bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Парень сидел, замерев. Его тень длинной полосой ложилась на влажный кафель. Тёмные брови сошлись в резкую складку, пока юноша вглядывался в смутный, искажённый шторой и паром силуэт в ванной. Сквозь препятствия угадывались лишь контуры — хрупкие плечи, изгиб спины... И пятна. Тёмные, размытые подтеки на бледной коже. Ледяной ком тревоги сжался у него под рёбрами. А вдруг он перестарался, когда бил её? Не просто синяки, а внутреннее кровотечение? Глухая, коварная штука, которая тихо убивает изнутри. Мысль пронзила Пятого остро и неприятно. Его размышления прервал сдавленный, неестественно тонкий голос:

— Мне нужны прокладки, Пять.

Фраза прозвучала как щелчок включателя в голове. Эйдан словно отпрянул в памяти на годы назад. Ему было примерно десять, когда он увидел свою мать, уставшую после тяжёлого дня. Женщина тогда сидела в полумраке ванной комнаты. Приоткрытая дверь, скрип петли. Мальчишка видел, как она, ворча сквозь зубы, приклеивала к потертым кружевным трусикам белую, странно пухлую штуковину, которую называла «Грёбаная прокладка, вечно сползает». Пятый потом тайком, с колотящимся сердцем, рылся в комоде, среди мятых блузок и колготок, пахнущих сладкими ароматами, чтобы найти загадочные предметы. Пару дней мальчишка носил одну из них, засунув в свои трусы... Как и ожидалось, ничего не произошло. Только шелест целлофана и мысли о том, что женщины странные существа. Зачем носить какую-то вату в упаковке между ног?

— Хорошо. Ты сможешь остаться дома одна? — спросил маньяк, уже выстраивая в голове план. Рассчитывал именно на это. Не хотелось, чтобы по пути на заправку они снова нарвались на таких же зарвавшихся придурков. В памяти всплыли оскаленные рожи, тупой смех и холодок опасности вдоль спины. Лучше, чтобы девушка сидела дома, запертая, как в клетке. Да, это лучшее решение. Так Виннице грозит наименьшая опасность, ведь основной ужас всегда находился с ней рядом.

— Да, — тихо, почти шёпотом отозвалась Ная. — У меня болит низ живота, сводит, как тугим обручем. Почему-то не так, как обычно. Я попросту не смогла бы идти долго. А где полотенце.?

Парень на мгновение замер, когда хотел встать с сантехники. Врёт? Играет? Нет, голос выдавал состояние Анастасии с потрохами. Псих снял с вешалки большое, потертое вафельное полотенце и швырнул его на край раковины. Оттуда Виннице уже сама, суетливо и неловко, укуталась в грубую ткань. Когда бедняга вылезала из ванной, то на секунду их взгляды встретились — её, полный немой боли и укора, и его, тёмный, непроницаемый.

Не сказав ни слова, юноша шагнул вперёд, его руки, сильные и цепкие, впились девушке под подмышки. Он выдернул пленницу из ванной одним рывком, как куклу. Анастасия вскрикнула от неожиданности, её тело на мгновение обмякло, потяжелев. Она не ожидала такой грубой силы, такой животной, не скрываемой мощности в его движениях. Ная едва не упала, когда мокрые ступни, скользя, проехали по холодной плитке, оставив на ней влажные следы-зигзаги. Кое-как ухватившись за мужскую руку, Виннице устояла, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Потом, не поднимая глаз, она пошлепала мимо Пятого, босая, на кухню. Эйдан мгновенно пошёл следом, словно тень, почесывая затылок. Жест, выдавший лёгкое, почти незаметное раздражение.

Анастасия приоткрыла один шкафчик, потом другой. Её пальцы скользили по банкам и упаковкам, пока не наткнулись на груду тряпок для уборки. Вот, что нужно было. Новая, серая, из тонкого байкового полотенца. На неё даже картонная этикетка ещё была. Вытащив её, Виннице повернулась к парню, упрямо уставившись в точку на его груди. Всё ещё смущало обоняние, точнее, его сила у парня. Это же как надо ощущать запахи, чтобы унюхать пятно крови. Жидкости было не так много, просто размазалось по коже, да и пропитало простынь слегка. К тому же Анастасия лежала на нём. Горло сжалось.

