bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Анастасия проснулась от странного ощущения пустоты. Открыв глаза, она несколько секунд бессмысленно смотрела на стол в той самой комнате, где пришла в себя в первый раз. Тот самый стол, за которым Ная впервые увидела его лицо, впервые осознала, что попала в ад. А теперь... Теперь она здесь просыпается после всего того, что было между ними.

Пленница сладко потянулась, и где-то в локтях и коленях предательски хрустнуло. Виннице зажмурилась, пытаясь сфокусировать мутный, сонный взгляд на чем-то конкретном, но комната расплывалась в серо-зеленых пятнах. Она прислушалась. Тишина. Абсолютная, гнетущая тишина, нарушаемая только стуком собственного сердца. Стало как-то не по себе. Одиночество снова подползало к горлу липкой змеей. Иди скорее к Пятому. Теплый, успокаивающий голос в голове разогнал утреннюю панику. Виннице выдохнула и решила послушаться. В конце концов, он единственный, кто здесь есть. Кроме Долорес, конечно.

Она свесила ноги с кровати, встала и тут же пошатнулась. Тело всё ещё было ватным, непослушным после недавнего напряжения. Ладони сами взлетели к груди, прикрывая соски, которые мгновенно покрылись мурашками от резкой смены температуры под одеялом и вне его. Анастасия вышла в коридор, все так же придерживая грудь руками. Первым делом она решила зайти в ванную, потому что хотелось умыться и напиться ледяной воды, дабы окончательно проснуться. Она шлепала босыми ногами по теплому полу, и в голове не было ни одной связной мысли. Мозг отказывался работать, наслаждаясь редким моментом блаженного ничегонеделания.

Войдя в туалет, Виннице наконец позволила себе нормально потянуться, разминая затекшие за время сна плечи. Она прикрыла за собой дверь и выдохнула, а потом грустно уставилась на то место, где когда-то был замок. Теперь там зияла пустота и дыра от снятого механизма. Нужно будет придумать, как защищаться по-другому. Хотя от кого защищаться в доме, где только она и он? От себя самой? Ная встала напротив раковины, бросила взгляд в зеркало и замерла. На секунду ей показалось, что она широко, безумно улыбается. Оскал какой-то, а не улыбка. Бедняга мотнула головой, прогоняя наваждение, и видение исчезло. В зеркало на неё смотрела удивленная девушка с приоткрытыми губами, румяными щеками и... Странным блеском в глазах. Волосы даже стали будто ярче, насыщеннее. Она читала где-то, что оргазм улучшает цвет лица и общее состояние организма. Так! Почему подобное вообще всплывает в памяти?! От воспоминаний о том, что произошло до того, как она уснула, к скулам прилила кровь, и Анастасия со злостью пару раз шлепнула себя по горящим щекам.

— Дура, — прошептала она собственному отражению.

Глубоко вдохнув, Виннице склонилась над раковиной, подставила лицо под струю ледяной воды и прижала мокрые ладони к щекам. Холод взбодрил, прогнал остатки дурмана. Она снова подняла голову, бросила последний взгляд на свое отражение и краем глаза заметила знакомую ткань. На крючке, рядом с чьим-то полотенцем, висела та самая рубашка Пятого, в которой она ходила раньше. Анастасия сняла её с крючка и, не думая ни секунды, накинула на плечи. Пальцы сами застегнули нижние пуговицы, и ткань привычно укутала тело. Пахла Эйданом. Ей стало спокойно. Как будто броня какая-то.

Она уже собралась выйти, как вдруг поразмыслила в голове. Пока парня нигде не было, то было бы здорово искупаться. Хоть где-то побыть без него. Ная выдохнула и переместилась в ванную, где уже спокойно сняла вещи, положив их на раковину. Начав методично водить руками по телу, пленница погрузилась в свои мысли. Стоило подумать о побеге. Телефон у нее есть, но нет сим-карты. А когда будет возможность позвонить?

Куда звонить, если вдруг Джордж Шрифт не возьмёт? В скорую? В полицию? Сказать: «Здравствуйте, меня похитил маньяк, но мы тут уже почти полюбовно живём, так что я ещё подумаю, звать на помощь или нет»? А может, симка где-то в доме? Пятый же вытащил её из телефона, а значит понимает ценность этой маленькой штучки. Спрятал где-нибудь. Вымывшись, Виннице вылезла из душа, вытеревшись полотенцем и нацепив прежнюю одежду. Выйдя из ванной, Анастасия направилась на кухню, но на диване никого не обнаружила. Вообще никого. Только на полу валялась Долорес. Одинокая, пластиковая, с застывшей улыбкой на лице. Виннице остановилась и наклонила голову набок, разглядывая манекен, который валялся возле наряженной елки. Странные, противоречивые чувства шевельнулись в груди. Она смотрела на свою «подругу», с которой так отчаянно пыталась подружиться в первые дни заточения, и не узнавала себя.

