6. К истокам
Нынешнее время
С тех пор, как флаг Империи был сорван со шпилей Корусанта, прошёл ровно год. Год, который галактика металась в лихорадке нового рождения. Новая Республика пыталась навести порядок на обломках тирании, но обломков этих было слишком много, и они были разбросаны слишком далеко. Война сменилась вялотекущей партизанской борьбой на окраинах, где осколки имперского флота, лишённые центрального командования, превратились в банды мародёров, терроризирующие беззащитные миры.
Для команды, затаившейся в глубине нейтрального пространства на борту «Крепости», этот год был отмечен иной, куда более тревожной работой. Триумф на Эндоре не остановил тихую чуму. «Окаменевшие» продолжали появляться. Империя пала, а её самое загадочное наследие, или то, что они по ошибке считали её наследием, жило своей собственной, необъяснимой жизнью.
***
В центре главного отсека «Крепости» на большом голографическом столе, плавала трёхмерная карта галактики, усеянная десятками тусклых, мерцающих красным точек. Каждая точка – место, где жизнь обратилась в пустоту.
Танна стояла перед картой, скрестив руки на груди. Её поза была жёсткой, лицо – невозмутимым, но в глазах, устремлённых на эти кровавые россыпи, стояла та самая леденящая пустота, которую она чувствовала рядом с жертвами. Прошёл год, а они не продвинулись ни на шаг. Блайзер мёртв, Империя повержена, а «окаменение» продолжалось, не обращая внимания на смену режимов.
— Никакой логики, — её голос нарушил гул систем корабля. — Ни политической, ни экономической, ни военной. Это как… случайный отбор. Или отбор по принципу, который нам неведом.
— Возможно, принцип лежит вне сферы нашего понимания, — раздался спокойный, глубокий голос.
Тайсон Ноури сидел в своём привычном кресле в углу, заваленном датападами и древними голокронами. Его старческие, покрытые сетью морщин пальцы медленно перебирали кристалл с выцветшей руной.
— Мы ищем разумный замысел там, где его, возможно, никогда и не было, — продолжил он, его взгляд, казалось, был обращён не на них, а вглубь веков. — Представьте вирус. Он же не злонамерен. Он просто… существует. Распространяется. Поглощает. Его цель – не разрушение, а продолжение собственного существования. Наш враг, возможно, именно таков.
— Вирус не выбирает жертв выборочно, — парировал Ренн Кейн. — А это делает. Целые семьи в одном доме, а их соседи – нет. Экипаж корабля, кроме одного инженера, спрятавшегося в отсеке сервоприводов. Это целенаправленное действие. Ноури, как вы не видите?
— Или это следствие некоего… воздействия, — мягко вступила Лианна. Она сидела на полу, окружённая разобранными сенсорами. — Как радиация. Попал под луч – стал «камнем». Не попал – выжил. Но источник этого луча… мы не можем засечь.
Именно данные, добытые в архивах Корусанта, стали их главной, но крайне неутешительной надеждой. Терминалы на «Крепости» дни напролёт просеивали терабайты информации – отчёты забытых научных отделов, донесения с пометкой «совершенно секретно», бортовые журналы пропавших разведгрупп.
Кира, чья методичность была невероятно полезна в этом хаосе, свела их находки в единый отчёт.
— Вот что мы имеем, — она вывела на основной экран сводку. — Первые задокументированные случаи, которые хоть как-то напоминают наш феномен, относятся к периоду до Войн Клонов. Очень отрывочные данные. Случай на Набу был два стандартных века назад, вся деревня скотоводов впала в состояние, описанное как «неподвижный сон». Расследования того времени не дали результатов. Далее – случай на окраине Среднего Кольца, восемьдесят стандартных лет назад. Маленькая колония шахтёров. Та же картина.
— Империя, судя по всему, знала об этом, — продолжила она, перелистывая данные. — Они проводили собственные исследования. Но их отчёты… не о создании оружия.
