bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Анастасия медленно повела ногами по сбитой простыне, и ступни наткнулись на чужие острые колени. Почти что подавившись воздухом, бедняга пуще прежнего занервничала. Ная приоткрыла глаза, уставившись мутным взглядом в бледную стену, по которой могли бы играть солнечные зайчики. Жаль, что все окна в доме заколочены. Пятый прижимал девушку к себе мёртвой хваткой. Его лицо уткнулось в ложбинку между её грудью, опаляя кожу неровным, горячим дыханием. Сначала оцепенение было сильнее стыда. Тело казалось чужим и ватным, но когда Эйдан что-то неразборчиво пробурчал во сне, и его дыхание обожгло особенно чувствительный участок кожи, Виннице распахнула глаза. Паника когтем скребанула по позвоночнику. Она попыталась отодвинуться или хотя бы отстранить свой корпус от тяжелого юношеского тела, только вот хватка на талии оказалась поистине мертвой. Ная выдохнула сквозь зубы, кривя губы от накатившей ломоты. Тело ныло так, будто она не спала, а разгружала фуры! Особенно противно гудели икры и бёдра странной тянущей болью. А потом в голову словно сильно ударили молотком и всплыли обрывки прошлой ночи. Касания жадных рук, сбитое дыхание у самого уха, собственные и чужие стоны. Ритмичные, сводящие с ума толчки...

Нет... Нет, нет, нет!

Пленница судорожно выдохнула, забегала глазами, пытаясь отгородиться от реальности. Дёрнулась снова, отчаянно желая вырваться из этого плена, и этим только разбудила зверя. Парень нахмурился во сне и его пальцы сильнее впились в девичью кожу.

— Пятый, — позвала тюремщика Ная осипшим шёпотом.

Эйдан никак не отреагировал, утыкаясь носом уже в грудь. Его выдох как будто обжёг, разнося по телу табун ледяных мурашек и выступающую испарину.

— Пятый! — теперь уже в голосе зазвенели истеричные нотки.

На этот раз парнишка всё же открыл глаза. Медленно, с трудом фокусируя мутный спросонья взгляд на встревоженном лице. Несколько секунд парень просто смотрел, будто не понимая, кто перед ним. Затем, тяжело сопя, он приподнялся, высвобождая беднягу из кольца рук. Анастасия перевела дыхание, но тут же снова замерла, ведь пока Пятый садился на кровати, поворачиваясь к ней широкой спиной, она увидела его лопатки. Ледяная бледная кожа была исчерчена яркими алыми полосами её собственных ногтей. Настоящая карта безумной ночи! Вот она, самая настоящая когтеточка на ножках!

Ная ахнула, забыв о собственной наготе. Забыв, в принципе, обо всём. Повинуясь какому-то странному, болезненному порыву, она подалась вперёд и провела кончиками пальцев по припухшим царапинам. Парень прошипел сквозь зубы, дёрнув лопатками, но не отстранился. Виннице зачем то начала дуть на ранки, и в этот момент её захлестнуло такое острое, щемящее чувство вины, что на мгновение потемнело в глазах. Вот только длилось это ровно секунду. Максимум две. Потом реальность снова обрушилась на неё тяжёлой плитой. Она тут же села, отпрянув от мужской спины, как от огня. В памяти всплыло главное: это не было насилием. Это было страшнее.

Она помнила собственный голос, как сама просила Пятого не останавливаться, как молила о большем. Судорожный выдох вырвался из груди. Поймав тяжёлый и изучающий взгляд через плечо, Ная инстинктивно отползла к изголовью кровати. Маньячина молчал, но почему-то это молчание было слишком громким. Он медленно, с грацией хищника, развернулся к ней всем корпусом. Обнажённый и, кажется, без капли стеснения. Сейчас Анастасия бы сравнила юношу не с волком, а со змеёй. Было в нём что-то такое же плавное и гипнотизирующее. Он бесшумно перетёк к ней, пробираясь коленями между расслабленных и безвольных ног, чтобы рухнуть грудью на пленницу.

— И как тебе наша ночь, мышка? — прошептал слишком довольно Эйдан в дрожащие губы. Его руки сплелись за хрупкой спиной, прижимая к себе под лопатками.

Виннице молчала, лишь обречённо положила ладони ему на плечи, чувствуя под пальцами гладкую, разгорячённую сном кожу. Вот и всё. Точка невозврата. Финал. Она прикрыла глаза, чувствуя, как по телу начинает бежать мелкая противная дрожь, зарождаясь чем-то противным где-то в груди. Первый всхлип вырвался рвано и хрипло, разорвав тишину. За ним второй. И вот беднягу уже трясло в истерике, а слёзы градом катились по щекам.

