свидетельствам, она умерла в 1982 году в полном одиночестве, окружённая лишь портретами предков, которые, как поговаривают, продолжали с ней разговаривать.

Орион Блэк (1907-1979) был человеком более мягким, чем его жена. Он практически не вмешивался в воспитание сыновей, предоставив это Вальбурге. Некоторые источники утверждают, что он был не согласен с методами жены, но не имел достаточно сил, чтобы ей противостоять. Он умер за три года до смерти Вальбурги, и его портрет так и не был написан.

Из книги «Блэки. История древнего рода». Глава седьмая. Последние представители.

Сириус Блэк III (1959) был арестован в 1981 году по обвинению в убийстве двенадцати человек и предательстве Ордена Феникса. Был приговорён к пожизненному заключению в Азкабане без права на пересмотр дела. В 1993 году совершил побег. В данный момент находится в розыске. Информация о его местонахождении отсутствует.

Регулус Блэк (1961) был сторонником Тёмного Лорода. Его тело не найдено, и обстоятельства его гибели до сих пор остаются загадкой. Семейный гобелен отмечает его как «умершего», но точная дата смерти не указана.

Беллатриса Лестрейндж (урождённая Блэк) (1951) - старшая дочь Сигнуса Блэка и Друэллы Розье. Верная сторонница Тёмного Лорода. Отбывает пожизненное заключение в Азкабане за пытки и убийства.

Андромеда Тонкс (урождённая Блэк) (1953) - средняя дочь Сигнуса Блэка и Друэллы Розье. Была вычеркнута из семейного гобелена за брак с Тедом Тонксом, маглорождённым волшебником. В настоящее время живёт с семьёй, поддерживает Орден Феникса.

Нарцисса Малфой (урождённая Блэк) (1955) - младшая дочь Сигнуса Блэка и Друэллы Розье. Замужем за Люциусом Малфоем. Поддерживает Тёмного Лорода, но, по некоторым данным, её преданность не столь однозначна, как у старшей сестры.

Мириэль закрыла книгу и положила руки на потрёпанную обложку. Она смотрела на выцветший герб Блэков - щит с мечом и звездой, окружённый старыми рунами, - и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то огромное, тёмное, тяжёлое. Гнев. Боль. И странное, почти забытое чувство, которое она не могла определить.

Её отец не был убийцей. Её дядя погиб. Её бабка была чудовищем. А она сама... она сама была частью этого безумного, трагичного, великого рода. И теперь, когда книга лежала перед ней, исписанная чужими судьбами, Мириэль впервые почувствовала, что её собственная история - лишь одна из многих, вплетённая в длинную череду рождений, смертей, предательств и подвигов.

Она сидела так несколько минут, не в силах пошевелиться, потом открыла книгу снова и продолжила читать.

К обеду Мириэль устала. Голова гудела, глаза слезились, и она решила, что на сегодня достаточно. Она закрыла книгу, поставила её на место, провела пальцами по корешкам соседних томов - «История древних родов», «Чистокровные семьи Британии», «Генеалогия от средних веков до наших дней».

Из библиотеки Мириэль вышла, когда солнце уже клонилось к закату и длинные тени от башен ложились на замёрзшие дорожки. Голова гудела, глаза слезились, а перед внутренним взором всё ещё мелькали имена, даты и лица людей, которых она никогда не знала, но которые теперь были её семьёй. Она медленно побрела по коридорам, не замечая ни встречных студентов, ни портретов, которые провожали её любопытными взглядами.

В гостиной Гриффиндора было тепло и людно. Кто-то играл в взрывные карты, кто-то спорил о квиддиче, кто-то просто дремал в креслах у камина. Мириэль уже хотела подняться в спальню, когда заметила Гарри. Он сидел на диване в углу, перед ним на низком столике лежало золотое яйцо, а сам он смотрел на него с таким выражением, будто пытался прожечь взглядом.

- Ты чего такой хмурый? - спросила Мириэль, подходя ближе и опускаясь на соседний пуфик.

Гарри поднял на неё глаза. Он выглядел уставшим и немного растерянным, под глазами залегли тени, а волосы торчали ещё больше обычного.

- Я разгадал загадку, - сказал он, и в голосе его слышалось скорее отчаяние, чем радость. - Точнее, почти разгадал.

- В смысле? - Мириэль подвинулась ближе, заглядывая в яйцо.

- Помнишь, на балу я говорил, что в яйце слышен какой-то вой и крики? - начал Гарри, и она кивнула. - Так вот, я случайно уронил его в ванной, и оно открылось под водой. И там... там была песня.

- Песня? - переспросила Мириэль.

- Да. О том, что у меня украдут то, что я больше всего дорожу, и что я должен найти это в озере за час. - Гарри провёл рукой по волосам и уставился в потолок. - И там говорилось, что я смогу дышать под водой.

Мириэль задумалась.

- Но ты не знаешь, как?

- Именно, - вздохнул Гарри. - Я могу задержать дыхание, но не на час. А заклинания, которое позволяет дышать под водой, я не знаю. И никто из знакомых, кажется, тоже.

Рон, который до этого играл в шахматы с Гермионой, услышал разговор и подошёл к ним.

- А ты не можешь превратиться в рыбу? - спросил он с серьёзным лицом.

- Рон, ты идиот, - беззлобно сказала Гермиона, откладывая шахматную фигуру. - На такое заклинание нужно разрешение, и его не проходят в четвёртом классе.

- Тогда что? - спросил Гарри, переводя взгляд с одного друга на другого.

- Надо искать в библиотеке, - сказала Гермиона, как всегда, с уверенностью человека, который знает ответ на любой вопрос. - Я уверена, что есть какое-нибудь зелье или заклинание. Не могли же они придумать испытание, которое невозможно пройти.

- Ты идёшь со мной? - спросил Гарри, посмотрев на Мириэль.

Она помедлила секунду, взвешивая всё, что узнала сегодня о своей семье, и то, что нужно Гарри. Блэки никуда не денутся. Книги подождут.

- Конечно, - сказала она. - Завтра идём в библиотеку.

Гарри облегчённо выдохнул.

- Тогда договорились, - сказал он. - А сейчас я пойду спать. Голова уже не соображает.

Он поднялся, пожелал всем спокойной ночи и ушёл в спальню мальчиков.

Рон постоял ещё немного, потом тоже ушёл, бросив на прощание: «Завтра в библиотеку, значит». Гермиона осталась сидеть, задумчиво глядя на догорающий камин.

- Ты как? - спросила она, поворачиваясь к Мириэль.

- Нормально, - ответила Мириэль, и впервые за сегодня это было почти правдой. - Устала. Пойду и я.

Она поднялась, пожелала Гермионе спокойной ночи и направилась в спальню девочек.

В комнате было тихо. Лаванда уже спала, тихо посапывая в подушку, Парвати что-то шептала во сне. Мириэль разделась, забралась под одеяло и закрыла глаза.

Перед внутренним взором всё ещё стояли строки из книги о Блэках, но теперь они не давили, не пугали. Они просто были. Частью её. Как и отец, которого она почти не знала. Как и крёстный, с которым ещё предстояло встретиться.

«Завтра в библиотеку», - подумала она, проваливаясь в сон. «А потом - следующее испытание. И потом - ещё что-то. И когда-нибудь я разберусь и с этим».