Танна медленно обошла голографический стол, её взгляд скользил по древним датам.
— Значит, это не их творение. Они сами были всего лишь… свидетелями.
— Хуже того, — голос Тайсона Ноури вновь привлёк всеобщее внимание. Он поднял голову, и его старые глаза сияли странным, почти мистическим светом. — Они могли быть… будильщиками. Представьте древний механизм, спавший тысячелетиями под толщей песка. Империя, со своим грубым ковырянием в недрах планет, своими экспериментами с Силой и материей… могли ненароком нажать на спусковой крючок. Разбудить то, что должно было спать вечно.
Мысль повисла в воздухе, холодная и тяжёлая. Они боролись не с наследием Империи, а с чем-то бесконечно более древним и могущественным, что Империя лишь потревожила.
Внезапно на одном из терминалов, закреплённом за Лианной, замигал сигнал. Это был их частный, сверхзащищённый канал. Тот, что знали считанные единицы. Девушка вздрогнула, посмотрела на данные отправителя и удивлённо подняла брови.
— Это… Соло.
Танна не изменилась в лице, но её плечи непроизвольно расправились. За этот год их странная, дистанционная дружба с Ханом не угасла. Он стал для них ценным, хоть и не всегда надёжным, источником информации из мира, который они покинули. Он передавал слухи, которые не доходили до официальных каналов Новой Республики, предупреждал о горячих точках и даже пару раз неофициально «очищал» их маршруты от любопытных таможенников. Их общение было редким, но в нём была странная, братская верность. Он знал её тайну и хранил её. Этого было достаточно.
Лианна приняла передачу. Это был не голосовой вызов, а лишь короткий текстовый пакет с прикреплённым файлом.
«Ловите. Ходит слушок по дипломатическим каналам. На Татуине, в районе Руин Мос-Эйсли, какие-то контрабандисты откопали странную штуку. Не техногенную. Пахнет старше гор. Местные боятся как чумы. Может, ваш призрак наконец-то обрёл лицо. Не благодарите. Х.С.»
Прикреплённый файл был размытой голограммой.
В отсеке воцарилась тишина. Татуин. Пыльный мир, не представлявший никакого интереса. Идеальное место, чтобы спрятать что-то древнее.
— Татуин, — тихо произнесла Кира, её взгляд встретился с взглядом Танны. — Это не случайность.
— Нет, — согласилась Танна. В её глазах, впервые за долгие недели, вспыхнул огонь не надежды, но решимости. — Это направление.
Тайсон Ноури медленно кивнул.
— Мир-пустыня, — прошептал он. — Хранитель бесчисленных тайн. Песок поглощает города, кости и… память. Возможно, именно там, под слоями забвения, мы найдём корень нашего горя. То, что было разбужено, должно быть усыплено вновь. Или уничтожено. Иного пути нет.
Решение было принято. Их путь лежал в прошлое. К истокам. Тоесть, на Татуин.
Ренн Кейн и Лианна Мирра удалились к своим терминалам, чтобы начать предварительное планирование маршрута и сканирование сектора. Кира последовала за ними.
А Джет осталась стоять перед мерцающей картой, но её взгляд уже не видел этих кровавых точек. Он был устремлен внутрь, в те пыльные, прожжённые солнцем воспоминания, которые она годами старалась не тревожить. Татуин. Это была веха, отметившая конец её детства и начало чего-то нового. Это была могила её родителей и колыбель её новой жизни. Это был дом.
Она не заметила, как Тайсон Ноури тихо подошёл и остановился рядом, опираясь на свой посох.
— Этот мир многое для тебя значит, вижу, — его голос был негромким, но предельно ясным.
Танна вздрогнула, вынырнув из своих мыслей. Она не стала отрицать, ведь с Тайсоном это было бессмысленно. Он видел слишком много, чтобы его можно было обмануть.
— Это было очень давно, — ответила она. — Там я потеряла всё. И там же… обрела кое-что. Бена.