Пятый удивлённо поднял голову, недоверчиво вскинув брови. Он смотрел на неё, захлёбывающуюся в солёной влаге, и в его взгляде мелькнуло что-то странное, похожее на искреннее непонимание. Но Ная всё ещё прижимала парня к себе, вцепившись в сильные плечи, будто бы он был единственным якорем в этом зарождающемся шторме.

— Ну ты чего? — голос вдруг стал низким и вкрадчивым, как бархат, которым обычно душат, нежели украшают. Маньяк хотел успокоить её! — Моя девочка не должна плакать.

Он покачал головой и склонился ниже, почти касаясь мокрого лица своим. Два обнажённых тела, сплавленных воедино на смятой постели со стороны могли бы походить на страстную картину, контекста которой ты не знаешь. Пять коснулся губами теперь уже солёных губ. Невесомо, почти нежно. Затем перешёл на мокрые щёки, на нос, на лоб, спустился по шее вниз, туда, где бешено колотился пульс, не заканчивая даже на ключицах.

Шипя от каждого прикосновения, Анастасия не могла остановиться. Рыдания душили её. Пятый прижимал тельце к себе с пугающей силой, но в этой силе чувствовалась не грубость, а какая-то извращённая, собственническая бережность. Так мать прижимает к себе младенца, защищая от всего мира. Его губы покрывали поцелуями её лицо, стирая слёзы, и от этой нежности, от этого контраста с ночным безумием, плакать хотелось ещё сильнее. Это был не тот первый раз, о котором она мечтала в девичьих грёзах. Может это должно было случиться в дорогом отеле после изысканного ужина, с нежным и любимым мужчиной...

Реальность оказалась лишь чудовищной пародией: промозглый лес, неизвестный дом, и сошедший с ума парень, который сейчас целовал её так, будто имел на это полное право! Пятый не понимал причины женских слёз, потому продолжал что-то шептать, вплетая фразы в поцелуи.

***

Девушка стояла посреди комнаты, словно вкопанная. Мысленно усмехнулась этому дурацкому сравнению, потому что в пол не вкопаешь, но тело всё же отказывалось двигаться. Взгляд упёрся в стол, где всё ещё стояли остатки вчерашней еды, которую ребята так и не тронули. Салаты за ночь пожухли и осели, мясо на тарелке задубело, покрывшись неаппетитной корочкой. В горле встал ком, когда Ная представила обычное новогоднее утро. Как мама хлопочет на кухне, как они все вместе, сонные и счастливые, доедают оливье и заливную рыбу, перебиваясь шутками. Это было что-то с чем-то, но сейчас же такой атмосферы не было. Девушка буквально заставила себя двигаться дальше, чтобы начать медленно убирать со стола. Между ног ныло и тянуло, напоминая о каждом движении минувшей ночи. Ключицы и плечи нестерпимо чесались. Ная знала причину, потому что она крылась в засосах, которые отлично выделялись, стягивая кожу. Подходить к зеркалу не хотелось. Смотреть на недавно сделанную карту собственного позора не было сил.

Выдохнув сквозь сжатые зубы, пленница закрутилась по комнате, собирая грязные тарелки. Что-то механически запихивала в холодильник, что-то ставила в раковину. Парень, кажется, снова уснул. Ну и пусть. Она не хотела видеть этого человека, не хотела даже слышать его голос. Сейчас ей нужно было просто продержаться. Сжав в руках влажную тряпку, девушка замерла над столом. Взгляд расфокусировался, из-за чего окружение просто поплыло. Судорожный выдох сорвался с губ, но взяв себя в руки бедняга принялась яростно натирать дерево. Этим движением не было желания угодить Пятому. Чистота и порядок были способом успокоить нервы, как островок стабильности в любом хаосе. Глаза смотрели сквозь лакированную столешницу, которая уже блестела не от покрытия, а от её лихорадочных усилий. Ойкнув, будто очнувшись, Ная отшвырнула тряпку в раковину и вяло плюхнулась на стул. Всё тело налилось свинцовой усталостью. Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни двигаться. Только пустота внутри и капля злости. Но, к её собственному удивлению, злость была направлена не на психа, а на себя. На ту часть, которая повелась. Проклятую бутылку вина она мысленно уже выкинула. Мало ли где псих её взял. Пить девушка больше не будет. Виннице не представляла, что делать дальше. Как Эйдан теперь к ней относится и как ей жить дальше в этом доме. Скорее всего дни потянутся серой чередой. Она станет готовить, убирать, ублажать. Ужас! Обслуживать человека, который украл тебя, заперев в глухом лесу удовольствие более чем сомнительное, скорее даже граничащее с абсурдом. С каким бы наслаждением Ная сейчас пошла бы с мамой по грибы, побродила бы по мокрой траве, или сходила бы к бабуле в гости, где пахнет парным молоком и свежим хлебом.

