3. Новые союзники
Планета Зетабия встретила Танну удушающим пыльным одеялом, которое мгновенно облепило горло и легкие. Воздух на единственном космопорте был густым и сладковато-прогорклым, пахнущим перебродившими продуктами.
Солнце висело в блеклом, выцветшем до молочно-белесого цвета небе, безжалостно выжигая все живое. Ландшафт представлял собой бесконечную ржавую пустыню, усеянную скелетами кораблей и низкими, сделанными из обломков, постройками. Идеальное место, чтобы затеряться. Идеальное место, чтобы найти того, кто не хочет быть найден.
Информация, вытянутая у старого Хондо Онаки ценой почти всего ее запаса кредитов, привела ее сюда.
«Ищи Бардотту, — хрипел он, поправляя свой криво висящий глазопротез. — Старая карга торгует древностями и историями. Если кто и знает о твоем Блайзере на Зетабии, так это она.»
Бардотта, как выяснилось, была живой легендой черного рынка. Существом неопределенного возраста и вида, наглухо закутанного в грязные, некогда белые тряпки, из складок которых выглядывала лишь пара пронзительных, как шипы, черных глаз.
Джет нашла ее «лавку» в проеме между двумя глинобитными стенами на задворках самого большого бара «У Скулящего Ворта».
— Блайзер… — просипела Бардотта, перебирая костлявыми пальцы с длинными, обломанными ногтями, костяные амулеты на ее груди. — Охотник известный, помню такого. О нем не слышали последние годы, но смерть его не подтверждена. Если он жив, он как буравчик.
— Буравчик?
— Тобиш вгрызается в одно место, пока не доберется до сердцевины. До своей цели, девочка моя.
Танна почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с зетабийским зноем.
— И где этот буравчик?
Бардотта издала звук, похожий на треск ломающихся костей, хотя это был просто смех.
— Мертв. Или нет, не знаю. Но не верь никогда, что мертв. Его последнее известное логово… брошенная сейсмостанция в каньонах на востоке. Если он и оставил что-то после себя, то там. Но будь осторожна, девочка. Такие места… они редко бывают пустыми.
***
Лаборатория, вернее, то, что от нее осталось, находилась в глубоком, извилистом каньоне, куда даже зетабийское солнце заглядывало лишь на пару часов, окрашивая скалы в кроваво-красный цвет.
Танна стояла перед заваленным обломками скалы входом, ощущая холодное эхо в Силе.
— Больное место, — проанализировала она, с трудом отодвинув ржавую, полузасыпанную плиту.
Стены внути были испещрены странными, угловатыми символами, не похожими ни на один известный ей язык. Оборудование давно обратилось в ржавую труху, но в Силе висел неприятный, навязивый гул, как отзвук давно случившейся катастрофы, застывший во времени.
Именно здесь она нашла его.
Не Блайзера, а его след. Защищенный энергополем блок данных, спрятанный в потайном отсеке под рассыпавшимся пультом управления. Ее пальцы едва коснулись холодной поверхности чипа, как по помещению прокатилась волна чьего-то присутствия.
Она была не одна.
Джет резко обернулась, в руке уже с шипением зажегся синий клинок ее светового меча, отбрасывая прыгающие, искаженные тени на стены, покрытые странными письменами.
В проеме разрушенного входа, очерченная багровым светом заката, стояла женщина.
Она была высокой и стройной, с телом гимнастки, одетая в практичный костюм серого цвета, местами заплатанный плотной тканью. Ее волосы, цвета темной стали, были коротко и небрежно острижены, открывая высокий лоб и изящные, но твердые линии скул. Лицо было молодым, но глаза… глаза были старыми. Серыми, как пепел после пожара, и такими же холодными. В ее сильных, уверенных руках был такой же синий световой меч.
— Отойди от консоли, — сказала незнакомка низким голосом, полным уверенности.
— Он мой, — парировала Танна.
