bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Девушка замерла над парнишкой, затаив дыхание. Рука предательски дрожала, едва удерживая тяжелую рукоятку ножа, лезвие которого ловило лучик лунного света из забитого окна. Прошла пара дней и в моменты глубокого сна психа Виннице пыталась, она пыталась покончить с этим! Покончи, мать вашу, всё же просто! Вспомни хотя бы то, что было ранее! Он же тебя выпорол ремнём, ремнём, сукин сын! Но...

Поджав губы до белизны, Ная вглядывалась в спокойное, почти безмятежное лицо. Всё, что ей было нужно — это клубок жгучего, слепого гнева на Пятого. Он был здесь, на кровати, живой и колючий, причинил боль. Украл. Запер в этой проклятой клетке из четырех стен, став и тюремщиком, и навязчивым сновидением. Мускулы на руке напряглись, сталь взметнулась вверх, готовясь обрушиться вниз... Но что-то внутри, глубже страха и злости, сжалось в ледяной ком. Девушка выдохнула, рука бессильно опустилась, и бедняга моментально отвернулась от кровати, не имея желания смотреть на вновь несостоявшуюся жертву.

— Нет, я не могу, — прошептали ее пересохшие губы, и шепот прозвучал как приговор для неё.

Пусть этот человек и сломал что-то в ней, но она же не убийца. Она не способна воткнуть холодное железо в плоть, пусть даже в такую. Руки гудели от адреналина, пальцы судорожно сжимались, но больше не поднимались. По щеке, горячей от стыда и бессилия, скатилась единственная предательская слеза. В темноте сталь глухо сверкнула, и этот блик почему-то больно резанул по глазам. Сжав в ладонях холодное оружие, будто пытаясь впитать его стужу и решимость, Ная обернулась через плечо и сердце на миг остановилось. Парень лежал не шелохнувшись, в той же позе, но теперь его открытые глаза, тусклые в полутьме, смотрели прямо на нее. Сквозь нее. Он будто видел каждое движение, каждый трепет. Анастасия резко зажмурилась, и влага переползла на ресницы, заставив мир расплыться. Снова посмотрев, с облегчением, граничащим новым приступом страха, она поняла: он как спал, так и спал, веки не поднимались. Ей снова показалось. Словно кошка, сыгравшая с мышкой.

Устало выдохнув, Виннице поспешила выйти из комнаты, крадучись, как вор, дабы вернуть нож на место. Не хватало ещё и за это получить новую порцию «внимания».

Лезвие с глухим, окончательным стуком встало в деревянную подставку. Девушка щелкнула выключателем, и желтоватый, болезненный свет настенной лампы над раковиной залил тесное пространство кухни. Прислонившись к холодной кафельной стене, она смотрела, как из крана с неумолимой, гипнотизирующей регулярностью падают капли воды, разбиваясь о серебро сантехники. Кап. Кап. Кап.

Устало выдохнув, пленница потянулась к полке, взяла в руки белую кружку, совсем простую, безликую, как и всё здесь. Наливая воду, тело скрипнуло, но ломота действительно ушла, уступив место глухой, привычной усталости. Ванная сегодня пошла ей на пользу. И тут же, вслед за этой мыслью, по спине прополз ледяной, липкий холодок. А если ванна — не привилегия, а часть ритуала? Если эти минуты покоя — лишь передышка, чтобы сломать ее еще сильнее?

— «Сбежать. Обязательно сбежать. Придумать что угодно, лишь бы не привыкнуть к этому».

Поставив кружку на столешницу, Анастасия выключила кран и в наступившей внезапно тишине потянулась к воде около стока. В тот же миг чьи-то ледяные, как утопленника, пальцы впились в талию поверх тонкой ткани рубашки. С того момента Пятый сказал спать только в ней. Холод мгновенно просочился под одежду, шокирующе контрастируя с горячей кожей.

— Тебя нет рядом, — прошипел Пятый у самого уха, прижимаясь всем телом к женской спине, вдыхая запах волос. Его голос был низким, сонным, но в нем не было и тени сомнения на власть.

Анастасия замерла, стараясь не дышать, будто любое движение разозлит хищника.

— Я захотела пить, — выдавила она, чтобы голос не дрогнул. Взгляд сам, предательски, метнулся к темной подставке для ножей. Под ложечкой засосало так, что перехватило дыхание. Ну какого чёрта ты такая правильная, идиотка?!

Он не спешил, его руки медленно скользили по ее животу, поднимались к груди, опускались к бедрам. Анастасия заметила с опозданием, что ее тело уже начало учиться не замечать, отключаться. От этой мысли передернуло и она инстинктивно захотела выбраться из чужой хватки, слегка дернувшись. Пятый тихо, но отчетливо рыкнул. Звук, идущий из самой глубины гортани. Тело Наи мгновенно окаменело. Правило простое: не злить. Терпи.

