bonjour, mister! (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

***

Лёжа неподвижно, Виннице открыла глаза, пустым, невидящим взглядом уставившись в потолок.

— «И ты снова тут»

Холодный, знакомый до боли голос эхом разнёсся в голове, заставляя Анастасию уже с утра (или же был вечер, безразлично, счёт времени давно потерян) скривить губы и нахмурить брови в тщетной попытке отогнать мысли. Приподнявшись на локтях, она тусклым взором заметила рюкзак около входа, беспорядочно разворошенный вчера вечером. Память ударила, как обухом. Ах да... Что же было вчера вечером. Полнейшая грязь.

Ная задержала дыхание, вспоминая всё с такими пронзительными, гиперреалистичными деталями, что просто хотелось вырвать эту плёнку из сознания. Он зажал её, когда она выходила из ванной. Трогал, целовал... Его ледяные пальцы на горячей коже, казалось, оставили след и появилось зудящее желание проверить всё. Шершавые губы на ключице, дыхание в шею... Но почему-то сейчас, в этом утреннем оцепенении, это не казалось Нае так вселенски противно, как это было вчера.

— Нет, нет, нет! — отчаянно прошипела бедняжка, снова швырнув себя на подушку и укрывшись тонким одеялом с головой, создавая тёмную, душную вселенную. Она хочет забыть свои мысли раз и навсегда, не думать так плохо и грязно!

Прямо сейчас Виннице старалась изо всех сил убедить себя в том, что он всё-таки маньяк, псих. Юноша украл её и держит в заложниках, и это уже звучит как пожизненный срок в тюрьме. Девушке именно этого и хотелось. Он маньяк, маньяк, маньяк! Мысль стучала, как молоток. Казалось, что от этого слова уже начинала пульсировать голова и щипать в носу, но после того, как она бессмысленно почесала кончик, смысл слова «маньяк» стал растворяться, выцветать. Теперь оно звучало, как пустой, бессмысленный набор букв. Девушка абсолютно не хотела вставать и идти туда, на кухню. Как она будет смотреть ему в глаза после того, что было вчера? Ну уж нет! Скрутившись в практически тугой рогалик, девушка зажмурилась и сжала губы до боли. Забудь, забудь это, вычеркни, выжги из памяти!

Вдруг в комнату бесшумно кто-то зашёл, а вместе с этим «кем-то» появился сладкий, дразнящий запах шоколада и ванили. Запах нормальности, которой здесь не было и в помине.

Девушка постаралась максимально расслабить тело, чтобы сымитировать «сон». Мышцы застыли в неестественной позе, веки сомкнуты так плотно, что пошли звёздочки. Это явно получилось, так как кто-то бесшумно прошёл вглубь комнаты и что-то со звонким стуком поставил на стол. Это точно был её потенциальный маньяк. А больше некому. Долорес? Ха! Даже мысль об этом была абсурдной. Лучше бы это был манекен, Ная готова ради такого с радостью очнуться в палате. Юноша явно не собирался уходить. Он стал негромко шуршать её рюкзаком. Это насторожило, так как всё-таки вещи были её последней собственностью. Но далее она услышала металлический звук закрывания замка, и рюкзак мягко приземлился возле стола. После этого Пятый всё так же бесшумно ушёл, прикрыв дверь до тихого, но окончательного щелчка. Всё это время девушка мелко дышала под одеялом, крепко стиснув в руках его края так, отчего пальцы занемели. Виннице боялась, что он резко сдерёт его с неё и начнёт делать что-то непоправимо страшное, как вчера (девушка яростно отогнала мысль о том, что ей было не совсем противно, но мысль, предательская и липкая, проскользнула и застряла где-то в подсознании).

Только вот после того, как он ушёл, Анастасия сразу же соскочила с кровати. Мебель, на удивление, скрипела меньше, нежели в прошлый раз. Но сейчас бедняжка не думала об этом, ведь на столе она увидела целую россыпь любимых печений с шоколадом от «Milka», а также дымящийся светло-коричневый напиток в высокой кружке. Пах знакомо. Она не удивилась, как в первый раз с бельём. В кафе Ная часто пила его на перерыве, покупая в ближайшем супермаркете. Не новость, что он запомнил любовь Наи к шоколаду.

— «Это всего лишь печенье», — сказала она себе. — «Это не извинение, не искупление, а просто печенье».