— «Пятый любит её»

Мысль пришла внезапно, острая и ядовитая.

— «Пятый спал с ней»

И эту мысль воспроизвела она сама. Собственный мозг. Анастасия даже не поняла, как схватила манекен за единственную уцелевшую руку и как потащила пластиковую куклу по коридору в ту комнату, где сама проснулась недавно. Теперь это будет комната Долорес. Место для пластиковой любовницы. Ная с силой швырнула верхнюю часть манекена на кровать и только тогда очнулась от этого странного, липкого транса. Стояла и смотрела на безжизненное пластиковое тело, на застывшее лицо с нарисованными глазами, и ей показалось, что Долорес прожигает в ней дыру. Осуждает. Насмехается.

Анастасия осеклась, чувствуя, как внутри всё холодеет от осознания. Она не поняла, откуда взялась эта агрессия. Эта дикая, иррациональная ревность, вскипевшая в груди при виде куска пластмассы. Долорес же даже не живая. Она просто манекен, которому парень сам придумал имя и характер, чтобы не сойти с ума от одиночества.

Но пугало даже не это. Пугало то, что Ная сделала с этим манекеном. Из-за Пятого. Из-за маньяка, который сейчас, наверное, мирно спит в другой комнате, даже не подозревая, какую бурю вызвал в чужой голове.

— Нет, — прошептала бедняга, мотая головой, чтобы прогнать наваждение. — Нет, нет, нет.

Она отошла от кровати, вжимая голову в плечи.

— «Ты только что приревновала кусок пластика к больному психу!»

— Свали с моей головы! — зашипела Ная на собственный внутренний голос, который, как ей казалось, издевался над ней откуда-то из глубины сознания.

Она зажала виски ладонями, сильно сдавливая, пытаясь заткнуть этот поток мыслей. Вторая её сторона пугала слишком сильно. Этот голос, говоривший правильные, логичные вещи про то, что всё здесь неправильно, что всё здесь против закона и здравого смысла. Она боялась, что, слушая его, начнет метаться, пытаться вырваться напролом, совершит глупость, которая только усугубит ситуацию. А ситуация, как ни крути, только-только начала налаживаться. Относительно, конечно. Анастасия сжала губы в тонкую линию и захотела подойти к манекену, извиниться, поправить, но ноги не слушались. Тело отказывалось приближаться к Долорес. Не хотело. Свет от лампы неприятно резанул по глазам, и она поспешила выйти из комнаты, выключив источник света.

Всё.

Ная сюда больше не зайдет. В коридоре девушка вздрогнула, испугавшись собственной тени, метнувшейся по стене. Нервы ни к черту. Где парень? Наверняка в спальне.

Она быстро вошла в комнату и увидела его. Эйдан лежал под бордовым одеялом, укрытый с головой, только взлохмаченная макушка торчала наружу. Постельное белье нового, насыщенного цвета придавало комнате какой-то интимный, почти зловещий оттенок. Но Анастасия отогнала эти мысли, списав всё на гормоны и разыгравшееся воображение. Она на цыпочках, стараясь не шуметь, подошла к кровати и забралась с ногами. Медленно, осторожно пленница скользнула под одеяло, наблюдая за нахмуренным лицом юноши. Ему явно снилось что-то тревожное. Наверняка сны у него не менее странные, чем он сам. Хотя куда уж страннее.

Оказавшись под одеялом, Анастасия поняла, что совершенно не хочет спать, потому что выспалась за те несколько часов, что прошли после их близости. И зачем она сюда пришла? В голову не пришло ничего лучше, чем разбудить маньяка.

— Пять, — прошептала Ная тихо, протягивая руку и касаясь мужского оголенного плеча. — Пятый...

Её шепот растворялся в тишине, не встречая отклика. Она повысила голос, позвала громче, но это оказалось бесполезно. Парень спал как убитый. Анастасия прекратила попытки, выдохнула и, приняв решение оставить попытки, поплелась на кухню. В конце концов, она обещала ужин. Или уже завтрак? Какая разница. В голове сам собой всплыл рецепт яблочного пирога, который мамик всегда пекла, когда нужно было быстро и вкусно накрыть на стол. Рецепт простой, продукты наверняка есть. Пятый накрал столько всего, что хоть кулинарные шедевры готовь.

— Так, — Виннице хлопнула в ладоши, обводя взглядом кухню и прикидывая план действий. — Пирог... Пирог, значит...