— Ты не знаешь, с чем играешь. Эта информация – смерть для таких, как мы, — женщина сделала шаг вперед, ее стойка была безупречной, готовой к молниеносной атаке или обороне. — Положи его и уйди. Пока можешь.
— Сначала скажи, кто ты.
— Тот, кто выжил, — последовал лаконичный, острый как бритва ответ. — И кто не хочет, чтобы другие погибли из-за собственного любопытства. В последний раз. Отойди.
Больше слов не потребовалось. Незнакомка с рывком, поразившим своей скоростью, закрыла дистанцию. Ее синий клинок рассек воздух, описывая смертоносную дугу по направлению к руке Танны, сжимавшей чип. Но Джет не из слабых. Она с лёгкостью парировала удар своим мечом. Удары плазмы с пронзительным визгом осыпали пространство между ними снопом искр, которые на мгновение осветили суровое лицо незнакомки.
Незнакомка дралась в незнакомом Танне стиле. Плавном, как течение воды, но неумолимом, как горная лавина. Каждое движение было точным, лишенным всякой аффектации. Она не пыталась убить. Она пыталась вывести из строя, отобрать меч.
А Танна, привыкшая к более прямолинейному стилю Оби-Вана, с трудом подстраивалась. Она чувствовала в противнице не зло, а… пустоту. Глухую стену, за которой скрывалась бездна вытесненной боли и железная воля к выживанию.
В разгар схватки, парируя очередной молниеносный удар в голову, Танна, отчаявшись пробить эту стену силой, крикнула:
— Я ученица Оби-Вана Кеноби!
Незнакомка замерла, как вкопанная.
Ее меч застыл в сантиметрах от виска Танны, а в серых, безжизненных глазах промелькнул настоящий шок.
— Кеноби…? — она произнесла это имя так, словно это было древнее проклятие. — Кеноби мертв. Все они мертвы. Джедаев больше нет, и я не знаю, откуда ты достала этот световой меч.
Но ее боевая стойка ослабла. Она отступила на шаг, все еще не опуская оружия, ее взгляд впился в Танну с новой, пронзительной интенсивностью.
— Докажи.
— Он научил меня разным формам, — выдохнула Танна, не опуская меч, но и не атакуя. — Говорил, что защита – это не щит, а поток, что нужно уступать, чтобы победить. Он… он оставил меня смотреть за мальчиком... На Татуине, — это была ее самая сокровенная тайна, выданная потенциальной врагу в отчаянной попытке найти хоть каплю доверия.
Незнакомка долго, пристально смотрела на нее и Танна почувствовала, как за внешней холодностью бушуют противоречивые чувства. Наконец, она медленно, почти нехотя, опустила свое оружие.
— Меня зовут Кира Морсай, — сказала она, и в ее голосе впервые появилась неуловимая трещина. — Я была юнлингом во времена войн клонов... — она кивнула на блок данных в руке Танны. — Я знаю, что это. Это не дневник, а маяк. И он, без сомнения, уже привлек внимание тех, кому не стоит светить.
Как будто в ответ на ее слова, снаружи, сверху, донесся нарастающий рёв двигателей и грубые, неразборчивые голоса, усиленные усилителями. Взглянув в огромную трещину в стене, Танна увидела, как к краю каньона спускается корпусный десантный челнок, украшенный опознавательными знаками одной из самых жестоких и беспринципных наёмнических гильдий, работающих на Империю.
— Похоже, старая Бардотта продала нас обоих, — мрачно констатировала Кира, и впервые в углу ее рта дрогнула почти невидимая тень улыбки. — Сказать, что я удивлена, значит, ничего не сказать.
Теперь у них был общий, очень осязаемый враг. И, похоже, общая цель.
Танна потушила свой меч, и голубой свет угас, погрузив ее половину зала в почти полную тьму.
— Есть пути к отступлению? — спросила она, пряча чип в складках своей одежды.
