9. Собрание
Сознание вернулось к Танне резкой вспышкой. И вместе с приходом сознания ее тело выгнулось из-за болезненного кашля. Она судорожно втягивала воздух, обжигая горло странной… чистотой. Там, где она находилась, не было едкой желтизны, только стерильный корабельный воздух, пахнущий антисептиком.
— Тихо, тихо, всё позади. Дыши медленнее, — знакомый, ровный голос Киры прозвучал прямо над ухом, и прохладная ладонь легла на её лоб, сменяя сползшую влажную тряпку.
Танна заставила тяжёлые веки подняться. В мутной дымке перед ней проплыло обеспокоенное лицо Киры. Глубокие тени под глазами выдавали её напряжение. Рядом, в складном кресле, сидел Тайсон Ноури. Его старческие, покрытые сетью морщин руки были сложены на коленях, а взгляд, полный мудрости, пристально изучал её, словно читая историю её отравления по бледности кожи и частоте пульса.
— Нейротоксин паралитического действия, — чётко произнесла Кира, смачивая тряпку в тазике с водой и снова аккуратно укладывая её на лоб Танны. Лёгкая прохлада на время притупила пульсирующую боль. — Вы потеряли сознание. Хорошо, что мандалорцы справились быстро. Ещё бы несколько минут и...
Обрывки памяти пронеслись в сознании Танны: бездушные алые глаза дроидов, пронизывающий всё вокруг едкий туман, ощущение падения в бездну... и затем... электронный писк. И тень, озарённая зелёным светом меча. И это чувство... это сокрушительное, до мучительного знакомое присутствие в Силе, которое она, казалось, знала с самого детства.
«Галлюцинация, — она сжала веки, пытаясь выдавить образ. — Смесь яда и... и моих собственных мыслей. R2 и... его не могло быть. Не здесь. Не сейчас».
— А Лианна? — хрипло выдохнула Танна, пытаясь оторвать голову от подушки. Мышцы шеи одеревенели и протестовали резкой болью.
— Под наблюдением, — немедленно ответила Кира, мягко прижимая её плечи обратно к койке. — Она ещё не пришла в себя. Её выносливость... гораздо слабее твоей. Но всё будет хорошо. Нужно просто больше времени.
Танна кивнула, снова закрывая глаза, пытаясь заглушить остаточную боль и навязчивые образы. Но она не могла заглушить другое. То самое эхо. Оно будто бы было здесь, на корабле, в этой самой каюте. Тот же самый светлый и невероятно мощный след в Силе, что она ощутила тогда, в архивном зале. Он был не таким ослепительным, скорее сдержанным… но он был здесь. Он исходил откуда-то, из глубины комнаты... из-за спины Киры.
Танна снова открыла глаза. Ее взгляд, несмотря на слабость, устремился вглубь каюты. И тогда высокая фигура, до этого бывшая неотъемлемой частью полумрака, отделилась от стены и сделала бесшумный шаг вперёд, в полосу света от потолочной лампы.
Он был одет в простую, лишённую каких-либо опознавательных знаков тёмную одежду – не повстанческий комбинезон, не потрёпанная лётная куртка. Длинный плащ из грубой, практичной ткани ниспадал почти до пола, и под ним угадывались строгие очертания тёмной туники и штанов. Его лицо... оно было и до боли знакомым, и поразительно новым. Последние следы юношеской мягкости окончательно уступили место чётким, высеченным резцом ответственности чертам. В его глазах, всё таких же бездонно-голубых, словно воды на Набу, жила та самая, увиденная ею когда-то на Корусанте, неизгладимая печаль, но также было что-то другое…
«Люк...»
— Привет, Танна, — наконец произнёс он, и его голос, тёплый и обретший новую, стальную твёрдость, прозвучал как самое естественное и одновременно самое невозможное явление в этой вселенной.
Джет не могла оторвать от него взгляда, чувствуя, как под этим спокойным, взрослым взором с неё облезают все слои брони, все годы бегства, обнажая ту самую испуганную девочку, которая когда-то наблюдала за ним в бинокль. Она видела, как Кира Морсай, стоя между ними, медленно отступает на шаг, давая им пространство. Даже Тайсон Ноури замер в своём кресле, но внимание было приковано к ним полностью.
