Часть 5. Дикая страсть.
Если вам меньше двух лет, то уходите, тут сексы
***
Джордж стоял на обочине пустынной дороги, вгрызаясь зубами в холодный сэндвич и запивая его кофе за доллар. Он переминался с ноги на ногу, тщетно пытаясь вернуть чувствительность пальцам, которые уже начинали безвозвратно неметь. Холод пробирался под форму, несмотря на плотную ткань и нательное бельё.
Ничего нет.
Ни сигнала, ни тени подозрительной машины, ни единой зацепки. Жучок в её колене так же не работает. Виктор с ума сходит вместе со своей женой, но внутренне Шрифт почему-то был спокоен за Наю. Такая не пропадёт. Слишком боевая и цепкая. Если кто и выкрутится из переделки, так это она.
— Холодно, — бессмысленно для самого себя тихо протянул Джордж.
Даже кофе за копейки показался вкусным. Мужчина усмехнулся своим мыслям:
— «Не вешай нос, приятель. Ты полицейский, а такие никогда не сдаются!»
Снег жалобно хрустнул под подошвой, когда он перенёс вес на другую ногу, опираясь на замшелый булыжник, который торчал из промерзшей земли.
***
В моменте в гостиной стало жарко и слишком душно. Пульс стучал в висках, заглушая даже собственное дыхание. Пятый смотрел на неё и глаза психа горели изумрудным пламенем, но в них не было света, лишь тёмная, тягучая поволока похоти. Его взгляд скользнул вниз: к девичьей груди, которая вздымалась под тонкой тканью рубашки; к бёдрам, которые сжимали его колени. Ему всегда было мало. Всегда. Он хотел каждую минуту, каждую секунду. Подминать под себя, сжимать до хруста, ласкать до дрожи и, конечно же, чувствовать на языке её вкус. Чёрт, он тогда в ванной вылизал её досуха, а теперь имел желание сделать это вновь.
— Ну? — его брови насмешливо изогнулись. Ему нравилось говорить с ней во время этих процессов, по душе кидать пошлые, грязные фразы и смотреть, как Ная смущается и краснеет, но всё равно льнёт к нему, не в силах сопротивляться. — Начинай.
Анастасия подняла на него взгляд из-под упавшей на лицо пряди. Смущение обжигало щёки. Бедняга подвинулась чуть ближе, и чужие руки тут же скользнули на её бёдра. Ближе. Ещё ближе. Она, пересилив себя, уселась на мужские трусы, где невооружённым взглядом можно было увидеть вставший член. Пятый сдавленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, а пальцы до боли впились в нежную кожу Виннице.
— Что? — едва слышно спросила Ная, качнув бёдрами назад, а потом вперёд, заставляя Эйдана приоткрыть рот и нахмуриться от острого и мимолётного укола удовольствия.
— Ты же у нас «сверху», — мужской голос стал тихим и сосредоточенным. Тюремщик откинул голову на спинку дивана, но не сводил с пленницы глаз. — Действуй. И так, чтобы твоему... Папочке понравилось.
Вот так прозвище он себе выбрал...
Этот шёпот... Он буквально заставил Виннице перестать дышать. Она вцепилась пальцами в его острые плечи, чувствуя под ладонями горячую кожу, но почти фарфоровую кожу. Это как контраст. Чёрное и белое. Инь и Ян.
Ная не могла начать, это было невероятно неловко для неё. Раньше Пять всегда делал всё сам, а теперь просто говорит ей «действуй». Стыд парализовал и Виннице совсем не знала, как и что. Никогда она не была сверху и не управляла процессом. Псих, твоя пленница познала, что такое «секс» всего несколько дней назад! Бедняга шумно выдохнула и сжала зубы так сильно, что где-то в глубине черепа раздался звон. Пятый не переставал глядеть жадно и пристально. Ну в принципе как обычно. Конечно, Виннице была для него чем-то живым и запретным. От Долорес он подобного не получал и не получил бы. Эйдан хотел касаться, хотел целовать и требовал этого постоянно, так что юный, неопытный разум девушки отказывался как-то переваривать это. Она мотнула головой, передёрнув плечами, дабы сбросить оцепенение.
Это ведь просто? Сделать... Приятно? Наклониться, поцеловать или даже погладить. Ная подалась вперёд к слишком хитрому лицу, встретившись с тёмными, почти чёрными от расширенных зрачков глазами. В них плескалось всё: страсть, желание, возбуждение. И на удивление всё было заразительным. Между ног, всплеском игл, прошлась колющая волна, вынудив Виннице вздрогнуть.
Пятому надоело ждать. Его рука скользнула вниз, под резинку женского белья, чтобы яростно и торопливо пробраться к цели. Палец грубо, но уже знающе прошёлся по клитору, отчего Анастасия зажмурилась, видя перед глазами взрывы звёзд. Средний палец надавил, начиная двигаться, дабы массировать набухший бугорок. Это заставило ноги девушки подкоситься, после чего Ная буквально стекла вниз, уткнувшись подбородком в крепкое плечо. Эйдан довольно выдохнул и его вторая рука накрыла грудь, сжимая и двигая: влево-вправо, влево-вправо.
