Ближе чем кажется

Утро пришло слишком быстро. Монро не спала почти всю ночь — лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, где тени от уличных фонарей плясали под аккомпанемент собственного сердца. В шесть часов она сдалась, встала, приняла ледяной душ, чтобы окончательно проснуться, и надела самое простое: джинсы, белую футболку, старый свитер, который когда-то принадлежал отцу. Выглядеть нужно было скромно. Невинно. Такой, кого незаслуженно обвиняют.

В семь тридцать они уже сидели в машине — Брайан за рулём, Дженифер на пассажирском, Монро и Кай сзади. Мать то и дело оборачивалась, проверяя, на месте ли дочь, отец сжимал руль так, что костяшки побелели.

— Адвокат будет примерно через час, — сказал Брайан, паркуясь у здания полицейского участка. Серое двухэтажное здание с выцветшим флагом над входом выглядело сейчас неприступной крепостью. — До его приезда — молчите. Ни слова без него. Поняли?

— Поняли, — ответили Монро и Кай хором. Переглянулись. Кай взял её за руку — сухую, холодную, с мелко дрожащими пальцами — и сжал.

— Всё будет хорошо, — прошептал он.

Она не ответила. Потому что не была в этом уверена.

В здании их встретил дежурный офицер — молодой парень с прыщавым лицом и равнодушными глазами. Он сверил их имена со списком, кивнул и провёл в комнату ожидания — узкое помещение с пластиковыми стульями и автоматом с кофе, который, судя по запаху, не чистили никогда.

— Шериф вызовет, — сказал он и вышел.

Дженифер тут же начала кружить по комнате, изучая плакаты с правилами поведения и стенд «ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ СВОИ ПРАВА?». Брайан сел на стул, сцепив пальцы замком.

Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Полчаса.

Монро сидела, глядя в одну точку на стене, и считала секунды. Кай рядом листал что-то в телефоне, но его глаза то и дело бегали к двери.

Дверь открылась ровно в девять.

— Мисс Картер, — дежурный офицер заглянул в комнату, — шериф готов вас принять.

Монро встала. Дженифер тут же оказалась рядом.

— Я с ней, — сказала она.

— Извините, мадам, — офицер покачал головой, — только подозреваемая и её адвокат. Вы можете подождать здесь.

— Адвокат ещё не приехал, — голос Брайана был напряжённым. — У нас есть право дождаться его.

— Шериф сказал, что это будет неформальная беседа. Просто уточнить детали. Без протокола. — Офицер пожал плечами. — Но если вы против, мы можем подождать.

Монро глубоко вздохнула. Вспомнила, что говорил Джейк: «Играй роль оскорблённой невинности». Если она сейчас начнёт упираться, отказываться говорить без адвоката — это будет выглядеть подозрительно. Как будко ей есть что скрывать.

— Я пойду, — сказала она. — Это просто беседа.

— Ро… — начала Дженифер.

— Всё в порядке, мам. Я ничего не сделала. Им не в чем меня обвинить.

Она вышла в коридор, чувствуя на спине взгляды родителей и брата.

Кабинет шерифа выглядел так же, как вчера — те же бежевые стены, та же кружка с надписью «Лучший шериф», то же семейное фото в рамке. Но сейчас помещение казалось меньше. Теснее. Будто стены придвинулись на несколько сантиметров за ночь.

Бенджамин Андерсон сидел за столом, улыбаясь своей мягкой, почти отеческой улыбкой. На нём был другой галстук — синий, в тонкую полоску — и свежевыглаженная рубашка.

— Доброе утро, мисс Картер, — сказал он, не вставая. Жестом указал на знакомый деревянный стул. — Присаживайтесь.

Монро села. Спина прямая, руки на коленях. Она старалась не показывать, как ей неуютно.

— Ваш адвокат опаздывает, — заметил шериф, заглядывая в какие-то бумаги. — Но, как я и сказал вчера, это неофициальная беседа. Просто хочу уточнить пару моментов, пока мы ждём. Вы не против?

— Нет, — ответила Ро, чувствуя, как внутри закипает тревога. Но отказываться было поздно.

— Отлично. — Бенджамин отложил бумаги в сторону, посмотрел на неё в упор. Светло-карие глаза, почти жёлтые, на этот раз не улыбались. — Итак, мисс Картер. Расскажите мне ещё раз о ваших отношениях с Фиби Нортен.