Главное, чтобы Пятый не проснулся раньше времени. Он же говорил, что любит что-то такое? Кажется, говорил. Или она додумала? Почему она вообще об этом думает?

Ная открыла холодильник и сосредоточенно заглянула внутрь, выуживая оттуда сливочное масло, сметану, зеленые яблоки и три яйца. Все это легло на столешницу аккуратной горкой. Анастасия на секунду задумалась, вспоминая последовательность действий. Потом полезла в шкафчики, нашла муку, сахар, разрыхлитель. Выложила всё перед собой, глубоко вздохнула и принялась за дело. Первым делом нужно было аккуратно, максимально тихо разбить яйца, чтобы отделить белки от желтков. Она действовала осторожно, задерживая дыхание при каждом ударе скорлупы о край миски. Белки отправились в отдельную посуду, а потом и в холодильник. Взяв небольшую кастрюльку, Виннице на глаз отмерила грамм двести пятьдесят масла и поставила на медленный огонь. Масло таяло быстро, не то что картошка, и Ная то и дело оглядывалась в сторону коридора, прислушиваясь к любому шороху. Растопленное масло девушка аккуратно перелила в пиалу и замерла. А дальше-то что.?

Память услужливо подкинула картинку: мама, стоящая у плиты, и запах корицы. Точно! Корица! Где же она...

Соединив растопленное масло со ста пятьюдесятью граммами сахара, Анастасия добавила туда полтора стакана сметаны и принялась старательно перемешивать массу деревянной лопаткой. В отдельной миске бедняга смешала двести пятьдесят грамм муки с пакетиком разрыхлителя, а затем соединила содержимое обеих мисок. Тесто получилось нежным, пахнущим сливочным маслом и чем-то домашним, забытым. Она посмотрела на миску с белками, стоящую в холодильнике, и задумалась. Их нужно взбить. Но миксер... Проснется ведь, падла. Прислушается к шуму и припрется выяснять, что происходит. Но она видела миксер в дальнем шкафчике, в новой коробке, явно ни разу не использованный. И в ванной, кажется, звукоизоляция. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить. В двери пусть и был проём из-за отсутствия замка, но чем богаты.

Анастасия хмыкнула своим мыслям. Она никогда еще не взбивала яйца до крепких пиков, сидя на крышке унитаза. Но в её «новой» жизни будет случаться и не такое. Ная на цыпочках прокралась к шкафчику, достала миксер, едва не выронив его от неожиданной тяжести, и замерла, прислушиваясь. Тишина. Выдохнув, достала белки из холодильника и, осторожно ступая, двинулась в сторону ванной, не сводя глаз с пола, чтобы не споткнуться. По пути заглянула в комнату к парню. Эйдан по-прежнему лежал на боку, засунув руки под подушку, и смешно приоткрыл рот, тихо посапывая. Сейчас тюремщик не казался опасным. Обычный парень, уставший после... Кхм. Анастасия поймала себя на этой мысли и тут же скривилась. Обычный парень? Серьезно?

Она тихо прикрыла дверь в ванную, пока не щёлкнуло, и выдохнула уже свободнее. Выдернула шнур стиральной машины из розетки, воткнула туда миксер и принялась изучать кнопки. Вдруг звук всё-таки пробьётся сквозь стены?

— Ну вроде так, — прошептала Ная, нажав наугад на какую-то кнопку.

Миксер взревел, как раненый зверь. Анастасия вздрогнула и от испуга сунула насадки прямо в миску с белками. Жидкость мгновенно запузырилась, начала пениться и на глазах превращаться в пышную белую массу. Девушка завороженно смотрела на это кулинарное волшебство, боясь пошевелиться.

Взбивать пришлось дольше, чем она думала, потому что девушка иногда останавливалась, дабы прислушаться к тому, что происходит за пределами ванной. Когда белки наконец превратились в устойчивые пики, Анастасия поняла, что задница у неё затекла окончательно и бесповоротно. На часах прошло всего минут пятнадцать-двадцать, но ощущение было, что она просидела здесь полжизни. Пленница с трудом поднялась, вернула всё на места и, прижимая миску с белками к груди, двинулась обратно на кухню. На кухне она аккуратно, методом складывания, вмешала воздушные белки в тесто. Следом настала очередь яблок. Она резала их так, как обычно режут апельсины или лук — полукольцами. Процесс затянул её с головой. Ная влилась в эту рутинную, успокаивающую работу, и лишь изредка оборачивалась в сторону коридора. Чернота за его пределами больше не пугала. Она бесила. Раздражала своей пустотой и неизвестностью.