Передёрнув плечами, сбрасывая оцепенение, девушка встала и подошла к столу. Под стаканчиком белел уголок записки, но там был только нарисованный от руки немного неровный улыбающийся смайлик. Простой кружочек и дуга. Это вызвало у неё короткий, невольный смешок. Взяв в руки одно из печений, девушка почти без сомнений откусила кусочек и наклонилась к кружке, вдыхая густой, согревающий запах горячего шоколада с молоком, но одновременно там была и сладкая ваниль. Взяв в руки кружку, Анастасия подула на зеркальную жидкость и сделала осторожный глоток. Это был невероятно! Глаза непроизвольно раскрылись от удивления. Что-что, а вот такие горячие напитки парень явно умеет делать, гораздо лучше, чем чёрный кофе.

— Это очень даже вкусно, — сама себе прошептала она и отодвинула стул, намереваясь сесть и не спеша продолжить трапезу.

— Я так и знал, что тебе понравится, — буквально влетев в комнату, парень громко, нараспев закричал это то ли довольно, то ли радостно. От неожиданности Ная подавилась крошками и испуганно вскинула взгляд на Пятого. Напиток из кружки от неловкого движения расплескался на стол, от чего Эйдан мгновенно, как по команде, перевёл взгляд на растущее мокрое пятно, нахмурившись. — Аккуратней, мышка, тише.

— Не называй меня так! — взвизгнула девушка и, швырнув печенье на тарелку, встала со стула и отпрыгнула ближе к кровати, словно спасалась от огня. — И не трогай меня вообще!

— Я зря старался? — театрально состроив убитую мордашку, Пять скрестил руки на груди и очень сильно потянул уголки губ вниз, изображая обиду большого ребёнка.

— Ты хотел просто накормить меня печеньем и сделать вид, что ничего не было?! Ты меня трогал, понимаешь? Это отвратительно! И у тебя есть девушка вообще-то, — выпалила девушка и ощетинившись, настороженно посмотрела на парня, который не спеша прошёл мимо неё, к столу, словно не слыша её слов.

После того, как Виннице сказала про девушку, его взгляд и вправду изменился, стал тяжёлым, более серьёзным. Он явно о чём-то задумался.

— «В ванной есть замок»

Эта мысль проскользнула у неё в голове холодной змейкой. Замок и ключ. Почему бы не засесть там, пока он не уймёт свой пыл? Его голова должна отдыхать, так ведь? Надежда вспыхнула и тут же погасла. Такой человек, как этот... Ммм, вряд ли будет отдыхать от бед в своей голове.

— Мы... Немного поссорились с ней. Через время пойду к ней, — механически, глядя в одну точку, тихо сказал парень, уставившись на тарелку с печеньем. — Как печенье?

Пятый на глазах, словно переключив режим, повеселел, посмотрев прямо на Анастасию, не моргая. Чего таить, она их обожает, поэтому и солгать не сможет. Он знал это, гад всё рассчитал.

— Очень вкусные, они мои любимые, — девушка остановилась, притворно скользко глядя на двери, оценивая расстояние. — И как же ты узнал?

Настала глухая, давящая тишина. Он смотрел на неё, она же сквозь него на двери. Нужно лишь просчитать ход действий, чтобы быстро выскочить и намертво спрятаться в ванной. Три метра. Шесть шагов.

— Просто подумал, что тебе понравится.

Голая, наглая ложь. Он видел упаковку в её сумке, потому и знал.

— Понятно. Надеюсь, что Долорес не в обиде на меня за то, что я так рано ушла, — голос нарочито затихал, и девушка плавно, будто случайно, сделала шаг в сторону выхода, краем глаза смотря на то, как Эйдан бесцельно двигает печенье пальцем по тарелке, вдавливая его в керамику.

— Нет, — безжизненным шёпотом ответил парень и сильно надавил на мягкое печенье, тем самым не просто сделав дыру, а превратив его в крошащуюся массу.

— Вот и славно.

Мысленный отсчёт. Один. Два. Вдох. Три.

Анастасия срывается с места, как пантера, подбегая к двери. Хватается за ручку, дёргает.! Не поддаётся.? Толкает плечом! Глухо, непробиваемо...

— Что за.? — не успела она даже понять, как тут же сзади наваливается тень, и Пятый хватает её за талию, с болезненной силой притягивая на себя. — Аааааааааа.!