— Мы были подругами, — сказала Монро, стараясь говорить ровно. — Лучшими. С детства.

— Подругами, — повторил шериф, словно пробуя слово на вкус. — А между подругами иногда случаются ссоры, не так ли?

— Бывает, — осторожно ответила Ро.

— У вас с Фиби были ссоры?

Монро замялась. Вспомнила тот случай, полгода назад, когда они поссорились из-за выбора куда идти кафе или кино — глупая, дружеская ссора, которая закончилась на следующий же день. Но стоило ли об этом говорить?

— Иногда, — сказала она. — Как у всех.

— А за месяц до её смерти, — шериф пододвинул к ней лист бумаги, на котором что-то было напечатано мелким шрифтом, — вы не ссорились? Может быть, серьёзно?

Монро взглянула на бумагу. Это была распечатка переписки — её переписки с Фиби. Отрывок, где Фиби писала: «Ты не понимаешь, это важно!», а она отвечала: «Мне плевать, я устала от твоих тайн».

— Откуда это у вас? — спросила она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Стандартная процедура, — улыбнулся шериф. — Мы провернули некоторые махинации, чтобы получить данные с телефона вашей подруги, потому что его сам найти нам не удалось, но не суть. Ваша переписка была в открытом доступе. Вы не отвечаете на вопрос: о чём вы спорили?

Монро почувствовала, как пот выступает на спине. Она не могла сказать правду — что Фиби пыталась рассказать ей про расследование, про убийцу, про то, что полиция не хочет помогать. Потому что если скажет — шериф спросит: «Какое расследование? О каком убийце?» — и она провалится.

— О ерунде, — сказала она. — Я уже не помню.

— Не помните? — Шериф приподнял бровь. — Странно. Такая ссора, что вы не разговаривали три дня, а вы не помните, из-за чего?

Монро опустила глаза. Сердце колотилось где-то в горле.

— Мы помирились, — сказала она. — Потом всё было хорошо.

— До того дня, когда её убили, — мягко закончил шериф. Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за ней. — Расскажите мне о том дне, мисс Картер. Где вы были? Чем занимались?

— Я была дома, — ответила Монро, благодарная за смену темы. — Вечером разговаривала по видеозвонку с братом.

— Видеозвонок, — повторил Бенджамин. — Который прервался, когда вам позвонили и сообщили о смерти Фиби?

— Да.

— А до этого звонка? Чем вы занимались?

— Смотрела фильм. Потом листала ленту в соцсетях.

— Одна?

— Да.

— И никто не может подтвердить, что вы были дома в тот вечер?

— Кай, — повторила Монро. — Мы разговаривали. Он слышал меня.

— Брат, — кивнул шериф. — Который, естественно, подтвердит всё, что вы скажете. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Видите ли, мисс Картер, проблема в том… что братья часто покрывают сестёр. Даже если те совершили что-то ужасное.

— Я ничего не совершала! — голос Монро сорвался на октаву выше.

— Я не говорю, что совершили, — мягко сказал Бенджамин. — Я говорю о том, как это выглядит со стороны. У вас нет алиби, кроме брата. У вас была ссора с погибшей незадолго до её смерти. Анонимный свидетель утверждает, что видел вас в парке в ту ночь. Как вы думаете, что подумает присяжный?

Монро молчала. Внутри всё кипело, но она не могла найти слов для защиты.

— Давайте сделаем перерыв, — сказал шериф, вставая. — Выпейте воды. Отдохните. Ваш адвокат, наверное, уже подъехал.

Он открыл дверь, и Монро вышла в коридор на ватных ногах.

В комнате ожидания её уже ждали родители — и Кай, которого отводили куда-то в другое крыло.

— Ты как? — спросила Дженифер, хватая её за руки.

— Нормально, — соврала Монро, опускаясь на стул. — Всё нормально.

Но она знала, что это не так. Шериф задавал вопросы, на которые у неё не было хороших ответов. И с каждым таким вопросом её собственная уверенность таяла, как снег под весенним солнцем.

Кай сидел в допросной комнате — не в кабинете шерифа, а в настоящей, с зеркалом во всю стену и голыми стенами без единого плаката. Здесь пахло пылью и чужим страхом — запах, который въелся в стены за годы допросов.