Но нет.

Анастасия резво встала и поплелась в ванную. Ей нужно было смыть с себя всё, что произошло до этого момента. Бедняга дёрнула дверь в ванную, грустно усмехнувшись из-за того, что вновь вспомнила об отсутствии замка. Серьёзно, Пятый бы ей ещё катехизис для чтения забавы ради подкинул. Бабушка когда-то пыталась приобщить её к религии именно так.

Внутри было сыро и прохладно. Она медленно, как во сне, стянула через голову футболку, подобранную ранее с пола, и бросила её на раковину. Ладони самостоятельно прошлись по шее, спустились на грудь, тронули ключицы и живот. Кожа горела под пальцами. Анастасия тяжело дышала, прислушиваясь к себе. Да, она замечала перемены. Постоянная, выматывающая усталость и сонливость, от которой слипались глаза даже днём. Апатия ко всему, что раньше радовало. Какая-то неправильная, нездоровая тяжесть во всём теле. Залезая в ванную, девушка невольно замерла, прислушиваясь к тишине. Она звенела в ушах, давила на барабанные перепонки, вызывая тошноту. Горькая усмешка скривила нежные губы. Когда Ная в последний раз нормально веселилась? Гуляла? Видела солнце и получала этот чёртов витамин D? Ха! А этот псих вообще знает, что такое витамины? Или его в психушке ими так накололи, что он теперь ничего не помнит, кроме инстинктов. Виннице со злостью дёрнула вентиль душа, настраивая воду. Сначала ледяные струи хлестнули по плечам, заставив вздрогнуть, а затем пошла горячая вода. Пар пошёл гуще. Впервые за время бодорствования она позволила себе слабую, почти незаметную улыбку, закрывая глаза и подставляя лицо под обжигающие струи. Время здесь текло иначе. Пока кожа под напором жидкости начинала предательски краснеть, нагреваясь всё сильнее, Анастасия успела изучить каждую мельчайшую трещинку на плитке. Раньше, в прошлой жизни, она наивно полагала, что идеально белая поверхность не может быть испорчена, что она вечная. Глупая.

Ная уже потянулась рукой к замыленному флакону с гелем, как вдруг застыла. Сквозь плотный занавес пара и влажного воздуха пробился едва ощутимый сквозняк. Он змеёй прополз по её разгоряченным лодыжкам, оставляя после себя дорожку мурашек.

— «Значит, всё-таки проснулся», — пронеслось в голове беззвучной, обречённой мыслью.

Ная повела плечами, чтобы сбросить ползущую по спине тревогу, но тело уже покрылось нехорошей дрожью.

Тишина за шторкой кончилась. Теперь девушка чётко слышала шорох и шелест ткани, падающей на пол. Она поняла, что это юноша стягивает с себя боксеры, ведь размытый силуэт за матовой плёнкой шторки двигался именно так, как будто избавлялся от последнего слоя одежды. Виннице поспешно отвернулась к стене, обхватив себя руками за плечи в тщетной попытке защититься. Шторка со звоном колец отъехала в сторону, и в маленькое пространство ванны ворвался холодный воздух, мгновенно смешавшись с паром. Анастасия физически ощутила чужое приближение раньше, чем маньяк коснулся её. Пространство спрессовалось, а потом на женскую макушку упало горячее дыхание. Виннице дёрнулась, резко разворачиваясь к парню лицом и вжимаясь спиной в холодный кафель. Пятый стоял напротив полностью обнажённый и вода стекала по его бледной груди. Глаза, эти бездонные озёра без зрачков, смотрели на неё в упор.

Взгляд тяжёлый, но удивительно спокойный.

— Почему я проснулся, а тебя не было рядом? — спросил Эйдан без тени агрессии. Виннице выдохнула, позволив мышцам расслабиться. Хоть не сразу с кулаками.

— Мне не спалось, — ответ прозвучал слишком хрипло.

Она не успела и моргнуть, как мужские пальцы бережно сжали её подбородок, задирая лицо вверх. Ная нахмурилась, но послушно встретила его взгляд.