В нижнем отделении печи обнаружились две формы. Анастасия выбрала ту, что поменьше, застелила дно пергаментом и щедро смазала остатками масла из кастрюльки.

Выложив тесто в форму, она принялась утапливать в нем яблочные дольки, распределяя их ребром по кругу, стараясь, чтобы каждому кусочку пирога досталось яблоко. Сверху присыпала сахаром для красивой карамельной корочки. Теперь духовка. Виннице присела перед ней на корточки, изучая панель управления. Но здесь все оказалось просто и интуитивно понятно, не то что с этим дурацким миксером. Выставила сто восемьдесят градусов, засунула форму внутрь и мысленно засекла время. Минут сорок пять, может, чуть больше, если пирог не пропечется до конца. Она устало сдула с лица выбившуюся прядь и обвела взглядом поле боя. Кухня напоминала место после небольшого кулинарного взрыва. Анастасия вздохнула и принялась за уборку. Миксер в шкаф, грязную посуду в раковину, столешницу протереть тряпкой от муки и сахара. Порядок нужен даже здесь, в этом безумном месте.

Поставила чайник и подошла к тумбочке, где лежал её телефон. Взяла гаджет в руки, и по телу разлилось приятное тепло, ведь это своя вещь, родная, напоминающая о прежней жизни. Телефон всё ещё был подключен к колонкам. Пусть просыпается под музыку. Анастасия хотела расслабиться.

Взгляд упал на знакомый трек «In These Arms — Bon Jovi». Она убавила громкость на телефоне, нажала на песню и, закрыв глаза, закинула голову назад, вслушиваясь в знакомые аккорды. Мелодия обволакивала, уносила куда-то далеко, где не было похитителей, страха и этой дурацкой, липкой зависимости. Под музыку она медленно подошла к раковине и принялась мыть посуду, чувствуя себя домработницей в чужом доме. Но хотя бы всё было в её распоряжении. Хотя бы здесь, у раковины, с губкой в руках, Ная чувствовала иллюзию контроля.

***

Эйдан поёжился во сне, почувствовав холод там, где раньше было тепло. Приоткрыл один глаз, прислушиваясь. Сначала тишина, а потом до слуха донеслась музыка. Тихая, тягучая, расслабляющая. Незнакомая, но приятная. Юноша приподнялся на локтях, медленно выбираясь из-под бордового одеяла, и тут в нос ударил запах. Сладкий, пряный, яблочный. Так пахло в детстве, которого у него не было. Парень замер, широко раскрыв глаза. Во рту мгновенно собралась слюна. Он сглотнул, рывком сел на кровати, шатаясь спросонья, но уже через пару секунд пришел в себя, почесал лопатки и решительно направился к выходу. Дверь оказалась закрыта. Когда она успела? В коридоре он сразу повернул голову в сторону кухни. Там горел свет, играла музыка, и за столом сидела Анастасия. Она задумчиво перебирала коробки с чаем, разглядывая этикетки. Пятый довольно усмехнулся про себя, ведь хорошо запомнил, сколько разных коробочек стояло у неё на кухне в тот единственный раз, когда он там был. Старался для неё.

Пять вошёл в кухню, шумно втянул носом воздух и сразу направился к плите. Сел на корточки, прислонился лбом к ручке и уставился на форму, внутри которой в оранжевом свете тлело что-то темное, аппетитное, пузырящееся.

— Это что? — спросил маньяк, облизнув пересохшие губы.

Анастасия вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и начала объяснять, глядя, как парень буквально принюхивается к духовке, словно голодный пёс к миске с едой.

— Это яблочный пирог, — тихо ответила Ная, откладывая в сторону очередную коробку с чаем. Их действительно было много. Как он вообще догадался, какие она любит?

— Мне? — Пятый поднял на пленницу глаза, и в них мелькнуло что-то детское, почти трогательное. — Это мне?

— Ну... Да, — Анастасия кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от его реакции. — Я вообще испекла его нам обоим... Я тоже есть хочу.

— Зачем? — спросил он, медленно поднимаясь с колен.

— Просто так, — её голос затих, потому что стало немного страшно. Что он сейчас сделает? Ей понравится его реакция? Или она перешла какую-то невидимую границу? Вроде за собой убрала, всё чисто...

Пятый молча подошел к ней. Виннице дернулась, инстинктивно отклоняясь от приближающегося тела. Эйдан лишь шумно выдохнул и бережно притянул девушку к себе за плечи, заключая в объятия. Уткнулся носом в макушку, вдохнул запах мягких волос, смешанный с ароматом яблок и сандала.

Уголки губ сами поползли вверх.

___________________________

О мой бог, Пятый, ты яблок никогда не видел, что ли? Маугли ебучий

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)