Он не хотел идти сюда. Сопротивлялся, говорил, что будет ждать сестру, что ему нечего сказать, что он хочет быть с родителями. Но дежурный офицер — другой, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом — сказал, что это стандартная процедура, и Кай сдался.

Теперь он сидел на скрипучем стуле, положив руки на стол, и смотрел в дверь в ожидании шерифа.

Бенджамин Андерсон вошёл через пять минут. Без улыбки. Без приветствия. С папкой в руках, которую он тяжело опустил на стол.

— Кай Паркер, — сказал он, садясь напротив. — Вы знаете, зачем вы здесь?

— Чтобы дать показания, — ответил Кай, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — О том, что моя сестра была дома в ночь убийства.

— Ваша сестра, — шериф открыл папку, пробежался глазами по документам. — Монро Картер. Восемнадцать лет. Не работает, учится в выпускном классе. Никогда не привлекалась. Примерная ученица. — Он поднял глаза на Кая. — Скажите, мистер Паркер, вы часто врёте?

Кай замер.

— Что?

— Вопрос простой, — Бенджамин улыбнулся — той же мягкой, почти отеческой улыбкой, которая действовала на нервы. — Вы часто врёте? Родителям, учителям, полиции?

— Я не вру, — сказал Кай, чувствуя, как краснеют щёки. — Я здесь, чтобы помочь сестре.

— Помочь сестре, — повторил шериф. — Хорошо. Тогда расскажите мне, мистер Паркер, где вы были в ночь убийства Фиби Нортен?

— Я был в другом городе, — ответил Кай. — Разговаривал по видеозвонку с Ро.

— Во сколько?

— Где-то с девяти до одиннадцати.

— И всё это время вы видели её на экране?

— Да. Ну… — Кай запнулся. — Не постоянно. Мы иногда отвлекались. Я листал ленту, она смотрела фильм. Но мы разговаривали.

— То есть, — шериф медленно, чеканя каждое слово, произнёс: — вы не можете с уверенностью сказать, что она не выходила из комнаты в это время? Что она не могла отойти, выключить звук, выйти из дома?

Кай молчал. Горло пересохло.

— Она была там, — наконец выдавил он. Об этом они вчера не говорили, но примерно Кай знал, что говорить.

— Видели её?

— Слышал.

— Слышали, — кивнул Бенджамин. — А голос можно подделать, мистер Паркер. Знаете? Есть приложения, которые имитируют чужой голос. Или можно просто записать на диктофон, а потом включить рядом с телефоном.

— Зачем Ро это делать? — Кай почувствовал, как гнев поднимается внутри. — Она не убивала Фиби!

— Я не говорю, что убивала, — спокойно ответил шериф. — Я просто рассматриваю версии. Моя работа — рассматривать все версии, даже те, которые вам не нравятся.

Он перевернул страницу в папке.

— Расскажите мне об отношениях вашей сестры с Фиби. Они ссорились?

— Как все подруги, — повторил Кай фразу сестры, не зная, что ещё сказать.

— А о чём они ссорились? — настаивал шериф.

— Не знаю. Ро не рассказывала.

— Странно, — Бенджамин снова улыбнулся. — Обычно братья и сёстры делятся секретами. Особенно когда речь идёт о лучших подругах.

— Я не лез в её жизнь, — отрезал Кай, и в голосе его послышалась обида.

— Понятно, — шериф закрыл папку. — У меня к вам последний вопрос, мистер Паркер. Вы уверены, что хотите давать показания в пользу сестры? Понимаете, что если вы скажете неправду, это называется лжесвидетельство? А за это — до пяти лет тюрьмы.

Кай побледнел.

— Я говорю правду, — выдавил он.

— Я надеюсь, — сказал Бенджамин, вставая. — Для вашего же блага.

Он вышел, оставив Кая одного в пустой комнате.

Кай сидел, глядя в столешницу, и чувствовал, как внутри разрастается ледяная пустота. Ряд вопросов шерифа оставили в душе маленькие, едва заметные трещины. Если быть честным, он ведь не видел её дома в это время, потому что его самого не было дома. Но она могла выйти. Могла выключить звук. Могла…

Он помотал головой, прогоняя эти мысли.

Нет. Ро не могла. Она любила Фиби. Она не убийца.

Тогда почему шериф смотрел на него с таким странным выражением? Будто знал что-то, чего не знал он.

В комнате ожидания их снова объединили — Монро, Кая, родителей. Они сидели вчетвером на пластиковых стульях, молчали, и каждый пытался осмыслить то, что услышал.