— Как ты... Как ты так чётко понял, что это именно кровь? — поинтересовалась девушка.

— Запах металла появился от тебя внезапно. Такая смена очень сильно замета, — спокойно ответил маньячина, скрещивая руки на груди.

— Нет, нет, ты не понял... Как ты в принципе унюхал такой слабый запах? Я если впритык к носу не поднесу палец с кровью, то не пойму, что это она. Не так много её было, как например, на скотобойнях, — было видно, что подобные мелкие «суперспособности» пугали Анастасию, заставляя теребить тряпочку в дрожащих и бледных ручках.

— Возможно побочные эффекты, — отмахнулся Пятый, а затем как-то дёргано повёл плечами. Взгляд юноши всего на секунду остекленел, словно тюремщик вспомнил что-то не особо приятное из своей жизни, но старался сразу же развеять мысли. — Это позволяет мне ощущать всё по-другому, даже тебя.

— Где мои вещи? — спросила Ная, и голос её дрогнул. Виннице вообще не хотелось понимать как именно он ощущает всё по-другому, в особенности её.

Парень сначала лишь медленно выгнул одну бровь, уголок рта дёрнулся вниз. Девушка так неаккуратно перевела тему, что стало даже обидно. Эйдан цокнул языком. Одежда не входила в дальнейшее проживание девушки здесь. Его планы были иными, чтобы Виннице ходила по этому проклятому дому в одной его рубашке, а лучше вообще без неё. Ему нравилось наблюдать — холодным, оценивающим взглядом охотника — за каждым движением, за дрожью кожи, за тем, как Ная пытается прикрыться. Это давало чувство власти, острое и пьянящее.

Он молча, не удостоив её ответом, развернулся и ушёл в комнату. Анастасия осталась стоять и нервно теребила в руках сложенную в несколько слоёв тряпку, сжимая бёдра, чтобы пытаться заглушить ноющую боль внизу живота. Хоть какая-то защита, пока он сходит в магазин. Эйдан вернулся быстро, в пальцах у него болталась одна-единственная вещь, а именно чёрные кружевные трусики, лёгкие, почти невесомые. Пятый подошёл вплотную, его дыхание коснулось влажной щеки. Отдав в руки бедняге предмет одежды, парень подошёл к столу, упираясь об него поясницей.

Девушка отвернулась, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. Ловким, быстрым движением она уложила самодельную прокладку внутрь и натянула трусики на всё ещё влажные бёдра. Тонкое кружево неприятно щекотало кожу. Выдохнув, будто сбросив груз, она подошла к раковине, с силой крутанула кран и жадно припала к струе холодной воды, чтобы запить комок в горле.

— Тогда я пошёл собираться, — проговорил Пятый, сделав глубокий, шумный вдох. Нужно было ещё вспомнить, как выглядят эти проклятые прокладки. Ну и задачка.

Он скрылся в комнате. В тишине кухни громко, почти вызывающе, заурчало в животе у девушки. Та бросила грустный, полный тоски взгляд на холодильник, на белую, гудящую громадину в углу. Ная постояла секунду, прислушиваясь к шуршанию одежды из комнаты. Потом, сделав вид, что просто проходит мимо, резко метнулась к холодильнику, тихонько, почти беззвучно приоткрывая тяжёлую дверцу. Холодный воздух пахнул в лицо. Быстро, как вор, она вытащила на столешницу бутылку яблочного сока. Отодвинув в сторону пакет молока, Виннице замерла.