— Оби-Ван, — произнёс Ноури, и в его голосе прозвучала тёплая нота. — Да... Я знал его. И твоего отца, Данно. Ещё по юнлингским годам в Храме.
Танна резко повернулась к нему, в её глазах вспыхнул живой, немигающий огонь. Она почти ничего не знала о том периоде жизни отца. Только обрывки, которые Кеноби иногда, смеясь, рассказывал ей перед сном.
— Вы… тоже были знакомы?
— О, да, — старый джедай кивнул, и его взгляд затуманился, обращаясь к видениям давно ушедших дней. — Данно был похож на луч солнца в пыльной библиотеке. Шумный, весёлый, с улыбкой, способной растопить лёд на самых замкнутых сердцах. Он видел в Силе не долг и не бремя, а музыку, которую жаждал услышать и разделить со всеми.
Танна замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она так мало знала о характере отца. Бен рассказывал ей о их дружбе, о его способностях, о том, как он использовал Силу, но никогда о его характере.
— Внешне ты очень на него похожа, — продолжил Тайсон, и в его глазах мелькнула тень былой нежности. — Та же форма лица, те же тёмные волосы. Но… — он покачал головой, и его взгляд стал немного твёрже, — внутри ты – иная. Его сердце было открыто миру, как распахнутое окно. Твоё же защищено крепкой стеной. Его сила шла от любви ко всему живому. Твоя… выкована из стали потерь и ответственности. И в этом нет твоей вины, дитя моё. Жизнь вылепила тебя из иной глины.
Старик не осуждал, а просто констатировали факт. И в этой констатации было странное освобождение. Значит, она не была плохой копией своего отца. Она была собой.
— Он бы гордился тобой, — закончил Тайсон. — Не тем, что ты его точное отражение. А тем, что ты нашла в себе силы нести свой свет, каким бы суровым он ни был. И сейчас ты возвращаешься к призракам прошлого. Ты возвращаешься, чтобы защитить жизни, как он защитил бы их. И как Оби-Ван защитил бы их. Но своим собственным путём.
Танна молча кивнула, обдумывая его слова. С одной стороны он был прав: она возвращается ради дела, ради людей, которых возможно ждёт странная и необъяснимая никами фактами смерть. С другой: Джет не возвращалась в Мос-Эйсли уже несколько лет, с того самого дня, как покинула хижину, двинувшись за Люком. И она понимала, что это было не от нехватки времени или отсутствия средства передвижения. Это было от ее собственной слабости, от страха почувствать щемящую в груди ностальгию, от полной уверенности в том, что, как только она переступит родной порог, вся ее стальная оболочка, которую она выковывала с пеной у рта все это время, безжалостно исчезнет. И она не сможет вернуть ее назад, как бы не молила об этом.
Джет уже повернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась.
— Спасибо, мастер Ноури, — сказала она, не оборачиваясь.
Не найдя смелости обернуться.
— Возвращение к истокам – это не слабость, Танна, — прозвучал ей вдогонку его мудрый голос. — Это способ набраться сил для прыжка вперёд.
***
— Танна! — звонкий голос ворвался в тишину каюты вместе со звуком автоматической двери.
Джет вздрогнула, словно от удара током. Глубокое, ровное дыхание медитации было грубо прервано, и она с раздражением повернула голову к входу. Её взгляд метнулся к фигуре в проёме, а затем – к хронометру на прикроватной тумбе.
— Какого чёрта, Люк? — она перевела взгляд с него на часы, подчёркивая каждый слог. — Насколько мне известно, пилотам уже давно дали отбой.
Запыхавшийся Скайуокер стоял на пороге, будто только что бежал через всю базу. Его светлые волосы были сбиты набок и теперь он безнадёжно пытался пригладить их дрожащей рукой. На нём были лишь поношенные спальные штаны и простая серая майка, а его босые ноги нервно переминались на холодном металлическом полу. Он вжался в дверной косяк, смотря на Танну с широко раскрытыми глазами.
