bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Виннице лежала на кровати, вытянувшись ровно струной. Казалось бедняга боялась потревожить идеальную тишину, которая повисла в комнате. Ная смотрела в потолок, лениво моргая. Глаза быстро привыкли к темноте, но из-за густого мрака веки опускались реже, чем хотелось бы. Постель больше не казалась холодной, наоборот, одеяло приятно грело, укутывая в кокон. И в этой темноте взгляд то и дело цеплялся за постельное белье.

Бордовое.

Она не могла его разглядеть нормально (как будто не видела до этого), цвета спальни давно стёрлись в серую пелену, только вот мозг настойчиво, почти навязчиво твердил: «оно бордовое». От этого знания становилось... Ни горячо и ни холодно. Анастасии казалось, что тяжелая ткань простыней и пододеяльника поглощает их с парнем, втягивая в себя, словно океан крови, который точно окружал юношу со всех сторон. Она думала, что Эйдана это должно волновать, заставлять ёрзать или просыпаться в холодном поту, но, судя по его ровному дыханию, его это не волновало абсолютно.

Пятый лежал рядом, в кои-то веки не трогая. Терроризировал подушку вместо пленницы. Ная же вылезла из его хватки около получаса назад. Не то, чтобы девушке было противно. Нет... Это слово было слишком просто описывало ситуацию. Скорее... Неуютно? Тревожно? Хотя какого хрена ей не противно?! Противно, ещё как! Или ты пытаешься убедить в этом только себя?

Она никак не могла определить природу этого липкого чувства, которое возникало каждый раз, стоило маньячине прикоснуться к ней. Странно, но бедняга стала реже его бояться. В смысле, бояться как психа, который режет всех налево и направо. Страх в их отношениях был другим, более глубоким и личным.

Её ужасало другое: она начинала потихоньку привыкать. Совсем капельку, но этого хватало, чтобы параллельно начинать ненавидеть себя. Словно жить с убийцей, засыпать рядом, готовить еду и трахаться с ним было обычным делом. Это осознание било сильнее любого кулака. Перед сном, всего три минуты, она силилась вспомнить имя собственной матери, но это было безуспешно. Сердце пропустило удар. Хорошо, что всего лишь на мгновение память подвела её. Тогда в груди невероятно ужасно кольнула вина, поглощая словно чёрная топь. Анастасия шумно выдохнула, прогоняя наваждение, и осторожно повернулась на бок, лицом к парню. Эйдан хмурился во сне, его глубокие складки пролегли между бровей, делая и без того резкие черты еще жестче.

— «Снова кошмары?» — беззвучно спросила Винница, приоткрыв рот от удивления. Почему её это вообще должно волновать? Но Ная уже видела это лицо прошлой ночью и, как тогда, её рука потянулась к нему сама собой. Явный показатель «сначала делает, потом думает»,

Девушка медленно, боясь разбудить психа, коснулась горячими подушечками пальцев его холодной щеки. Контраст температур заставил затаить дыхание. Виннице осторожно, едва касаясь, начала водить пальцами по его коже. Пять шумно вдохнул и выдохнул, перебирая ногами под одеялом, будто пытался убежать от того, что видел во сне. Прошло всего несколько секунд — двадцать, может тридцать — после чего брови парня разгладились. Он неосознанно, даже как-то по-детски пододвинулся ближе к источнику тепла. Ная продолжила гладить, глядя «в никуда». Она перешла уже на висок, отодвигая с него темные пряди волос. В тот момент, когда Виннице хотела убрать руку, тюремщик быстро накрыл её ладонью чуть ниже груди, вжимая в своё тело.

Ей стало смешно. Нервно, истерично, но всё-таки смешно. Две(?) или три? или четыре..? недели назад Анастасия и представить не могла, что её жизнь вывернется наизнанку, что она будет лежать в одной постели с человеком, для которого ударить её не проблема, а обычное действие. Это всё равно, как пробежать вокруг квартала утром, или выпить вкусный чай в полдник.

— Ахм, — раздражённый выдох сам по себе прозвучал в тишине.

Виннице всматривалась, щурясь, пытаясь уловить очертания его лица. Таким расслабленным и почти умиротворенным, Пятый нравился ей намного больше. В нем не было угрозы и не было приказов. Просто уставший парень, который сейчас нуждается в её касаниях.

— Бонжур, мистер! — прошептала девушка, и собственный голос показался чужим. — Вы уже сделали свой заказ? Или мне ещё немного подождать?

Сама оригинальность. Может стоило поздороваться с ним как со всеми остальными? Она представила на своем месте другую официантку. Ненси. Или даже Клару, которая только и делала, что тараторила о новом странном парне, отвлекая бармена от работы. Рука, которой пленница гладила Эйдана, затекла и онемела от неудобного положения. Ная убрала её и зарылась поглубже в одеяло, прикрывая глаза. Дышать стало тяжело. Нужно было спать, иначе к утру (или уже к вечеру), она будет совсем вялой. Мысли путались, цепляясь друг за друга, пока не растворились в вязкой дремоте.