Там, в глубине, на верхней полке, притаился он. Небольшой тортик-медовик в прозрачной пластиковой коробке. Глаза Анастасии сразу же заблестели мокрым, восторженным блеском. Сердце ёкнуло. Она потянулась, вставая на цыпочки, и вытащила сладость, эту маленькую, липкую надежду на кроху нормальности. Всё плохое настроение, весь страх и боль мигом отступили, затмеваемые детским, жадным желанием. Поставив коробку на стол, девушка не удержалась и, как маленькая девочка, радостно и беззвучно похлопала в ладоши пару раз, совершая свой личный, победный ритуал. Пока маленькая воровка сосредоточенно рылась в ящике со столовыми приборами, тихонько звеня ложками и ножами, Пятый вышел в коридор уже одетый. Дублёнка, потёртые джинсы и берцы. В руке находился пустой пакет, который маньяк старательно пихал в карман. Он надеялся, что до заправки ещё не добрались копы и не перекрыли дорогу. Не многие ездят на озеро около базы отдыха зимой, ведь оно было замёрзшим. Эйдан остановился в начале коридора, изогнув бровь. Его взгляд упал на торт, который он специально стащил с заправки, когда вернулся в дом с тележкой. Для Рождества между прочим.

— О, нашла! — прозвучал победный шёпот. Ная повернулась к торту, совершенно не замечая Пятого, так как была погружена в свой маленький праздник.

— Поставь на место, — раздался его голос, ровный и без эмоций. Он поправлял капюшон.

Девушка обиженно надула губы, сделав «утиное лицо», и прижала коробку к груди, как драгоценность.

— Я сказал, поставь на место, — повторил Пятый, и в голосе впервые за день зазвучал грозный металл. Он шагнул из коридора, и тень от фигуры накрыла кухонный стол.

— Какой же ты гад, — пробурчала она себе под нос, глядя в стол. — Бьёшь, не кормишь...

— Что ты сказала? Повтори, — Пять не крикнул, а словно прошипел. Это было страшнее любого крика. Маньяк сделал ещё шаг, и пространство кухни резко сжалось.

Анастасия заметно напряглась, спина вытянулась в струнку.

— «Веди себя как дурочка, прокатит. Наверное...»

Холодный, презрительный голос в голове недовольно цокнул. Ная сглотнула комок и, не оборачиваясь, потянулась к ручке холодильника. Ледяной металл обжёг пальцы. Она открыла дверцу, заслонив собой парня на мгновение, и тут же резко захлопнула её, повернувшись, почти вплотную столкнувшись с тюремщиком. Он стоял так близко, из-за чего девушка чувствовала запах джинсовой ткани и чего-то древесного, мужского.

— Я ничего не говорила, — пожала Ная плечами, сделав наивные, круглые глаза, чтобы попытаться обойти препятствие и проскользнуть к дивану.

— Нет, ты что-то сказала! Про меня! — не унимался Пятый, схватив девушку за кисть.

— Отпусти, мне больно! — вскрикнула она, и крик её превратился в мгновенное, истеричное завывание. Анастасия зажмурилась, начала яростно дёргать рукой, выкручивать конечность. Парень от неожиданности аж отпрянул, разжал пальцы. Анастасия тут же показала ему язык — быстро, по-детски дерзко — и почти в припрыжку побежала к дивану, потирая покрасневшее запястье.

— Я всё равно съем его, — тихо, но чётко прошептала она в сторону стола, пока парень буквально прожигал её спину свинцовым взглядом. Затем бедняга быстро переключилась на манекен. — Долорес, ты чего на полу?

Невиннейшим тоном произнесла Виннице, поднимая свою потрёпанную «подружку» и усаживая её рядом. И на этом моменте Пятого как подменили. Вся злость с лица схлынула, словно её смыло волной. Взгляд стал пустым, отрешённым, уставшим. Он будто смотрел сквозь девушку, сквозь стены, в какую-то свою, далёкую и болезненную реальность.

— Давай что-нибудь посмотрим? — быстро, пытаясь не рассмеяться от сюра, начала девушка, хватая пульт. Надежда, тоненькая, как паутинка, зашевелилась в груди. Может, он вспомнит про свою «девушку», про эту дурацкую игру, и отстанет? — Кстати, ты знаешь, что сделал твой паре...