— Мне... Извини, что поздно, — он прочистил горло, пытаясь вернуть голосу твёрдость. — Мне приснился... кошмар.
Танна поджала губы в тонкую, неодобрительную линию, сжимая пальцы так, что они побелели. Внутри всё кричало, чтобы она вытолкала его за дверь и закрыла её перед его наивным, испуганным лицом. Но потом её взгляд, привыкший оценивать угрозы, скользнул по его бледному лицу, по дрожи в его руках, по тому, как его плечи были напряжены до предела. Он был действительно напуган.
— Хорошо, — Джет тяжело выдохнула, поднимаясь с койки. Она подошла к небольшой столешнице, где стояла бутылка с питьевой водой, выделяемая всем повстанцам. — И о чём же он?
Она Силой притянула к себе бутылку, а затем передала Люку. Тот осторожно принял ее, взглядом подмечая, что она уже была отпита. Но тут же сделал вид, что не придал этому ни малейшего значения. Словно сама возможность держать в руках то, к чему прикасались её губы, была уже даром.
— Кошмар, — холодный голос вернул его к реальности, заставив вздрогнуть. — О чём кошмар, Люк?
Он отпил большой глоток, скорее для храбрости, чем для борьбы с жаждой, и опустил бутылку, сжимая её в руках.
— Там была тьма. Такая... древняя и холодная. Она не была похожа на Империю, — сбивчиво говорил он. — Она была... старше звёзд. И она спала, а потом... проснулась. И она искала... тебя.
Его голос дрогнул на последнем слове.
— Она шла по твоему следу, Танна. Я чувствовал это. Она хочет тебя. Только тебя! Это было видение, я уверен в этом!
Танна замерла, её лицо оставалось каменной маской, но внутри всё похолодело. Не от страха перед его словами, а от раздражения. От этой его детской веры в сны, от его наивной попытки придать вселенский смысл ночным кошмарам.
— Видение, — она произнесла это слово с лёгкой, уничтожающей насмешкой. — Люк, это был просто сон. От переутомления. От стресса. Твой мозг просто обрабатывает информацию, понимаешь?
— Нет же! — он резко шагнул вперёд, его глаза загорелись. — Это было не так! Это было реально! Я чувствовал это в Силе! Это было предупреждение!
— В Силе? — её голос стал ещё тише и опаснее. — Ты едва научился ощущать её течение, а уже читаешь в ней судьбы и пророчества?
В его взгляде была глубокая тревога за неё. Он не боялся за себя. Он боялся за нее. И эта бессмысленная, ни на чём не основанная забота вызывала у Танны странное, противоречивое чувство... желание одновременно оттолкнуть его и... успокоить.
— Танна, пожалуйста, просто... будь осторожней, — в его голосе слышалась мольба. — Я... я не могу...
«Не могу потерять тебя» — не договорил он, но эти слова все равно повисли в воздухе между ними.
Танна отвернулась, разрывая этот тягостный зрительный контакт. Она подошла к двери и открыла её, жестом указывая на коридор.
— Кошмар закончился, Люк. Иди спать. Завтра у тебя тренировочные полёты, тебе для этого понадобятся силы. И перестань придумывать монстров из теней. В галактике и так достаточно реальных угроз.
Он постоял ещё мгновение, его плечи бессильно опустились. Он видел, что она не верит ему. Видел стену, которую возвела между ними. Медленно, словно побеждённый, он кивнул и вышел в коридор, босыми ногами ступая по холодному полу.
С тихим шипением дверь закрылась Танна прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Глупый, наивный мальчик. С его дурацкими снами и его... его чувствами, которые тогда ей было не дано понять. Она не верила в его видение. Не могла позволить себе верить.
Но где-то в самой глубине, под слоями скепсиса и раздражения, шевельнулся крошечный, ледяной червячок страха. Не перед древней тьмой. А перед тем, что его тревога, его бессмысленная, забота о ней, в конце концов, станет его погибелью.