10. На краю обрыва
Джет с Гасом сидели за липким от пролитого напитка столом. Райзен, развалясь на стуле, с упоением живописал недостатки системы стабилизации нового X-wing, разкручивая в руках гидравлический ключ.
— И представляешь, этот шарнир, — ворчал он, — скрипит так, будто внутри что-то завелось! Я ему говорю: «Дружище, тебе бы на свалку, а не в бой!» А он мне в ответ всеми своими датчиками…
Танна слушала вполуха, уставившись в свою тарелку с неопознаваемым зелёным желе. Её мысли были далеко от всего этого шума, как обычно думала о своём.
И тут пространство перед их столом взорвалось энергией. К ним, словно шаровая молния, подлетел Люк Скайуокер. Он был весь раскрасневшийся, волосы взъерошены, в глазах горели два бездонных синих озера, полных возбуждения и ужаса.
— …и я ему чуть лобовое не прошил очередью! — выпалил он, даже не поздоровавшись. — Буквально в сантиметрах! Думал, всё! Сейчас Джайну в кабину врежусь! А он там орёт, синий весь от злости: «Скайуокер, ты сумасшедший, рулевые сопла тебе выверну!» А я ему: «Это был единственно возможный манёвр! Просчитанный!»
Он размахивал руками, с детской серьёзностью изображая и свой «просчитанный» пилотаж, и ярость напарника. В этой искренности было что-то до абсурда чистое и нелепое.
И Танна не сдержалась. Из её губ вырвался звук, которого не слышала, наверное, даже она сама. Короткий, хриплый смешок. Он прозвучал резко, как выстрел, и замер в гуле столовой.
Гас застыл с открытым ртом, его верный ключ замер на полпути к эпическому жесту. Но главное – Люк. Он замолк на полуслове, его рот приоткрылся, а широко распахнутые глаза уставились на неё с шоком. Он видел её улыбки, которые обычно были скупые, кривые, саркастичные. Но смех… Смеха он от неё не слышал никогда. По его лицу поползла медленная, смущённая улыбка.
— Ты… — он прочистил горло, его голос сорвался на счастливую полуоктаву. — Ты что... смеёшься?
Танна попыталась взять себя в руки, сжать губы, сделать своё обычное каменное лицо. Но щёки горели, а в уголках гудящих от напряжения губ снова заплясали предательские судороги. Она была поймана.
И тогда Люк перегнулся через стол, приблизив своё сияющее, счастливое лицо так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло. Он смотрел на неё, словно обнаружил самую редкую звезду в галактике, и его шёпот был полон безграничного изумления и восторга:
— Танна… — он повторил её имя, как заклинание, и его собственный смех, тихий и счастливый, звенел в его голосе. — Танна, почему ты смеёшься, Танна?
В этот миг, под его лучистым, полным обожания взглядом, под звук его голоса, повторяющего её имя, она почувствовала, как что-то ледяное и мёртвое внутри неё дрогнуло и дало трещину. В этой трещине на мгновение блеснул свет.
Но этот свет погас, сменившись кромешной тьмой и ледяным ветром, гулявшим по пустому ангарному отсеку. Тот же голос, но теперь в нём не было ни капли смеха. Только хриплая, сбивающаяся с ритма боль, выворачивающая душу наизнанку.
— Танна, пожалуйста… — прошептал Люк, и его глаза наполнились влажным блеском, слезы, наконец, потекли по его щекам, оставляя блестящие дорожки на запылённой коже. — Я не могу тебя потерять. Я не могу.
— Прощай, Скайуокер, — она резко развернулась к трапу, решив, что если останется ещё хоть на секунду, увидит, как он плачет, как рушится его мир, то её собственная броня треснет, и она сломается, отбросив все доводы разума, все заветы Ордена.
— Нет, не уходи! — парень снова бросился следом, на этот раз его рука схватила её за запястье, крепко, с отчаянием обречённого. Его прикосновение обожгло её кожу даже сквозь перчатку, как раскалённый металл. — Я стану джедаем. Прямо сейчас начну учиться. Честно! Я буду делать всё, что ты скажешь, всё, что нужно… только… только не уходи! Останься. Учи меня.
***
Танна проснулась от настойчивого тычка в плечо. Еле как она открыла глаза, и в полумраке кают-компании увидела знакомый бело-голубой корпус. R2-D2 тихо попискивал, глядя на нее своим оптический сенсором.
— Да, R2, я в порядке, — выдохнула она, с трудом отрывая спину от прохладной кушетки.
Во рту был вкус гари и лекарств, а в мышцах знакомая ломота. Но голова, к её удивлению, была ясной. Тяжёлые сны отступили, оставив после себя лишь смутное воспоминание.