Она не успела договорить, так как Эйдан оказался сзади, будто материализовался из воздуха. Холодная, сильная ладонь грубо прижалась к её рту, пригнув голову к подушке дивана. Пальцы впились в щёки.

— Тебе что-нибудь взять, милая? — прошипел Пять прямо в ухо, его губы почти касались мочки уха, но адресован вопрос был Долорес. Псих надавил сильнее, и женская челюсть болезненно сдвинулась. Анастасия забилась, задергала ногами, пытаясь отодрать железную хватку. — Ох, конечно. Ты же так любишь начос.

Парень резко убрал руку, будто обжёгшись. Девушка, откашлявшись, с ненавистью повернулась к нему. Неужели? Неужели этот дешёвый трюк с куклой сработал? От этой мысли Виннице не стало легче. Напротив, внутри всё сжалось от новой, странной обиды. Она играла скулами, чувствуя, как ярость пульсирует в висках. Они молча, не моргая, пилили друг друга взглядами — её, полным вызова и гнева, его — пустым и нечитаемым. Пока Пятый вдруг не дёрнул головой, резко отвернулся и, не сказав больше ни слова, направился к выходу.

— Я скоро вернусь, — бросил маньяк уже в дверной проём. Голос снова стал обычным, плоским.

Анастасия лишь громко, демонстративно фыркнула, закутываясь в плед с головой.

— «Убейся по дороге, тварь», — прошептала она в колючую шерсть.

Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Виннице не двинулась с места, пока не услышала за забитым окном удаляющиеся шаги по хрустящему снегу.

— Да в этом доме есть хоть что-нибудь полезное? — пробурчала бедняга, а затем ё осенило. Вскакивая с дивана юлой, так как в голову пришла мысль (очень логичная мысль), девушка стояла уже у порога в спальню. Парня нет, а значит осмотреть комнату будет проще простого!

Она начала методичный, лихорадочный обыск. Пальцы скользили по поверхностям, открывали ящики комода, заглядывали под кровать, сбрасывали груду грязной одежды. Ная искала вторые ключи, отвёртку, гвоздь, что угодно, чем можно было бы взломать эту проклятую дверь или хотя бы выбить стекло. Ну, пришлось бы конечно сначала содрать дерево...

Комната была почти пустой. Открыв старый, скрипучий шкаф, она увидела там лишь несколько вешалок с одеждой. Расстроившись, Виннице уже хотела было уйти, но её взгляд упал на чёрную картонную коробку, скромно стоявшую в дальнем углу под грязными резиновыми сапогами. Предмет бросился в глаза не потому, что был каким-то особенным, а потому, что был единственным, не похожим на утилитарный хлам.

Виннице замерла, прислушиваясь к тишине. Только гул холодильника и биение собственного сердца в ушах. Паранойя скребла изнутри, но любопытство и отчаяние были сильнее. Она опустилась на колени на холодный пол, протянула дрожащие руки и сняла крышку. Внутри лежала тонкая стопка фотографий и несколько конвертов, перевязанных бечёвкой. Сердце ёкнуло. Осторожно, будто обращаясь с хрупким стеклом, она вытащила верхний снимок. На пожелтевшей фотобумаге двое мужчин, обнявшись, широко улыбались на фоне этого самого домика. Девушка ахнула, прижав ладонь ко рту. Один из них был Джордж Шрифт, немного моложе, чем.

Знакомый полицейский. ЗНАКОМЫЙ.

С. ОТЦОВСКОЙ. РАБОТЫ.

Тот самый, что постоянно забегал на работу к Анастасии перед обедом, с громким смехом и шутками, заказывал двойной эспрессо и малиновый пончик. Всегда оставлял щедрые чаевые и дружески похлопывал её по плечу. Они с отцом действительно хорошо дружили. Второй мужчина ей незнаком, был худощавым, с усталыми глазами. Внизу, корявым почерком, была подпись: «Шрифт и Уиллер. Август'19». Вот оно. На второй фотографии они уже стояли у кромки воды, а на заднем плане виднелись милые деревянные домики.