Этот мучительный миг прервал резкий, механический звук. Это было шипение гидравлики двери. В проёме, заполняя его собой, стоял Брок. Его мандалорская броня была испачкана копотью и исчерчена свежими царапинами от схватки с дроидами. Шлем он снял, зажав его в руке, и его обнажённое лицо с жёстко очерченной челюстью и холодными глазами было обращено ко всем сразу.
— У нас совещание. Торопитесь, — он не предлагал, а приказывал. — Есть что обсудить. Это касается всех. Пять минут, не больше.
Развернувшись, он вышел, оставив дверь открытой.
Танна сделала глубокий вдох и откинула одеяло. Мускулы дрожали от слабости, когда она опускала ноги на холодный металлический пол. Голова закружилась и она инстинктивно вцепилась пальцами в край койки.
— Танна, это безрассудно, — твердо заявила Кира. — Ты едва пришла в себя. Твой организм все еще борется с токсином.
— Если Бо-Катан созывает всех, значит, это важно, — Танна выдавила слова сквозь стиснутые зубы, заставляя дрожащие ноги принять на себя вес тела. Она пошатнулась, но рука Киры мгновенно оказалась под её локтем, готовая поддержать. — Мы не можем ждать.
Собрав волю в кулак, Танна подняла голову и снова встретилась взглядом с Люком. Теперь в его глазах, помимо всего прочего, читалась тревога. Было понятно, что тревога за неё.
— Ты... ты присоединяешься? — спросила она.
Люк не стал ничего объяснять или оправдываться. Он просто кивнул.
— R2 перехватил сигналы бедствия. Мы были неподалёку, — он сказал это так просто. Как о само собой разумеющемся факте. — И да, я иду. То, с чем вы столкнулись... касается всех.
Тайсон Ноури с лёгким стоном поднялся с кресла, опираясь на свой посох. Его движение привлекло всеобщее внимание.
— Путь вперёд часто прокладывается не в тишине медитации, а в шуме споров, — произнёс он, и его старческий, но твёрдый голос прозвучал как финальный аккорд. — История редко следует по предсказанному пути.
Танна, всё ещё чувствуя, как пол уходит из-под ног, сделала первый неуверенный шаг к двери. Кира неотступно следовала рядом. Люк двинулся следом, его тёмный плащ стелился по полу, чем создавал мощный образ.
***
Командный отсек на мандалорском корабле встретил их стерильным холодом и гулом работающих систем. Воздух был свежим, очищенным, но для Танны, чьи лёгкие всё ещё горели памятью о ядовитом газе, каждый вдох отдавался болью.
В центре зала мерцала подробная схема станции «Орлеан-7», усеянная алыми метками, обозначавшими места стычек и находок.
Когда Танна, всё ещё шатаясь, переступила порог, опираясь на предплечье Киры, её аналитический ум, даже затуманенный слабостью, мгновенно оценил обстановку. Бо-Катан неподвижно стояла у главного проектора, её скрещенные на груди руки говорили о нетерпении. Рядом были Коска Ривз и Элай Дон в своих синих доспехах, шлемы заботливо закреплены на поясах. Лицо Элая было бледным, он украдкой потирал плечо, куда пришёлся тогда удар.
Но именно фигура, стоявшая по другую сторону проектора, заставила Танну на мгновение забыть о боли и неловкости. Женщина. Её стройный, мускулистый силуэт был облачён в необычную сине-белую одежду, оставлявшие талию открытой. Сложный головной убор обрамлял её лицо и ниспадал за спину двумя длинными, белыми... хвостами? Лекалами? От незнакомки исходила волна Силы, столь же мощная и чистая, как от Люка, но с каким-то диким оттенком. И на её поясе висели два изящных световых меча, что сразу наводило на логичные мысли.