— Пошли в кровать, — скомандовал Эйдан, но сам не шелохнулся, будто наслаждался скованностью Виннице, ее теплом в своих руках.

— Пошли, — эхом, безжизненно сказала девушка, желая лишь одного, чтобы это побыстрее закончилось.

Его губы, прохладные и сухие, прикоснулись к обнаженному плечу, где чуть спустилась рубашка. Не поцелуй, а скорее метка. Мурашки, предательские и неконтролируемые, побежали по нежной коже. Пять почувствовал эту дрожь и тихо, довольно усмехнулся. Он сделал это снова и снова, неспешно продвигаясь к шее, к тому месту, где под кожей стучит жилка. От ужаса, смешанного с омерзительным физическим откликом, Анастасия зажмурила глаза и всем телом, неосознанно, подчиняясь неизведанному инстинкту, наклонила голову, открывая ему еще больший доступ к хрупкой ключице и плечу. Где-то на задворках сознания трезвонила тревога, но ее заглушало только одно физическое ощущение: холод его губ на еще запекшихся, чувствительных ранках от прошлых «ласк».

Мужские руки, всё такие же ледяные, продолжали свой методичный обход, в то время как зубы слегка покусывали мягкую кожу у основания шеи. Пальцы скользнули ниже, под рубашку, уверенно нашли тонкое белье и... Коснулись самого сокровенного. Только тогда девушка резко, сдавленно ахнула, беспомощно дернувшись всем телом, пытаясь отстраниться. Тот снова недовольно нахмурился, крепче притягивая девушку к себе, не убирая руку. Пятый лишь сильнее, с демонстративным нажимом, провел пальцем по бугорку, вызывая у девушки не крик, а резкий, свистящий вдох, за которым последовала тихая, сломанная мольба в выдохе.

— Я... Я хочу спать, — выговорила Ная, с нечеловеческим усилием вывернувшись из стальных объятий, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. Маньяк прищурил глаза, взгляд его был тяжелым, изучающим. Юноша все еще ощущал на пальцах ту самую мягкую, теплую влажность. Его раздражало это препятствие, эта непонятная ему слабость, его собственная вынужденная сдержанность. Но потом взгляд скользнул по осунувшемуся лицу Наи, темным кругам под глазами.

— «Устала», — пронеслось в голове простым и удобным объяснением. — «Да, конечно. Она просто устала».

Он почти кивнул сам себе, как бы соглашаясь с этим выводом, взял девушку за запястье железной хваткой и, кидая последний прожекторный, голодный взгляд на очертания ее груди под тонкой тканью, поволок за собой.

Они вновь пошли в комнату, но только теперь до утра царила тишина, нарушаемая лишь его ровным дыханием и ее бешеным стуком сердца под ребрами..

***

Девушка проснулась от странного, тягучего ощущения, что что-то липкое и мокрое растекалось между ног. Она недовольно проморгалась, оттягивая момент пробуждения, а затем медленно открыла глаза, но тут же наткнулась на пристальный взгляд маньяка. Затылок будто запылал под этим бездушным, сосредоточенным изучением. Мурашки, холодные и неприятные, поползли по коже. Давящее, ноющее чувство внизу живота настойчиво напоминало о себе, но первым делом, еще не проснувшись до конца, она повернулась к Пятому. Он опирался на локоть и буквально пилил ее этим взглядом, втягивая ноздрями воздух.

— Утро, — коротко бросила девушка и выдохнула. Юноша промолчал, продолжая свое странное наблюдение. Его глаза метались по девичьему лицу, шее, спущенному с плеча рукаву рубашки, будто он читал невидимый текст.

— Почему от тебя пахнет кровью? — резко, отрывисто выпалил Эйдан, и Анастасия замерла. Она сначала не поняла, какой ещё запах? Но сложив воедино тянущую боль, мокрые простыни и его сверхъестественное обоняние, она вскрикнула, но коротко, как от ожога, скидывая с себя, а заодно и с него, одеяло.

Ее собственный крик застрял в горле. Глаза расширились, вбирая в себя ужасную картину: алое, еще влажное пятно на простыне, похожее на рану. Внутренняя сторона бедер была измазана бурыми и алыми подтеками. Пятый медленно опустил взгляд туда же, его лицо оставалось невозмутимым, но в уголке глаза заплясала крошечная, опасная искорка непонимания и назревающей тревоги. Она ранена? Но как? И почему так много?

Не обращая больше внимания на Эйдана, девушка сорвалась с кровати. Ноги, одеревеневшие и слабые, подкосились, но Ная, кусая губу от боли, удержалась и, пошатываясь, побежала в ванную. Он вскочил мгновенно, тенью устремившись за пленницей.