— Пятый? — выдохнула Анастасия ему куда то в шею, наблюдая, как кухня за мужской спиной плывёт, распадаясь на мазки.
— Нет, — протянул маньячина, убирая руку с груди и обнимая тельце уже под лопатками, с целью прижать к себе. — Совсем не так... Нет, нет, нет...
— Пятый, — простонала, нет, проскулила Ная, закусывая губу. Это побеспокоило ранку, из-за чего она лопнула и капелька крови попала в рот.
Ноги раздвинулись шире сами по себе, даже без «команды» психа. Бедняга вцепилась в плечи Пять, прижимаясь к обжигающе-горячему телу. Хотелось тереться, двигаться, получить ещё, потому что в основном удовольствие было для юноши. А девушке теперь постоянно терпеть? Ну уж нет, пусть старается так же и для неё!
— Ещё, говори ещё, — прохрипел он, и пальцы вновь сжались на клиторе, вынудив Наю вскрикнуть.
Она дёрнула бёдрами, но чужая рука уже ускользнула, оставив пульсирующую пустоту.
— «Ты прекрасно знаешь, что он хочет услышать»
Голос мамика в голове прозвучал спокойно, убаюкивающе, и все мышцы расслабились. Анастасия замерла, прислушиваясь к шелесту снимаемых трусов и к собственному пульсу, который отдавался в промежности огнём. Она отпрянула назад, привставая, но его рука не собиралась возвращаться к пучку нервов, на что девушка досадно вздохнула.
— Ещё раз, мышка, — горячий шёпот обжёг ухо. — Кто я? Скажи правильно..!
Всё плыло. Ная не успевала следить за движениями и за чёртовой реальностью. Собравшись с силами, девушка мысленно закатила глаза и произнесла противное слово:
— Папочка.
— Правильно, — удовлетворённый выдох. — Умная девочка. Молодец! Молодец же!
Горячая головка члена коснулась клитора, скользнула по нему, на что Виннице шумно выдохнула, вцепившись мёртвой хваткой в его плечи. Когда Эйдан успел освободить свой пенис от ткани трусов?!
Пятый начал двигать её бёдрами сам. Плавно и не спеша. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Дразнил, двигаясь снаружи промежности, тем самым распаляя желание ещё больше. Парень откинул голову назад, прикрывая глаза и отдаваясь ощущению влажного жара. Когда девичье горячее дыхание коснулось его подбородка, юноша приоткрыл рот, ловя воздух, так как нос уже не дышал.
Ещё раз! Как на чёртовых аттракционах, от которых захватывает дух и хочется кричать. Вперёд! И мир сжимается до точки. Назад! И взрыв простреливает каждую клетку.
Оба паха горели, ныли от перенапряжения, от влажного жара и от беспрерывного трения. Соски, твёрдые до щекотки, терлись о крепкую грудь при каждом движении, высекая искры где-то в позвоночнике. Виннице шумно выдохнула, попытавшись поддаться бёдрами вниз, чтобы насадиться хотя бы на головку, потому что терпеть сладкую пытку было невозможно, но юноша не позволил. Сильные руки с длинными пальцами, которые чуть заметно подрагивали от напряжения, держали тельце Анастасии жёстко, чтобы не дать нарушить заданный ритм.
— Пять..?
Только Ная открыла рот, произнося неверное слово, как тут же Эйдан нахмурился, приподнимая свои бёдра, и одним резким, быстрым движением вошёл самого упора в горячее естество. Виннице вскрикнула и рухнула на маньячину, вцепившись зубами в собственные костяшки, дабы заглушить рвущийся наружу вскрик. Под таким углом было слишком, слишком глубоко! Слишком чувствительно. Слишком дико. Она не знала, куда деть руки. Пульсация внутри была сильной, из-за чего мысли плавились, не успевая оформиться в полноценные предложения.
— Пятый, ты...
Удар по ягодицам обжёг кожу. Горит! Боже, как же всё горит! Виннице вскрикнула и вцепилась в тюремщика мёртвой хваткой. Глаза защипало, после чего комната окончательно поплыла в солёной пелене. Кожа покрылась мурашками, откликаясь на каждое движение мучителя.
— Ещё раз, — его голос, низкий и вязкий, коснулся уха, пока его ладонь гладила горящий след на ягодице. — Как ты меня назвала? Ну же, скажи... Скажи это правильно.
— Пят, — она запнулась, чувствуя, как юноша напрягся в ожидании. — Папочка.
Внутри неё всё сжалось, когда Пятый тихо зарычал, прижимая её к себе так сильно, что, казалось, между ними не осталось ни миллиметра.
— Ещё раз, — теперь строже и требовательнее. Бёдра двинулись вперёд, вновь входя до упора. Пальцы на коже сжались до будущих синяков. Ная открыла рот, чтобы вдохнуть, но не смогла, потому что Пятый заполнял её до отказа лёгких. — Я сказал повторить ещё раз.
— Папочка! — громче, почти на крике, сорвалось с губ вместе со стоном, и его ухо, которого коснулось её горячее дыхание, покрылось мурашками. Этого ненормального просто выворачивает от кайфа!