Танна замерла, чувствуя, как Кира тоже инстинктивно выпрямилась рядом, её пальцы сомкнулись чуть крепче. Кто это? Ещё один выживший, о котором они не знали? Но её вид, её аура... они не вписывались в образ джедая из рассказов Оби-Вана.
Незнакомка обернулась и её ярко-голубые глаза оценивающе скользнули по Танне, затем перешли на Киру. Она легонько кивнула, словно отмечая их присутствие, но не представилась. В этом жесте не было ни дружелюбия, ни враждебности.
— Хорошо, все, кто дышит, в сборе, — голос Бо-Катан, лишённый всяких церемоний, вернул всех к реальности. Она не сводила глаз с проектора. — Ривз. Доклад. Кратко.
Коска сделала чёткий шаг вперёд, её поза была выправкой идеального солдата:
— Мы подтвердили худшие опасения. Феномен, который мы называем «окаменением», это не стазис и не нейрологический паралич. Это процесс планомерного уничтожения, — её пальцы взметнулись над интерфейсом, и голограмма сменилась шокирующими изображениями из лаборатории: тела, покрытые чёрной, трескающейся коркой. — Сначала жертва впадает в то состояние пустоты, которое мы наблюдали ранее. Затем, по неизвестному нам механизму, запускается фаза, обозначенная в имперских отчётах как «углеродный распад». Тело теряет структурную целостность и превращается в инертную углеродную пыль. Финальная стагия, которую мы зафиксировали – полное физическое разрушение.
В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь навязчивым гудением корабельных систем. Даже у бывалых мандалорцев, видавших смерть в самых её жестоких проявлениях, лица стали каменными. Элай сглотнул, его взгляд был прикован к почерневшему голографическому телу.
И тогда заговорила незнакомка. Её голос был спокойным, мелодичным, но в нём, словно стальной стержень, чувствовалась непоколебимая воля.
— Мы с Люком уже выяснили, что источник этой угрозы – не творение Империи, — сказала она, и её взгляд встретился с взглядом Люка, который молча кивнул в подтверждение. — Имперцы были всего лишь... неосторожными копателями. Это нечто древнее. Очень древнее. Его просто... разбудили. И теперь оно голодно.
Танна невольно перевела взгляд на Люка. «Мы с Люком». Эти слова прозвучали так естественно и уверенно.
«Значит, они работают вместе? Кто эта женщина, что может говорить с ним... как с другом?»
Элай Дон, не в силах сдержать жгучего любопытства снова нарушил субординацию, обращаясь к незнакомке:
— Вы тоже джедай? — прошептал он, его глаза были широко раскрыты.
Женщина повернула к нему голову, и на её губах дрогнула лёгкая улыбка.
— Нет. Я не джедай, — ответила она.
— Но... у вас световые мечи, — не унимался Элай, с детской непосредственностью указывая на её пояс. — Я читал, что только джедаи...
— Наличие меча не делает тебя джедаем, — мягко, но не оставляя пространства для споров, парировала она. — Так же, как и броня не делает каждого мандалорца воином. Это просто инструмент. И выбор.
И тут Танну осенило. Словно пазл сложился в её голове. В памяти всплыли обрывки старых, задушевных разговоров с Оби-Ваном у огня в хижине. Его сдержанные упоминания о бывшей падаванке Энакина. О сильной, независимой воительнице, которая покинула Орден накануне самых тёмных времён.
— А она предала Орден, — тихо, но с ледяной, режущей ясностью проговорила Танна, глядя прямо на незнакомку.
Все взгляды в комнате резко переключились на неё. Бо-Катан подняла бровь. Коска Ривз сузила глаза. Люк не шевельнулся, но его внимание было полностью приковано к Танне.
Незнакомка медленно повернулась к Танне. Голубые глаза, сиявшие внутренним светом, изучали её с холодным интересом, словно она рассматривала редкий, но не особо ценный артефакт.
— А ты, стало быть, Танна? — спросила она, и в её голосе не было ни злобы, ни оскорблённой гордости, ни желания оправдаться.
— Джет, — поправила она, вкладывая всю ту холодную, неприступную отстранённость, которую она годами выстраивала вокруг себя.