Она покачала головой, словно отгоняя последние остатки дурмана, и поднялась. Нужно было найти своих. Узнать, какой ущерб нанесла её временная недееспособность.
Выйдя в общий отсек, она замерла на пороге. Картина, открывшаяся ей, была на удивление... спокойной. Лианна сидела на сложенном ящике из-под запчастей, а перед ней, на голом металлическом полу, лежал крошечный, сморщенный и явно мёртвый образец какого-то инопланетного мха. Напротив, сняв шлем и положив его рядом, сидел Элай Дон. Его молодое лицо было озарено неподдельным, живым интересом, и он не сводил глаз с Лианны.
Девушка сосредоточенно смотрела на растение, её брови были сдвинуты, а кончики пальцев слегка подрагивали. И под этим пристальным взглядом, нечто волшебное начало происходить. Сморщенные, безжизненные листочки медленно, почти невероятно, начали расправляться, наполняясь влагой и приобретая оливковый оттенок. А из самого центра проклюнулся крошечный, ярко-зелёный, полный жизненной силы росток.
— Вау, — прошептал Элай, его голос дрогнул от изумления. Он посмотрел на Лианну, а не на растение. — Это... это и есть Сила? То, о чём говорится в легендах?
— Это... жизнь, — тихо, с лёгкой смущённой улыбкой ответила Лианна. — Она везде. Даже в том, что кажется мёртвым. Нужно просто почувствовать её и помочь.
Танна наблюдала за этой сценой, и внутри у неё всё сжалось в тугой, холодный комок. Она видела этот взгляд. Та самая, знакомая до боли смесь восхищения, нежности и обожания, с которой Элай смотрел на Лианну. И видела, как Лианна расцветала под этим взглядом.
«Нет, — пронеслось в её голове с острым раздражением. — Только не это. Не повторяй моего пути. Не позволяй ему подойти так близко.»
Она резко отвернулась, разрывая этот мучительный зрительный контакт, и направилась к дальнему столу, где сидели Кира и Тайсон Ноури. Кира, заметив её приближение, молча пододвинула ей кружку с дымящимся чаем из корня джоруббы.
— Как ты? — тихо спросила Кира, когда Танна сделала глоток горячего чая.
— Жива. Голова ясная. Но слабость ещё есть, — скупо ответила она, опуская кружку. — А здесь что? Решили устроить выставку достижений Силы для местных?
В её голосе прозвучала неприкрытая горечь. Кира слегка нахмурилась.
— Лианна просто... делится. А он искренне интересуется. Это не преступление, Танна.
— Это уязвимость, — отрезала Танна, глядя поверх кружки на пару у противоположной стены. — А уязвимостью рано или поздно воспользуются. Или она сама станет оружием против тебя. Ты же знаешь это.
— Знаю, — тихо согласилась Кира. — Но я также знаю, что нельзя всю жизнь прожить в крепости, боясь открыть дверь. Иногда... нужно позволить солнцу заглянуть внутрь.
Их тихий разговор был прерван приближением Коски Ривз. Женщина-мандалорец постучала костяшками пальцев по столешнице, привлекая внимание.
— Итак, пока вы тут восстанавливаетесь, у нас есть работа, — заявила она без лишних церемоний. — Мы с моим отрядом проверим заброшенную имперскую ретрансляционную станцию на Дак-Тои. Наши сканеры засекли там странные энергетические всплески. Слишком стабильные, чтобы быть случайными. Может, это ваш «древний звонок», может, просто сломанный имперский хлам. Не суть. Сидеть сложа руки не в наших правилах.
— А может, это просто ветер в вентиляции гудит, — мрачно и громко проворчал Брок, прислонившись к косяку и скрестив на груди мощные руки.
Его комментарий прозвучал довольно глупо. Настолько, что Коска даже не повернула голову в его сторону, сохраняя ледяное спокойствие. Все остальные сделали вид, что просто не услышали его. Брок, поняв, что его проигнорировали, лишь злее нахмурился и отступил в тень.
— Хорошо, — кивнула Кира, обращаясь к Коске. — Будьте на связи. Любая информация, даже отрицательная, поможет нам сузить круг поисков.
***
Следующая остановка была на планете-убежище, которую предоставили мандалорцы. Мир с изумрудными зелеными лугами, мягким солнцем, пробивающимся сквозь легкую дымку облаков, и воздухом, невероятно чистым, пахнущим цветущими травами. После стерильной атмосферы кораблей и мрачных, пропахших гарью металлических коридоров, это было как погружение в живительный источник.
«Крепость» и «Зыбь» приземлились на краю обширного плато, упиравшегося в крутой обрыв. Пока мандалорцы разбивали временный лагерь и проверяли периметр, а Тайсон с Кирой погрузились в изучение данных, переданных Бо-Катан, остальные наслаждались редкой, драгоценной передышкой.