— Он спросил меня, не вру ли я, — тихо сказал Кай, не глядя на сестру. — Сказал, что я могу сесть за лжесвидетельство.

— Он и меня спрашивал про ссоры, — ответила Монро, чувствуя, как стыд закипает внутри. Тот разговор с Фиби, который она хотела забыть, теперь всплыл на поверхность. — Я сказала, что не помню. Но он показал распечатку.

— Какую распечатку? — спросил Брайан, напрягаясь.

— Нашу переписку. Мы поссорились за месяц до её смерти. Из-за ерунды. Но он сделал вид, что это было что-то серьёзное.

— Адвокат скоро будет, — сказала Дженифер, сжимая руку дочери. — Он всё уладит.

Монро кивнула, но внутри неё поселился холод. Шериф задавал вопросы не просто так. Он хотел, чтобы они усомнились. В себе. Друг в друге. В правде, которую они так старательно пытались защитить.

И у него это получалось.

Она посмотрела на брата. Он выглядел потерянным — не таким, каким она привыкла его видеть. В его глазах читалось что-то, чего раньше не было. Тень сомнения.

— Кай, — тихо позвала она.

Он поднял голову.

— Я не убивала Фиби, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Ты веришь мне?

Пауза. Всего секунда. Но эта секунда длилась вечность.

— Верю, — наконец ответил он.

Но что-то в его голосе заставило Монро похолодеть.

В коридоре послышались шаги — уверенные, быстрые. Дверь открылась, и на пороге появился мужчина в дорогом костюме, с кожаным портфелем в руке.

— Мисс Картер? — спросил он, окидывая комнату быстрым взглядом. — Марк Рейнольдс, ваш адвокат. Простите за опоздание — пробки. Я готов приступить.

Монро выдохнула. Адвокат пришёл.

Но почему ей казалось, что слишком поздно?

Почему ей казалось, что шериф уже получил то, что хотел — маленькие трещины в их общей защите, через которые теперь можно было заглянуть внутрь?

Она взяла себя в руки, встала и протянула адвокату руку.

— Спасибо, что пришли, — сказала она. — Мне это очень нужно.

Она не знала, что самые страшные вопросы были ещё впереди. И что ответы на них она будет давать уже без брата, без родителей, без свидетелей.

Один на один с правдой.

Или с тем, что шериф хотел выдать за правду.

Разговор с адвокатом занял около часа. Марк Рейнольдс оказался невысоким, коренастым мужчиной лет сорока, с цепким взглядом и голосом, привыкшим к судебным заседаниям. Он задавал вопросы быстро, точно, иногда перебивая — не потому, что был груб, а потому что хотел уложиться в то время, которого у них почти не было.

— Вы говорите, что разговаривали с братом по видеозвонку, — Марк делал пометки в блокноте, его пальцы с идеальным маникюром бегали по странице. — Запись есть?

— Нет, — ответила Монро. — Мы не записывали.

— Значит, только слова. — Он поднял глаза. — Это плохо. Брат — заинтересованное лицо. Суд может не принять его показания.

— Но это правда! — вмешался Кай, сидевший на соседнем стуле.

— Правда и доказательства — разные вещи, молодой человек, — отрезал адвокат. — Запомните это раз и навсегда.

Он перевернул страницу.

— Ссора с Фиби за месяц до смерти. О чём вы спорили?

Монро замялась. Она не могла сказать правду — что Фиби пыталась рассказать ей про серийного убийцу, а она отмахнулась, посчитала паранойей.

— О личном, — сказала она.

— О личном, — повторил Марк, и в его голосе послышалось разочарование. — Мисс Картер, я должен знать всё, что может всплыть в суде. Если вы будете скрывать детали, я не смогу вас защитить.

— Я ничего не скрываю, — соврала Монро, стараясь не отводить взгляд. — Просто это не имеет отношения к делу.

Марк посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул — не то чтобы поверил, скорее, решил не давить.

— Хорошо. Тогда вот что мы сделаем. На официальном допросе вы говорите только то, что я разрешу. Никакой самодеятельности. Никаких эмоций. Поняли?

— Поняла, — кивнула Монро.

Дверь в комнату ожидания открылась. На пороге стоял Бенджамин Андерсон — но на этот раз без улыбки. В руках он держал несколько листов, скреплённых вместе, и вид у него был официальный, почти торжественный.