Уголки губ женщины снова дрогнули, на этот раз в подобии лёгкой иронии.
— Асока Тано, — наконец официально представилась она, слегка склонив голову. — И я не предавала Орден. Я ушла. Есть разница.
Она сделала паузу, давая этим словам проникнуть в сознание всех присутствующих.
— Но сейчас, — её голос вновь приобрёл стальную твёрдость, а взгляд стал общим, объединяющим всех в зале, — это не имеет ни малейшего значения. Имеет значение только то, что то, что спало, теперь проснулось. И мы должны найти способ усыпить это снова. Или убить. Пока оно не убило всех нас.
Тяжелое молчание, повисшее после слов Асоки, Танна прервала резким, коротким кивком. Ей нужно было пространство, чтобы переварить услышанное. Древняя угроза, пробуждённая кем-то. Асока Тано, легенда, ставшая отступницей. И Люк... всегда чертов Люк.
Она отвернулась от общего круга и сделала несколько шагов к краю отсека, чувствуя, как пол слегка плывёт у неё под ногами. Она нашла точку опоры, прислонившись к холодной металлической стене, и закрыла глаза, пытаясь унять остаточное головокружение. В висках стучало, а в груди было пусто и холодно, будто кто-то выжег изнутри всё, кроме обязанности стоять на ногах.
И тут она почувствовала на себе взгляд. Пристальное, неотрывное внимание.
Она открыла глаза и встретилась взглядом с Люком. Он стоял по другую сторону зала, тоже прислонившись к стене, его руки были скрещены на груди, а тёмная одежда сливались с тенью. Он не улыбался, не хмурился. Он просто смотрел. Словно пытался прочесть в её чертах, в напряжённой линии её плеч, в тени под её глазами ответы на все те вопросы, что не решался задать вслух. Этот взгляд обжигал сильнее, чем остатки яда в крови, заставляя сердце биться чаще и больнее.
Внезапно дверь в командный отсек с шипением отъехала, и на пороге возникла мощная, знакомая фигура. Ренн Кейн.
Коска, словно тигрица, сорвалась с места. В два шага она оказалась перед ним, встав так близко, что почти упиралась шлемом в его грудную пластину.
— Кейн! — её голос, обычно ровный и обезличенный, прозвучал как удар хлыста, заставив всех присутствующих вздрогнуть. — Где ты, чёрт возьми, пропал? Мы чуть не легли все костьми в том проклятом зале, отбиваясь от дроидов и захлёбываясь газом, пока ты устраивал себе… приватную экскурсию?!
Все взгляды приковались к Ренну. Напряжение, и без того высокое, взлетело до предела. Даже Бо-Катан, до этого хранившая невозмутимость, смотрела на него с ледяным, безмолвным ожиданием.
Ренн выдержал её взгляд, его собственные глаза были тёмными и непроницаемыми в этот момент. Секунду, другую он молчал, и в этой паузе чувствовалась тяжёлая, неподъёмная нота. Он не мог оправдаться.
— Были дела, — произнёс он. Больше ни слова. Ни объяснений, ни извинений. Лишь каменная стена.
Коска замерла, её пальцы в перчатках сжались в тугой, дрожащий от ярости кулак. Этот ответ был плевком в лицо их хрупкому альянсу, насмешкой над теми, кто рисковал жизнью, пока он занимался своими «делами».
Тайсон Ноури, казалось, почувствовав надлом, медленно поднялся, опираясь на свой посох. Он обвёл взглядом собравшихся, и его старые, мудрые глаза, казалось, видели не просто воинов в доспехах и облачениях, а саму ткань судьбы, что сплела их здесь вместе.
— Посмотрите вокруг, — его голос, тихий и глубокий, как эхо из далёкого прошлого, заставил всех невольно прислушаться. — Волею судьбы, по злому умыслу или по воле самой Силы, но здесь собрались, пожалуй, сильнейшие из тех, кто ещё способен поднять клинок против надвигающейся тьмы.