Лианна и Элай устроили что-то вроде импровизированного урока Силы неподалёку. Девушка, смеясь, пыталась заставить подпрыгивать в воздухе несколько гладких камешков, в то время как молодой мандалорец с восторгом наблюдал.
Ренн Кейн сидел на большом валуне и с методичной тщательностью чистил свой тяжёлый бластер, но его плечи, обычно напряжённые в каменную глыбу, казались чуть менее окаменелыми.
Танна стояла у трапа «Зыби», опираясь плечом на холодный металл косяка, и смотрела на бескрайнее зелёное море, колышущееся под ласковыми порывами ветра. Она пыталась заглушить внутренний хаос, сосредоточившись на простых, тактильных ощущениях, но для нее было не все так просто. Она, как никто другой, знала, что все это лишь затишье перед бурей.
И тогда она увидела его.
Люк шёл через луг, его тёмная фигура была чётким силуэтом на фоне зелени. Он неспеша двигался по направлению к одинокому, величественному дереву на самом краю обрыва, с которого открывался захватывающий вид на бескрайнюю долину внизу. Двигался, не оглядываясь, взгляд был устремлён вдаль, но Танна чувствовала каждой клеткой своего существа – он знает, что она здесь. Он чувствовал её так же ясно, как и она его. И сейчас он давал ей выбор. Возможность подойти или остаться на месте.
Сердце её заколотилось, застучав где-то в висках тяжёлыми, неровными ударами.
Бежать? Спрятаться обратно в металлическом чреве корабля? Продолжать прятаться за стеной молчания и отчуждения, которую она с таким трудом возводила все эти годы?
Словно против своей воли, её тело начало двигаться и она медленно оттолкнулась от косяка. Ноги сами понесли её вперёд, через высокую, упругую траву. И все же, каждый шаг давался с усилием, будто она шла против сильного течения. Её взгляд был прикован к одной точке. К тому одинокому дереву, к тому обрыву, за которым простиралась бездна. К нему.
Она остановилась в нескольких шагах сзади, всё ещё не в силах подойти ближе. Он не оборачивался, продолжая смотреть на простирающийся перед ним бескрайний, живой пейзаж. Идиллия, столь чуждая всему, что они пережили, и всему, что им, вероятно, предстояло. И в самом центре этой идиллии их многолетний разговор должен был наконец обрести слова.
Танна подошла и остановилась рядом с ним, плечом к плечу, глядя на ту же долину. Долгое время они молчали, и только ветер гулял в травах, словно пытаясь сдуть тяжёлое молчание между ними.
— Ты изменился, — наконец произнесла она, но мысленно ударила себя за столь неаккуратное начало разговора.
— Время меняет всех... Или его меняют обстоятельства. Чаще, конечно, второе, — он даже не шелохнулся.
— Не надо мудрость изрекать, — резко выпалила Танна, чувствуя, как внутри всё закипает.
Его спокойствие было невыносимым. Она ждала упрёков, боли, детского гнева, чего угодно, только не этой взрослой усталости.
— Говори как раньше. Перестань быть... таким, — она жестом очертила его новую, незнакомую уверенность.
— Как раньше? — он мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли того мальчишеского задора. — А «как раньше» – это как, Танна?
Воспоминание о видении, о пустом, кровавом месте там, где должна была быть плоть, ударило её с пронзительной силой. Движимая смесью ярости, страха и отчаянной потребности вернуть всё назад, она резко протянула руку и схватила его за левое запястье. Её пальцы судорожно сжались, когда она ощутила под тканью не тепло живой кожи, не пульс крови, а гладкость полированного металла.
— Где рука, Скайуокер? — сдавленно проговорила она.
Люк не отстранился. Он позволил ей держать свою механическую руку, и его улыбка стала чуть шире, но в глазах не появилось ни тени веселья или печали.
— Потерялась, — ответил он с невозмутимым спокойствием.
Танна застыла, её пальцы всё ещё впивались в холодный металл. Она смотрела на него, и внутри у неё всё переворачивалось.
— А, потерялась? — её голос сорвался на высокой ноте. Она заставила себя рассметься. Коротким, безрадостным звуком. — Как интересно.
Каждый слог она вбивала, как гвоздь, пытаясь вывести его из этого оцепенения.
— Ты всегда был таким... неуклюжим, знаешь. Должно быть, обронил её, бегая за славой? Или она просто отвалилась, когда ты становился «героем»?
Она ждала, что он взорвётся. Накричит. Что-то докажет. Но он лишь смотрел на неё.
— Возможно, — тихо сказал он.