Уголок рта Киры дрогнул чуть сильнее.
— Всегда есть. Но готовься бежать, ученица Оби-Вана. Быстро.
***
Их первое совместное бегство с Зетабии было довольно... интересным.
Кира, как и обещала, знала каждый полуразрушенный тоннель и каждый скрытый проход в лабиринте каньонов. Они ушли от наёмников, оставив их рыскать среди скал, и достигли корабля Киры. Небольшого корабля «Зыбь», замаскированного под мусоровоз.
Первые дни прошли в натянутом, бдительном молчании.
Они были как два раненых хищника, случайно оказавшихся в одной клетке. Танна чувствовала исходящую от Киры стену недоверия. Кира, в свою очередь, изучала Танну как сложную головоломку. Новая ученица Кеноби, живая реликвия мёртвого Ордена, которая была такая же, как она. Джет была для неё одновременно и мифом, и потенциальной угрозой.
Лед тронулся на третью ночь, во время перехода через систему Кей-5. Танну скрутил кошмар. Тот самый, с красным клинком и криками. Она проснулась с сердцем, колотившимся как молот, и застала Киру сидящей напротив с чашкой дымящегося чая. Та не спрашивала о сути кошмара. Она просто протянула ей вторую чашку.
— Пей. Это корень джоруббы. Успокаивает нервы, — сказала Кира своим ровным, лишённым эмоций голосом. — Громко кричишь во сне. Станешь маяком для всего, что плавает в Силе.
Это была констатация факта, практический совет. Но для Танны, годами глушившей свою боль в одиночку, это стало первым проблеском чего-то, что можно было бы назвать… участием.
Позже их партнёрство начало обретать форму.
Танна была мечом. Импульсивной, интуитивной, сильной в Силе. Кира – щитом. Расчётливой, методичной, с феноменальным знанием галактических «задворков» и умением предвидеть опасность на пять шагов вперёд. Они дополняли друг друга, как две половинки сломанного кода.
Их первой настоящей совместной операцией стало расследование на заброшенной орбитальной верфи «Налу». По слухам, там скрывался бывший инженер, обладавший данными об имперских экспериментах над чувствительными. Операция пошла наперекосяк почти сразу. Информация оказалась ловушкой, расставленной охотниками за головами.
— Я же говорила, что подстава, — сухо бросила Танна, укрываясь за опорной балкой под шквальным огнём.
— Ты всегда говоришь, что всё пахнет подставой, — крикнула в ответ Кира, отражая очередную очередь из бластера.
— Потому что это так обычно и бывает.
Именно в этот момент, отбиваясь, они инстинктивно встали спиной к спине. Танна чувствовала движения Киры за своей спиной, предвосхищая их, прикрывая её слабые места, в то время как Кира делала то же самое для неё. Они не договаривались. Они просто действовали. И это сработало. Они прорвались, добыли реальные данные о пропавших джедаях и, что важнее, обрели нечто новое – доверие, выкованное в бою.
После этого между ними возник негласный ритуал. После каждой миссии, сидя в тесной каюте «Зыби», они разбирали операцию.
— Твой бросок через консоль был излишне рискованным, — констатировала Кира, рассматривая свой световой меч.
— А твой удар ниже пояса – не по Кодексу, — парировала Танна, накладывая бинт на руку.
— Кодекс мёртв, как и те, кто его писали. Выживание – единственный кодекс, который имеет значение сейчас.
Именно Кира, с её прагматичным, лишённым иллюзий взглядом на вещи, помогла Танне переосмыслить её собственное прошлое.
— Ты винишь себя за то, что сбежала от Скайуокера, — сказала она однажды, глядя на Танну своими пронзительными серыми глазами. — Напрасно. Ты выбрала выживание. И его, и своё. Привязанность ведёт к страданию. Страдание – к гневу. Гнев – к Тёмной стороне. Это не просто слова из старого учебника. Это цепная реакция. Ты разорвала её. Возможно, это была единственная верная вещь, которую ты могла тогда сделать.