Он кивнул в сторону Бо-Катан и её воинов:
— Мандалорская сталь, закалённая в бесчисленных битвах, и знание древних путей, что хранятся в ваших легендах.
Его взгляд перенёсся на Асок, и в нём читалось не осуждение, а глубокое уважение:
— Опыт и сила тех, кто избрал свой, особый путь, вне долг павшего Ордена.
И наконец, он посмотрел на Люка, и его взгляд смягчился отеческой гордостью:
— И чистая, неосознанная ещё до конца мощь нового поколения, в ком свет Силы горит ярче тысячи солнц. Мы же, — он указал посохом на Танну, Ренна, Киру и на самого себя, — мы были лишь бледными призраками, блуждающими в потёмках. Один за другим мы пали бы, как и те несчастные, за судьбой которых мы следили. Разделённые, мы – всего лишь мишени. Но вместе... вместе у нас есть шанс. Шанс стать не мечом, но щитом для всей галактики.
В этот момент дверь снова отъехала, и в проёме, бледная как полотно, шатающаяся, но стоящая на своих ногах, появилась Лианна. Её поддерживал под руку суровый мандалорский медик. Увидев Люка и Асоку, её глаза вдруг широко раскрылись, наполняясь немым изумлением. Она, казалось, забыла о своём состоянии, сделав неуверенный шаг вперёд.
— Вы... вы останетесь? — её голос был хриплым шёпотом, полным отчаянной, почти детской надежды. Она смотрела прямо на Люка, и слёзы выступили на её глазах. — Пожалуйста. У меня... у меня сковало всё внутри от ужаса. То, что идёт по следам этого «окаменения»... мы не справимся в одиночку...
Её дрожащий взгляд замер на лице Люка, и в нём вспыхнула вера, чистая и безоговорочная.
— Вы просто герой. Вы повергли Императора. Вы – надежда. И эта надежда... она нужна нам сейчас, понимаете? Как воздух.
Люк, выслушав её, не смутился. Он встретил её взгляд и склонил голову в благородном, вежливом кивке. В его глазах не было гордыни, лишь ответственность и понимание.
— Никто не должен сражаться с такой тьмой в одиночку, — его слова прозвучали как обет.
Пока Люк говорил с Лианной, Ренн Кейн наклонился к Танне так близко, что его лицо почти коснулся её виска. Его шёпот был низким, ядовитым, предназначенным только для неё.
— Я не доверяю им, — прошипел он, его взгляд, полный подозрения, был прикован к спинам Люка и Асоки. — Ни этой отступнице, ни этому... мальчишке, на которого молятся. Их сила привлечёт к нам всё внимание галактики. Они принесут только гибель.
Танна, до этого момента стоявшая недвижимо, резко повернула к нему голову.
— Замолчи. Сию же секунду заткнись. Ты не смеешь говорить о нём в таком тоне. Понял меня? Ни единого слова, — она сделала крошечную, но выразительную паузу, впиваясь в него взглядом. — Именно он, твой «мальчишка», вчера спас нас всех. Пока ты занимался своими «делами», он вырвал нас из той ловушки.
Она отстранилась от него, её лицо снова застыло в бесстрастной маске, но напряжение в её плечах выдавало бурю внутри. Она не могла больше выносить этого. Этого тягостного воздуха, этого взгляда Люка, который, казалось, видел её насквозь, этой необходимости принимать решения, когда её собственная душа была разорвана в клочья.
Не произнеся больше ни слова, она резко развернулась и направилась к выходу. Её шаги были твёрдыми и отчётливыми, отдаваясь гулким эхом по металлическому полу. Она прошла, не глядя ни на кого. Мимо благородного профиля Люка, мимо спокойной Асоки, мимо оценивающего взгляда Бо-Катан.
«К черту», — звучало в ее голове. — «К черту всех».
Кира Морсай, обменявшись быстрым, понимающим взглядом с Тайсоном, который мягко кивнул, безмолвно последовала за ней. Дверь за ними закрылась с тихим шипением, оставив за собой судьбоносное собрание и щемящую, неразрешённую боль, что горела в глазах Танны Джет, как незаживающая рана.