Этого было достаточно. Слишком достаточно. Она резко, с силой отшвырнула его руку.
— Чёрт с тобой, — выдохнула она, её голос дрогнул. — Чёрт с тобой и с твоим гребанным спокойствием!
Она больше не видела в нём того мальчишку. Перед ней стоял незнакомец, чьи шутки были острее любого светового меча и ранили глубже, чем любое лезвие. Она развернулась и почти побежала прочь, обратно к кораблям, к своему одиночеству, оставляя его одного на краю обрыва.
Он не был тем, кем она его помнила. Он стал настоящим джедаем. Спокойным, принявшим всё, даже потерю части себя. И его шутка... эта чёртова, отстранённая шутка...
Танна прошла уже добрый десяток шагов, но тут резко остановилась. Так, что ботинки врезались в мягкую землю. Что она делала? Она ожидала этой встречи годами. В кошмарах, в тайных мыслях, в щемящей тоске. И теперь, когда он был здесь, живой, она пыталась спровоцировать в нём боль, чтобы... чтобы что? Убедиться, что он всё ещё тот самый мальчик? Что её уход оставил в нём такую же рану, какую оставил в ней?
Это было эгоистично. Жестоко и бесполезно. Её гнев иссяк, оставив после себя лишь пустоту и одно-единственное, примитивное желание... Убедиться, что он настоящий. Что он здесь. Что он не исчезнет снова.
Она медленно обернулась. Люк всё так же стоял у обрыва, но теперь он смотрел не на долину, а на неё. Его улыбка исчезла, а во взгляде не было ни упрёка, ни обиды. Только глубокая, неизбывная грусть, которую не могли стереть ни годы, ни победы.
Их взгляды встретились через поле, залитое солнцем, и в этом молчаливом диалоге был её немой вопрос «Простишь ли ты меня?», и его беззвучный ответ «Да. Всегда».
И тогда что-то в ней надломилось. Стена, которую она выстраивала все эти годы, рассыпалась в прах, не оставив после себя ничего. Не было больше сил злиться.
Она пошла обратно. Сначала медленно, отчаянно пытаясь сохранить остатки достоинства. Потом быстрее.
Люк не двинулся с места, но его поза изменилась. Плечи расправились, а руки слегка отошли от тела, становясь готовым принять её, принять всё, что она принесёт с собой.
И когда она оказалась в шаге от него, она не сказала ни слова. Она просто шагнула вперёд и обняла его. Крепко. Отчаянно. Так крепко, что её собственные мышцы затрепетали от напряжения, а кости, казалось, вот-вот затрещат. Она впилась пальцами в грубую ткань его тёмной туники, прижалась лбом к его плечу, зажмурившись, пытаясь скрыть дрожь, пробиравшую всё её тело.
Люк ответил ей тем же. Его руки сомкнулись у неё на спине, прижимая её к себе с такой силой, будто хотел навсегда впитать в себя, стереть ту дистанцию, что разделяла их все эти годы. Он наклонил голову и его щека коснулся её виска. Он не говорил ни слова. Просто держал её.
Никаких слов и не нужно было. Всё, что было невысказанным передавалось в этом объятии.
Они стояли, застывшие, как два одиноких дерева, переплетённых корнями после долгой разлуки. И тогда его голос прозвучал прямо у неё в волосах, рождая мурашки на коже:
— Я знал, что ты была там. На Корусанте. В тот день.
Танна не шелохнулась. Она не видела его лица, но чувствовала каждое слово, отдававшееся эхом в его груди. Она знала, что он почувствовал ее тогда. В тот миг, когда их взгляды почти встретились сквозь толпу ликующих людей.
— Я знала, что ты знаешь, — выдохнула она в его плечо.
Больше не нужно было ничего объяснять. Не нужно было оправдываться за свой побег, за своё молчание. Эти простые фразы сняли груз лет, оставив лишь горькую правду: они были частью друг друга и никакая дистанция не могла этого изменить.
Их хрупкий мир был нарушен внезапным ощущением другого мощного присутствия, приближающегося с невозмутимым спокойствием. Они оба почувствовали это одновременно. Люк слегка напрягся, а Танна медленно, неохотно ослабила хватку.
Асока Тано остановилась в нескольких шагах.
— Извините, что прерываю, — сказала она мелодичным голосом. — Но Кира Морсай кое-что выяснила в архивах. Вам нужно это знать. Обоим.
Люк и Танна окончательно разомкнули объятия, шагнув друг от друга.
Джет кивнула Асоке, её взгляд на секунду задержался на лице Люка, встречая его твёрдый, понимающий кивок в ответ.
— Так идём, — коротко бросила она, её голос снова приобрёл привычные стальные нотки.