Пятый начал медленно выходить, поднимая её бёдра от себя. Анастасия нахмурилась, приоткрыла рот и уткнулась лбом ему в плечо. Тело дрожало мелкой дрожью, пульсируя во всех запретных местах. Соски ныли, требуя ласки, но промежность кричала громче. Его член вышел полностью, оставив после себя зияющую, болезненную пустоту, которая тут же заполнилась новой волной возбуждения.
— Ещё, — потребовал Эйдан и снова вошёл, заставляя ощущать себя непристойно много. Виннице вскрикнула, почти теряя сознание от остроты ощущений. Она прижалась к его виску, шипя, как дикая кошка. — Ну же! Говори, мать твою!
Пальцы больно сжали кожу, на что Анастасия простонала уже не от удовольствия, а от появившейся на мгновение боли.
— Папочка...
— Громче! — голос обрушился как грохот, а после и его таз уверенно приподнялся, вбиваясь во влагалище новым, бешенным ритмом.
— Папочка! Чёрт...
— Ещё, ещё, ещё!
Пятый буквально начал втрахивать пленницу в себя с какой-то отчаянной, исступлённой силой. Руки уже ныли, но маньячина не обращал на это внимания, или просто не хотел обращать. Он выбивал из Виннице развратные стоны и крики, в моментах даже проскакивали какие-тот мольбы. Этот коктейль звуков приятно оглушал психа, на что он метался глазами по всей девушке в целом.
— Я должен слышать это! — прорычал Эйдан сквозь стиснутые зубы, не сводя глаз с того места, где они соединялись. Член прекрасно исчезал и появлялся, а влажные звуки только подстёгивали двигаться, двигаться, двигаться!
Его член, мокрый от её соков, скользил всё легче, а трение становилось невыносимо сладким. Крышесносным!
— Громче! Громче! Громче!
— П-папочка! Боже, боже! Погоди же..!
Стыд жег изнутри. Таких слов Ная никогда и никому не говорила, да даже подумать о том, чтобы сказать не могла, но этот псих вырывал их из неё вместе с каждым толчком. Колени сводило судорогой, грудь ныла от тряски, но пульсация между ног росла, захлёстывая с головой. Пятый входил, входил, входил и не думал останавливаться.
— Блять, не смей молчать!
Он пиявкой впился в её грудь, и Анастасия закричала, вцепившись ему в волосы, в попытке оттащить от себя. Горло саднило. Пятый выпрямился, опираясь спиной о диван, из-за чего угол проникновения стал ещё глубже. Ещё! Ещё!
— Папочка! Пап..! — она не договорила, так как парень случайно дёрнул её и Ная прикусила язык.
Эйдан не сбавлял темп. Его член пульсировал так, что, казалось, ещё миг и мышца разорвётся. Он выдохнул и двинул бёдрами сильнее.
— Ну же, мышка, — прошипел он, касаясь языком девичьих губ. — Чья ты? Чья? Скажи мне! Давай! Говори, говори..!
— Твоя, — выдохнула Анастасия ему в рот. — Я твоя!
— Да? Ты моя, верно? Это то, чего бы тебе хотелось, не так ли?
Шлепок по ягодицам совпал с толчком. Толчок и стон. Толчок и крик. Промежность горела, бешено сжимаясь и разжимаясь, принимая Пятого снова и снова. Он заполнял её всю, до дури идеально.
— Твоя я, твоя! Только пожалуйста..! — всхлип был больше похож на мольбу. Пульсация внутри стала невыносимой. Виннице задыхалась, ощущая, как сердце колотилось где-то в горле, вот-вот готовое вырваться.
— Ты навсегда со мной, — тихо, почти неслышно, протараторил Эйдан, слизывая языком солёные дорожки с покрасневших милых щёк. — Здесь... Ты и я как одно целое... Правда это прекрасно?!
Ная вскрикнула, выгибаясь, а после лбом уткнулась в его лоб. Глаза закатились и мир схлопнулся до одной точки, обрезая звуки на несколько секунд. Парень же прикрыл глаза, блаженно улыбаясь. Внизу всё тянуло, покалывало, сжимаясь в диком спазме. Тюремщик крепко прижал пленницу к себе за поясницу, содрогаясь всем телом и изливаясь в её жар, а после поцеловал во влажный подбородок.
Виннице проскулила, поджимая колени, когда псих с влажным, хлюпающим звуком вышел из неё. Пустота тут же отозвалась дискомфортом, но его руки, сильные и влажные, грубо гладили спину. Она медленно стекла на туловище юноши, прижимаясь к знакомому теплу, чтобы спрятать лицо.
***
И следующее утро было таким же. За окном медленно кружился снег, но Анастасия спала, уткнувшись носом в подушку. Брови, сдвинутые к переносице, теперь были даже во врем отдыха, выдавая внутреннее напряжение. Пятый сидел рядом, на краю кровати, и просто смотрел на девушку. Только вот в его глазах не было безумия. Лишь странная, пугающая нежность.
____________________________
Жду вас в комментариях, волчата
Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)