Сначала Виннице скучающе положила фотографии обратно, но когда её пальцы коснулись грубой бумаги конвертов, внутри всё ёкнуло. Она знает номер Джорджа! Она знает его наизусть! Отец, вечный перестраховщик, заставлял её учить на память телефоны всех ключевых коллег на случай, «чтобы не рыться в записях». Этот номер, как мантра, отстукивал в её голове сейчас. Всего наизусть Ная знает восемь важных номеров, не считая родителей и служб спасения. Это двое коллег с работы отца, четыре подруги матери с хорошими профессиями - парикмахер, гинеколог, фотограф и Изабелла, хорошая подруга семьи. Эта женщина просто часто сидела с Наей в детстве, когда у родителей не было времени из-за работы. Номер начальницы и лучшей подруги. Всё, кроме номеров коллег отца и служб спасения, девушка учила просто так, не по наставлению отца. Обычно это происходило спонтанно или когда на работе было совсем уже скучно.

На уставшем лице, медленно, как восход, расплылась улыбка. Немая, неверящая, а потом всё шире, шире, пока не переросла в сдавленный, задорный смешок, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы. Бедняга прижала ладони к лицу, чувствуя, как слёзы, уже другие, от дикой, всепоглощающей надежды, катятся по пальцам. Если Шрифт знаком с этим Уиллером и они тут отдыхали... Если она позвонит и скажет: «Том Уиллер, летний домик у озера»... Он поймёт! Он сможет вычислить место! Скорее всего, если вдруг будет возможность воспользоваться телефоном, то времени будет мало. Вряд ли полиция быстро поймёт Том Уиллер или летный домик у озера.

— Господи, — выдохнула Виннице, и это был благодарный стон. Кусочек пазла, такой крошечный, щёлкнул на своё место, озаряя всё светом. Дрожащими, но уже более уверенными руками она взяла верхний конверт. Штемпель от 19.07.14. Аккуратно развернула пожелтевший листок, вчитываясь в письмо:

«Хей, Том, я тут подумал. Почему бы мне не приехать к тебе? Ты всё равно тухнешь в летнем домике, пока Грейс работает на озере. Вместе сходим на рыбалку, выпьем пива. Домик за городом — то, что нужно для отдыха, как думаешь? Жду твоего ответа. Джордж.»

Она перечитала письмо ещё раз, впитывая каждое слово. «За городом». «Озеро». «Летний домик». Имя «Том». Она так близко к спасению, что почти физически ощущала вкус свободы на губах. За городом! Она не так далеко от дома!

Теперь важно было не оставить следов. Ная, стараясь дышать ровно, вспомнила точный порядок: фото сверху, потом конверты, бечёвка слева. Положила всё так, как было. Крышка коробки закрылась с глухим щелчком, похожим на звук захлопывающейся клетки, из которой она вот-вот вырвется.

Поставив коробку на место, пленница встала. И тут весёлая, лихорадочная энергия, подпитывавшая её, вдруг ушла, как вода в песок. Накрыла волна слабости и осознания риска. Она покрутилась посреди комнаты, глядя на голые стены, и вдруг судорожно поднесла пальцы ко рту, начиная грызть уже обломанные ногти. Потом, будто спохватившись, выскочила в коридор, впиваясь ногтями уже в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Она почти побежала обратно к дивану, к своей ложной норке.

В животе снова предательски заурчало. Анастасия посмотрела на холодильник, а потом на дверь. В голове пронеслись картины: его лицо, его руки, боль, страх. И торт, как символ маленького, глупого сопротивления.

— Я что, не заслужила тортика, что ли? — громко, вызовом в пустоту, фыркнула Анастасия.

И, отбросив все сомнения, уверенной, почти гордой походкой направилась к белой громадине. Её рука потянулась к ручке и на этот раз без страха.

____________________________

Жду вас в комментариях, волчата 

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)