— Вот чёрт! — прошипела Виннице, влетая в маленькую комнатку и пытаясь захлопнуть дверь, только вот в панике вместо защёлки ее пальцы пролезли в пустую щель, где когда-то был замок. Дверь беспомощно распахнулась, и в проеме, заполняя его собой, стоял Пять. Серьезный, бледный в утреннем полумраке, с ноздрями, чуть вздрагивающими от каждого вдоха.

— Почему. У тебя. Кровь? — повторил юноша, отчеканивая каждое слово. Его голос звучал ровно, но в этой ровности таилась стальная пружина. Девушка растерялась. — Ты как-то поранилась? Именно... Там?

Псих сделал едва заметное движение подбородком в направлении ее паха. Щеки Наи залила густая, стыдливая краска. Закусив губу, бедняга сжалась, потёрла предплечья, всем видом показывая, что не хочет ни говорить, ни даже думать об этом. Это тюремщика не устроило. Мгновение и мужская рука, резкая и неумолимая, вдавилась в женскую поясницу, заставляя согнуться и податься вперед. Пятый опустился на корточки перед ней, и прежде чем она успела что-то понять, его сильные пальцы впились в бедра, раздвигая их, не обращая внимания на багровые следы, пачкающие его кожу.

— Пятый, стой! — взвизгнула Виннице, но руки зависли в воздухе беспомощно. Зажмурив глаза, Ная стиснула зубы и принялась ждать, чувствуя, как сердце колотится в висках.

Его пальцы приподнялись выше, грубо раскрывая половые губы, запачканные алым. Он увидел, как в этот самый момент из ее сжавшегося влагалища выскользнула новая, темная капля и упала на кафель. Без тени брезгливости или смущения, с чисто исследовательским интересом, он поднес к лицу палец, внимательно рассматривая густую жидкость.

— Мне нужно... Нужно искупаться, — задыхаясь, выговорила девушка, отшатываясь от него, от этого жуткого, бесчеловечного любопытства. Парень не сопротивлялся, продолжая смотреть на свои испачканные руки. Они были в ее крови. Странно, не убивая человека, быть в его крови.

— Что происходит? — поинтересовался Пятый, поднимаясь во весь рост, и в его голосе впервые прозвучала не злоба, а искреннее, заботливое недоумение.

— Я искупаюсь... И потом объясню, — пообещала она, чувствуя, как трясутся колени.

Шагнув в ванну, Ная отметила, что и подол рубашки был испещрен ржавыми пятнами. Содрогнувшись, она рывком задернула шторку, создавая хлипкий, полупрозрачный барьер. Сквозь молочную пленку она увидела, как Пятый сполоснул руки и тяжело сел на крышку унитаза, уткнувшись лицом в ладони, а затем поднял голову и уставился в стену. Сняв с себя окровавленную рубашку, девушка с отвращением бросила ее в угол у раковины.

— Ну так что? — прорычал Эйдан, и в тоне ясно читалось, что терпение на исходе. С его девочкой что-то произошло и он требует объяснений. Чёрт, как знал, что задерживаться просто на половых органах было глупо, до функций организма хотя бы дошёл. Под струями почти обжигающе горячей воды, смывающей с тела позор и страх, Анастасия лихорадочно думала, как втолковать инопланетянину или дикарю основы биологии.

— У девушек... Такое бывает, — начала она, уткнувшись лбом в прохладную кафельную стенку. Пятый замер, внимательно прислушиваясь. — Раз в месяц тело очищается. Выходит кровь. Это не рана, а менструация. Длится несколько дней. Иногда болит живот... У всех по-разному. У меня к примеру ни сильно болит, но в такие моменты не стоит поднимать тяжести или заниматься спортом.

После этих слов в ванной повисла гробовая тишина, нарушаемая только шумом воды. Анастасия остервенело намыливала тело, думая об одной, самой насущной теперь проблеме: чем заменить прокладки? Тряпкой? Ватой? Чем, чёрт тебя дери?

— Слушай... Мне неудобно просить тебя, но...

— Это что-то опасное? — перебил Пятый, хмурясь. В голосе прорвалась та самая тревога. Его девочка истекает кровью. Его. И маньяк не понимал, как это остановить.

— «Моя девочка», — мысль пронеслась странно успокаивающе и в то же время окончательно закрепляя невидимое право собственности.

— Нет, нет, не опасное! Просто... Мне нужны специальные... Средства гигиены. Прокладки или тампоны. Ты не мог бы достать это? Пожалуйста? — выдавила Ная, сгорая от стыда, а затем испуганно выглянула из-за шторки, так как Пятый издал звук, словно подавился. Пара застыла, встретившись взглядами. В тесной, пропахшей паром и металлом комнате воцарилась неловкая тишина.

_____________________

Убила бы его и дело с концом, что как размазняя, ууу

Жду вас в комментариях, ребятки волчатки ;)

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана в 2021)