Эти слова не сняли вину с души Танны, но впервые дали ей логичное, пусть и безжалостное, оправдание.
Их деятельность постепенно расширялась.
Они не просто выживали. Они начинали действовать. Нашли и спасли нескольких уцелевших информаторов, спрятали пару учёных, ставших мишенью из-за своих антиимперских исследований.
Они были тихой помехой на пути у галактического хаоса. Ржавой шестерёнкой, вставшей в самый неподходящий момент в чертовом механизме.
Именно во время одной из таких операций – попытки вывезти с планеты-тюрьмы информатора, который мог знать о местонахождении архива Блайзера, путь Танны вновь пересекся с Ханом Соло...
«Зыбь» причалила на залитой кислотным дождём станции. Место встречи – всё тот же вонючий бар. Танна ждала контакт, Кира прикрывала её с дальней стойки, изображая из себя пьющего техника.
И тут дверь распахнулась, и на пороге появился он.
Хан Соло, с лицом, на котором ясно читалось, что он не в своей тарелке и не в духе. Он собирался с грохотом опуститься за столик, как его взгляд упал на Танну. Его брови поползли вверх. Он фыркнул, покачал головой и направился к ней.
— Ну конечно, — прохрипел он, плюхнувшись на сиденье напротив без приглашения. — Привидение? Мы уже думали, что ты растворилась навсегда.
— Соло, — холодно кивнула Танна. — Я думала, ты уже остепенился, играя в героя для нашей Принцессы Леи.
В этот момент Кира, увидевшая незнакомца, начала неспешно сближаться, её рука была спрятана в складках плаща, сжимая электрошокер.
— Остепенился? — Хан горько усмехнулся. — Детка, у меня сейчас столько долгов, что даже «Сокол» вот-вот начнут разбирать на запчасти. А тут ещё эти…
Он не успел договорить. Дверь в бар с грохотом распахнулась, и внутрь ввалились трое корпуланских головорезов с тяжелыми бластерами наизготовку. Их лидер, громила с шрамом через глаз, окинул зал взглядом и проревел:
— Где она? Её голова стоит кучу кредитов!
Взгляд главаря скользнул по Танне, и он понял, что нашёл свою цель. Бластеры взвыли, нацелившись на неё.
— Черт, — выругался Хан, с силой опрокидывая стол, который встал на пути первого залпа. — Ты как магнит для неприятностей!
— На себя посмотри, — крикнула в ответ Танна, уже с горящим мечом в руке, отбивая выстрелы.
Кира в этот момент оказалась за спинами у корпуланцев. Её меч со свистом обрушился на запястье ближайшего, и бластер с грохотом полетел на пол. Второй удар пришелся по шее следующему, и он рухнул без сознания.
Хан, укрывшись за перевёрнутым столом, палил из своего бластера, стараясь не попасть в своих. Он увидел, как движется Кира – без суеты, с убийственной эффективностью.
— Эй, Джет! — крикнул он Танне. — А твоя подружка-монашка умеет драться!
— Она не монашка! — рявкнула Танна, силовым толчком швырнув последнего головореза в стену.
Через тридцать секунд в баре стояла тишина, нарушаемая лишь завыванием сирены и тяжёлым дыханием.
Хан медленно поднялся из-за укрытия, оглядывая поле боя.
— Весело, — констатировал он, отряхивая пыль с жилета. Он посмотрел на Танну, затем на подошедшую Киру, которая молча оценивала его своим стальным взглядом. — Ладно. Похоже, у нас с вами общие проблемы. И, наверное, стоит обсудить это в менее… простреливаемом месте. На моём корабле есть неплохой грузовой отсек. И бутылка вискаря, которая явно заслужила свою смерть.