***

Виннице впилась в своё лицо глазами, даже перестав наблюдать за тем, как капля за каплей скатываются по подбородку. Струя воды не смогла остановить кровь. Пятый ударил, ничего не сказал и ушёл обратно. Юноша даже вроде и не смотрел на её лицо во время удара. Наверное это даже был не он...

Ная осела на пол в ванной, спиной прижимаясь к холодному фаянсу унитаза. По лицу текли слёзы, смешиваясь с капельками пота. К губе бедняга прижимала серый лоскут ткани, который мгновенно намок и пропитался алым. Он просто впитывал, но не останавливал. Кровь сочилась даже сквозь него, горячая и отвратно липкая. Все случилось несколько минут назад: парень, не сказав ни слова, просто вышел из спальни и, развернувшись, со всей силы ударил её по лицу, целясь именно в нижнюю часть.

Губа от этого снова лопнула (вашу ж мать, она когда нибудь заживёт с этим придурком?!), мгновенно напухнув из-за дополнительных ранок. Пять даже не взглянул на результат, просто вернулся в комнату, оставив пленницу стоять посреди коридора с разбитым ртом. От кухни до ванной теперь тянулась тонкая и редкая дорожка из алых капель. Подбородок вместе с левой щекой начали опухать, а кожа горела огнём, приобретая багровый оттенок. Руки мелко дрожали, только вот взгляд был прикован к двери в ожидании монстра.

— «А если он снова окажется рядом?» — эта мысль заставила Виннице судорожно сглотнуть. В горле пересохло, из-за чего Ная зажмурилась, только вот слёзы всё равно находили выход. Вторая рука вцепилась в бортик ванны, костяшки побелели от напряжения. Она беззвучно захныкала, боясь издать лишний звук и привлечь внимание.

Низ нестерпимо щипало. Серый лоскут превратился в бордовый, в тот самый пугающий цвет, который Анастасия возненавидела всем сердцем. Виннице заставила себя подняться. Ноги дрожали, пока девушка подходила к раковине и склонялась, чтобы вновь попытаться умыться. В очередной раз прохлада коснулась кожи, заставив беднягу зашипеть.

Боль вновь пронзила лицо. Острая, пульсирующая и сводящая с ума. Как же больно! Язык нащупал зуб на нижнем ряду, рядом с клыком. Он шатался. Слегка конечно, но всё же. Зачем? Зачем он это сделал? Что творится в его голове? Неужели там только безумие? Оно плещется через край, затопляя всё вокруг? Если так, то это дерьмо не должно задевать её! Ная замерла, чувствуя спиной чужое присутствие раньше, чем прозвучал бы звук. Маньячина стоял в дверях ванной и смотрел на пленницу. Кожа бледная до синевы. Абсолютно бесстрастное лицо заставило надумать огромное количество разворотов событий. Наверное интересно стоять и пялиться на того, кому невероятно горестно от твоих действий... Как только Анастасия вспомнила глаза Эйдана в момент удара - дрожь усилилась в десять раз. Его глаза... В них не было злости или ненависти. Чёртов ублюдок, тогда почему?!

Девушка застыла, глядя на него периферическим зрением. В отражении она увидела эмоции, которые узнать было не сложно, потому что подобное Ная видела в моменты его панических атак. Взгляд затравленного или раненого зверя. Будто это не он её ударил, а сам получил нагоняя. Значит ли это, что Пятый причинил ей боль неосознанно? Эта мысль не принесла облегчения, потому что от неё стало лишь страшнее.

— Перестань жалеть этого психа, — приказала бедняга собственному отражению, впиваясь взглядом в заплаканные глаза в зеркале. Даже в слух уже не страшно было произнести подобные слова. Голос прозвучал глухо, но жёстко. Кровь попала в рот и Анастасию вывернуло наружу резким, лающим кашлем. Она снова согнулась над раковиной, выплёвывая розоватую слюну. Горло саднило, будто его драли наждачной бумагой. — Перестань... Перестань... Перестань, конченная истеричка...

Шёпот тонул в шуме воды и срывался на слабый хрип.

— Мышка?

Этот тихий, почти ласковый голос разрезал тишину, как лезвие. Анастасия дёрнулась, резво вскинув голову, чтобы столкнуться с психом взглядами. Парень стоял на пороге, бледный, как привидение, и делал вид, что ничего не понимал(?). В горле застрял крик, готовый вырваться наружу, но когда Виннице вспомнила о разбитой губе, то замерла, боясь сделать лишнее движение. Эйдан нахмурился и его взгляд скользнул по девичьему лицу, задержавшись на секунду на испуганных глазах, после чего упал ниже. На губы. О боже, её губы!