Пятый плавно подался вперёд, и его грудь коснулась её груди. Мокрая кожа к мокрой коже. Виннице инстинктивно выставила руки вперёд, упираясь ладонями в чужое солнечное сплетение, пытаясь создать хоть миллиметр дистанции, но тюремщик проигнорировал этот жест, просто накрыв её губы своими. Вторая рука скользнула по бедру в попытке сжать влажную кожу, но пальцы предательски соскальзывали. Анастасия прикрыла глаза, пытаясь уговорить внутреннее «я» смириться, так как сопротивляться было бесполезно. Проще спрятать эмоции глубоко внутрь, замуровать их там, где даже она не найдёт. Он целовал её жадно, всасывал каждую губу по отдельности, покусывал, проводил языком по внутренней стороне, заставляя внутри всё сжиматься в тугой узел. Его кожа уже тоже покраснела от «кипятка». Вокруг клубился плотный, непроглядный пар. Виннице первой отстранилась, судорожно глотая ртом горячий, спёртый воздух. Лёгкие горели. Пятый склонил голову набок.

— Я хочу помыться, — выдохнула Ная, пытаясь отодвинуться хотя бы на сантиметр.

Пять недовольно буркнул, низко, горлом. Его пальцы плотно прошлись по мягкой коже, скользнули ниже и коснулись самого сокровенного. Анастасия ахнула, вцепившись мёртвой хваткой в мужские плечи, но рука замерла, не двигаясь дальше. Только дразнила самим присутствием.

— Я сам тебя помою, — шёпот Эйдана, казалось, растворился в клубах пара. — Я должен заботиться о своей девочке, как... Как папочка. Папочка позаботится о своей милой Нае.

От этих слов беднягу бросило в жар, не сравнимый с температурой воды. Стыд обжёг кончики ушей, щёки и шею.

— Могу и сама, — упрямо буркнула девушка, но тут же взвизгнула от неожиданности, так как его ладонь звонко шлёпнула по ягодице, после сжимая одну до боли. Виннице прошипела сквозь зубы. Воспоминание о прошлом побеге и о его расправе кольнуло иглой под рёбрами.

— Запомни мои слова внимательно, мышка, — прошипел Пятый уже точно в недовольное лицо.

Она приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни звука. Его ладонь легла ей на грудь, туда, где под ключицей бешено колотилось сердце.

— Ты моя, — прошептал маньяк. — Моя сердцем и разумом.

Он замолчал, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Слова из книги, прочитанной давным-давно, в другой жизни, в стенах лечебницы, всплыли в памяти, ложась на язык готовой мантрой. Его рука медленно, дюйм за дюймом, поползла вниз по её телу, останавливаясь на животе.

— Твоё сердце принадлежит мне, — повторил он, касаясь пальцами уже низа живота. — Теперь ты моя девушка. Жена. Любовница...

Он медленно покачал головой, словно перебирая в уме ярлыки и пробуя их на вкус. Каждое слово падало в душное пространство ванны, как камень в омут, расходясь кругами ледяного ужаса. Пятый говорил с остановками, будто с трудом подбирал определения или же хотел закрепить сказанное. Пугала даже не угроза в его голосе, а эта странная, нечеловеческая серьёзность на лице.

— Напарница и подруга, понимаешь? — тишина повисла в воздухе, разбавляемая лишь шипением воды о металлический поддон.

Эйдан тяжело дышал, не сводя с пленницы глаз. Анастасия чувствовала, как к глазам подступают бессильные слёзы. Она понимала, какого ответа ждёт этот псих. Понимала, что промедление только разозлит зверя, и когда мужские пальцы вновь больно сжали ягодицу, она сдалась.

— Поняла, — выдохнула Ная и эти два слова дались ей так, будто она призналась в смертном грехе.

Одна слеза всё же сорвалась с ресницы и покатилась по щеке, смешиваясь с водой. В этом белом кипящем аду невозможно было разглядеть ничего, кроме ненормальных глаз напротив.

— Вот и славно, — юноша хихикнул довольно, по-детски, и это прозвучало страшнее любого грубого слова. — Моя маленькая и миленькая девочка. Ты же веришь мне? Всё будет хорошо... Всё... Ты и я, мы рядом и...

Она кивнула, закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос. Её обессиленный мозг отчаянно пытался не утонуть в тревоге и тоске.

— Мы будем жить долго и счастливо, — прошептал Эйдан, притягивая беднягу к себе.

Вода всё лилась и лилась. Пар заволакивал глаза, а Анастасия стояла в объятиях крепких рук, чувствуя, как старая жизнь растворяется в горячем тумане без следа.

______________________

Жду вас в комментариях, волчата мои любимые ;)

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)