***
Грузовой отсек «Тысячелетнего Сокола» был таким же, каким Танна его помнила. Загромождённым ящиками, проводами и деталями непонятного назначения. Но сейчас этот хаос казался уютным убежищем. Хан раздобыл откуда-то три стакана и ту самую бутылку изумрудного вискаря. Он налил всем, молча протянул стакан Кире, затем Танне.
Кира приняла стакан с лёгким, вежливым кивком. Её световой меч с изящной хромированной рукоятью был теперь на виду, пристегнутый к поясу. Она казалась спокойной, но её серые глаза внимательно изучали Хана, оценивая уже не как угрозу, а как интересный, сложный феномен.
— За случайные встречи в неподходящих местах, — Хан поднял свой стакан и отхлебнул. — И за то, что вы, ребята, неплохо справляетесь в драке. Особенно ты, Джет.
Танна фыркнула, но в её глазах мелькнула искорка привычного старого сарказма.
— А ты всё тот же дипломат, Соло.
— Стараюсь, — он усмехнулся и снова стал серьёзным. — Так кто эти козлы и зачем им твоя голова?
— Охотники за головами, нанятые людьми, которым мы перешли дорогу, — тихо сказала Кира. Её голос был довольно мягким, в нём не было стальной холодности, лишь глубокая, уставшая убеждённость. — Мы… вмешиваемся в их дела. Возможно слишком часто.
Хан внимательно посмотрел на неё, потом на Киру.
— «Мы»? Вы двое – это уже «мы»? Похоже, я не знал много интересного о жизни бывшей коллеги.
— Мы помогаем тем, кому можем, — просто ответила Кира. — Как когда-то должны были помогать джедаи.
Возникла пауза, наполненная лишь гудением корабля. Хан отпил ещё вискаря и посмотрел прямо на Танну.
— Но а... Наш Скайуокер ничего не знает, я так понимаю? — тихо спросил он.
Танна замерла, её пальцы сжали стакан так, что костяшки побелели. Она медленно покачала головой:
— Нет.
— Танна… — начал Хан, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не саркастичная, а настоящая, братская нота.
— Нет, Хан, — она перебила его, подняв взгляд. В её глазах была не просьба, а мольба. Та самая уязвимость, которую она так тщательно скрывала. — Он… у него есть свой путь. Тяжёлый путь. И он должен пройти его без меня. Моё присутствие только всё усложнит. Отвлечёт его.
— Он думает, что ты его ненавидишь, — грубо, но без злобы, сказал Хан. — Кучу времени не приходил в себя, только недавно оклемался.
— Так лучше, — твердо заявила Танна. — Обещай мне, Хан. Обещай, что не скажешь ему, что видел меня. Никогда.
Хан смотрел на неё долго-долго. Он видел отголоски боли в её глазах, ту самую боль, которую он видел в глазах Люка.
— Ладно, — он тяжело вздохнул, словно с него сняли груз. — Чёрт с тобой. Обещаю. Твоя тайна при тебе. — он поднял стакан. — За дурацких джедаев, которые слишком много думают.
Кира, наблюдавшая за этим молча, мягко улыбнулась. Это была лёгкая, почти невесомая улыбка, но она полностью преобразила её строгое лицо.
— Значит, некоторые традиции Ордена живы, — тихо сказала она. — Его талант собирать вокруг себя самых упрямых и преданных.
Хан фыркнул:
— Эй, я не упрямый, я просто… прав.
Танна впервые за этот вечер по-настоящему расслабилась. Груз, который она несла все эти месяцы, стал чуточку легче. У неё была Кира. Теперь, в каком-то смысле, у неё был Хан. Она была не одна.
— Спасибо, Соло, — сказала она, и в её голосе снова зазвучала твёрдость.
— Не за что, Джет, — он отхлебнул вискаря. — Не за что. Но в следующий раз, когда будешь влипать в историю, постарайся делать это подальше от моих любимых баров. У меня репутация всё-таки.