Не успела девушка полноценно крикнуть, как юноша, крепко держа её словно в тисках левой рукой, грубой, потной от ожидания ладонью зажимает ей рот, отступая назад. Ная кричит приглушённо, в его кожу, брыкается, но оказалось, что такой на вид хрупкий паренёк имел звериную, неестественную силу, дабы удержать отчаянно брыкающуюся кобылку.

В глазах у Анастасии читалась животная паника, она царапала своими ногтями его руки, пытаясь нашкребсти, содрать кожу, но он лишь до хруста сильнее прижимал её к себе, впиваясь пальцами в женские рёбра. На его губах играла кривая, торжествующая ухмылка, а зрачки от возбуждения сузились ещё больше, когда он вжал свой нос в её волосы и с хрипом медленно вдохнул запах мёда. Да, тот самый, как в тот раз, мм! О боже, этот аромат окончательно сводит его с ума, хотя куда уж больше? Споткнувшись, Пять падает на кровать, садится и облокачивается на стену, затаскивая девушку на себя, как игрушку. Ему не нравится, что она такая непослушная. Слишком много шума и лишних движений. Он убирает руку от её рта, и она тут же, используя секундную свободу, вскакивает, пытаясь снова вырваться, но Пятый молниеносно поворачивает её к себе и со всей дури, с размаху бьёт по щеке раскрытой ладонью. Звонкий, влажный хлопок оглушил комнату. Её голова бессильно отворачивается в сторону, волосы разлетаются веером. Парень не ожидал этого от себя. Движение само по себе вырвалось из сумасшедшего тела.

— Будь послушной девочкой, мышка, — сиплый, с дрожью на грани истерики голос парня заставил её мгновенно забыть о нарастающем, жгучем боли в левой щеке. На глаза тут же, предательски, навернулись горячие слёзы. Он ударил её. По-настоящему. Дико больно и унизительно обидно, ведь фактически она ничего такого не сделала. Простая самооборона. — А теперь иди сюда. К... К папочке на колени, да, именно так..!

Анастасия сдавленно всхлипнула, шокированная подобными интересами и фетишами, а после шмыгнув носом и на полностью подкашивающихся ногах, медленно, как в кошмарном сне, подползла на кровати к нему, безвольно опускаясь на колени парня. Щека пылала адским пламенем, отдавая пульсацией в висок и ухо. Подмяв под себя руки, она старалась больше не двигаться, превратившись в каменную статую. А в это время руки юноши тяжело легли на её волосы, не гладя, а скорее прочёсывая, запутывая тёмно-коричневые пряди между пальцами. Слёзы не переставали литься из её глаз ровными, горячими дорожками. Хотелось сжаться в комок и приложить к щеке что-нибудь ледяное, дабы унять невыносимое тепло и пульсацию. Всхлипнув, Ная бессознательно сжала ладонью лодыжку парня. А затем ещё раз и ещё раз. Тихий, отчаянный ритуал покорности. После этого Пятый перестал трогать её волосы, медленно положив ту же самую, ударившую руку на пылающую щёку Анастасии.

— Прекрати плакать, — дрожащий, но уже с металлом внутри голос парня заставил её внутренне сжаться в пружину. А вдруг снова ударит? А что, если хуже? — Иди сюда. Давай.

Приподняв на миллиметр голову, сквозь слепую пелену слёз она увидела его взгляд, и он был совсем не таким, каким был несколько минут назад. Ни тени игры, ни намёка на ребёнка. Это был плоский, блестящий от возбуждения взгляд хищника. Психа. Он протянул руки и взял её под подмышки, словно действительно безвольную тряпичную куклу, которой можно вывернуть все суставы. Уложив её рядом с собой, юноша провёл своими всё ещё влажными ледяными ладонями вновь по её щеке, из-за чего Виннице захотелось раствориться, испариться. Она вжалась в стену так сильно, что казалось, оставит вмятину.

— Сама вынудила меня сделать это. Ты такая непослушная порой, ха-ха! — он тихонько, с сухим потрескиванием засмеялся, от чего девушка пронзительно всхлипнула, отодвигаясь от него в последней, абсолютно бесполезной попытке, но было уже некуда. Оставалось терпеть.

Стена. Он. И безысходность.

_____________

Нет, ну ебанутый!

Глава отредактирована в 2026 году (изначально написана 8 дек. 2020, информация с фикбука)