— Где ты так, мышка? — спросил юноша всё тем же вкрадчивым, мягким голосом, делая шаг в ванную.

— Где? — выдохнула пленница, не веря своим ушам. Захотелось рассмеяться в голос. Пять подошёл почти вплотную, взял её лицо в свои ладони и принялся внимательно изучать рану. Ту самую, которую оставил собственной силой.

— Сколько крови, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе. Его дыхание коснулось нежной щеки. — Ты упала?

— Это всё ты виноват, — еле слышно ответила девушка.

Повисла тишина. Тяжёлая и давящая, не такая, какая бывает при спокойном погружении в сон, а лишь разбавленная монотонным шумом воды, которая билась о белый фаянс. Пятый замер и по его лицу пробежала тень непонимания, сменившись искренним недоумением. Он не знал. Правда не помнил! Только что проснулся в кровати, один, вышел в коридор и нашёл её уже здесь, истекающую кровью.

— Почему я? — наконец спросил он, осторожно поворачивая голову Виннице в своих руках из стороны в сторону, чтобы лучше осмотреть повреждение.

— Ты не помнишь? Только не говори, что ты действительно хуже, чем есть на самом деле, — спросила Ная и громко, по-детски, шмыгнула носом.

Слёзы хлынули с новой силой, но только не от боли, а от отчаяния.

Чистое, ледяное отчаяние ударило молнией, парализовав всё тело. Он не помнил, что ударил её или выбросил это из головы, как ненужный мусор? Значит, делал это неосознанно, а значит, доказать ему ничего нельзя. Да и кому доказывать? Этой пародии на человека? Она заперта здесь, и тюремщик даже не знает, что он опасен. Пятый поджал губы, не сводя взгляда с разбитого рта. Несколько капель крови успели упасть и на его рубашку, ту самую, которая была сейчас на девушке. Эйдан медленно поглаживал красные щеки большими пальцами, переводя взгляд то на рану и проступающий синяк, то в заплаканные глаза. Анастасия смотрела на него в ответ, ничего не понимая. Кто он сейчас? Тот, кто её ударил? Или тот, кто переживает?

Маньячина медленно наклонился к её лицу, шумно вдохнув, и бедняга с ужасом поняла, как парень остро чувствует запах крови. Металлический и тяжёлый.

— Пятый, — выдохнула Виннице, следя за его глазами. Они скользили по её коже сосредоточенно, жадно, словно он видел нечто большее, чем просто рану.

Псих высунул язык и провёл им по девичьему подбородку, слизывая красную дорожку. Анастасия вздрогнула, из-за чего тряпка, которую она ранее прижимала к губе, выпала из ослабевших пальцев. Она вцепилась руками в сильные плечи, пытаясь удержать равновесие, потому что ноги вдруг стали ватными. Пятый не останавливался. Кончиком языка он провёл вверх, по касательной, и накрыл мягкую окровавленную губу.

— Пять, — простонала Ная, зажмурившись.

И случилось невероятное: на удивление боль стала отступать. От его слюны саднящее место словно онемело. Это было дико, но чертовски приятно. Его в больнице настолько сильно обкололи, что его жидкости теперь можно использовать как болеутоляющее? Ха-ха, как смешно. Хотя чего таить, парень никогда не касался её губ нежно, не целовал по-человечески. Все поцелуи были голодными, звериными и одержимыми. Парень завёл руки ей за спину и рывком прижал к себе, вдавливая в своё тело. Его язык вновь прошёлся по ране, собирая выступившую кровь. Эйдан томно выдохнул, смакуя привкус металла. Анастасия приоткрыла глаза и сквозь ресницы наблюдала за ним. Боль уходила, таяла с каждым движением мужского языка. Вправо-влево. Вправо-влево.

Он тщательно вылизывал её губы, слюнявя так, словно это было единственным лекарством в мире. Время как будто остановилось. Анастасия прижалась к Пятому ближе, чувствуя, как уходит боль и остаётся только он; его тепло; его язык, проникающий глубже; его руки, старательно поглаживающие, чтобы успокоить. Ная окончательно закрыла глаза, отдаваясь этому странному, но такому нужному сейчас ритуалу. Пять выдохнул и медленно отстранился. Он смотрел на её губы, улыбаясь, потому что рана больше не кровоточила.

Виннице открыла глаза. Тяжело вздыхая, бедняга смотрела на юношу снизу вверх, всё ещё чувствуя на губах привкус металла и его слюны. Вода в раковине продолжала литься, но никто не обращал на неё внимания. Были лишь они и сумасшедшая близость.

— Я же говорил, — прошептал Пятый, прищуриваясь. Губы почти соприкасались.

Девушка моргнула, и слёзы на ресницах превратили мужское лицо в размытое пятно, как на старом фотоснимке.

— Папочка позаботится о тебе, милая Ная.

_______

Жду вас в комментариях, волчата мои ненаглядные ;)

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)