— Марк Рейнольдс, — сказал он, входя. — Рад, что вы здесь. Это сэкономит нам время.

— Бенджамин, — адвокат кивнул, не вставая. — Я так понимаю, вы готовы перейти к официальной части?

— Более чем. — Шериф протянул ему листы. — Вот ордер на обыск дома мисс Картер, подписанный судьёй Маккинли час назад.

Монро почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Обыск? — голос Дженифер сорвался на фальцет. — Зачем? Вы не имеете права!

— Имею, миссис Паркер, — спокойно ответил Бенджамин. — На основании анонимного свидетельства и противоречий в показаниях вашей дочери. Судья посчитал, что есть достаточные основания.

Брайан встал, его лицо побагровело.

— Мы ничего не скрываем, — сказал он, стараясь говорить ровно, но в голосе клокотала ярость. — Обыскивайте. Всё равно ничего не найдёте.

— Я рад, что мы друг друга понимаем, — шериф спрятал руки в карманы. — Офицеры уже выехали. Вам стоит присутствовать, миссис Паркер. И вам, мистер Паркер. Это ваше право.

Дженифер схватила мужа за руку.

— Мы едем, — сказала она. — Ро, Кай, вы остаётесь здесь. Адвокат с вами.

— Мам… — начала Монро.

— Нет, — отрезала Дженифер. — Ты никуда не идёшь. Марк, вы присмотрите за ними?

— Разумеется, — кивнул адвокат.

Родители вышли вслед за шерифом. Дверь закрылась, оставив Монро, Кая и Марка в давящей тишине.

— Он блефует, — сказал Кай, но в его голосе не было уверенности. — Там ничего нет.

— Конечно, ничего, — ответила Монро, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ужас.

Она знала, что они ничего не найдут.

«Зачем ты врёшь себе? — спросил внутренний голос. — Ты же знаешь, что они что-то подбросят. Джейк предупреждал».

Но она ничего не могла сделать. Сидела в пластиковом кресле, глядя на дверь, и ждала. Секунды тянулись как часы.

Звонок от матери раздался через сорок минут.

Телефон завибрировал на столике, и все трое уставились на него, будто на бомбу замедленного действия. Монро взяла трубку, включила громкую связь.

— Мам?

Голос Дженифер был чужим. Пластмассовым. Таким бывают голоса у людей, которые только что увидели нечто, перевернувшее их мир.

— Ро, — сказала она. — Что в твоей куртке? В коричневой, которая висит в шкафу?

Монро почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Какая куртка? Я не… Мам, там ничего нет, кроме перцового баллончика.

— А цепочка? — голос матери стал выше, почти истеричным. — Золотая цепочка с кулоном в виде сердечка?

Монро замерла.

— Какая цепочка? У меня нет цепочки.

— Она в правом кармане. Бенджамин… шериф только что достал её оттуда. — Дженифер всхлипнула. — Он сказал, что это цепочка Фиби. Что её мать опознала её по фото. Что Фиби носила её не снимая, но на теле не нашли.

— Это подстава, — выдохнула Монро, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами. — Мам, ты слышишь? Это подстава! Кто-то подбросил её!

— Зачем кому-то подбрасывать улику в карман твоей куртки? — в голосе матери послышались слёзы. — Зачем, Ро? Кому это нужно?

— Я не знаю! Но я не убивала Фиби! Клянусь!

— Скажи это суду, — голос матери оборвался, и она отключилась.

Монро сидела, прижимая телефон к уху, в котором уже гудел короткий гудок. Её трясло — крупно, неконтролируемо, будто она стояла на морозе без куртки.

Кай смотрел на неё. В его глазах — всего два часа назад тёплых, полных поддержки — она увидела то, чего боялась больше всего.

Сомнение.

— Ро, — тихо спросил он, — откуда в твоей куртке цепочка Фиби?

— Я не знаю, — повторила она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Клянусь тебе, я не знаю.

— Ты сказала, что в кармане только баллончик. Но цепочка там была. Как она туда попала, если не ты её туда положила?

Голос Кая стал жёстче. В нём не было обвинения — только растерянность, смешанная с болью. Но для Монро это было хуже, чем крик. Гораздо хуже.

— Ты мне не веришь? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Кай молчал. Молчал долго — слишком долго для того, кто клялся в верности несколько часов назад.

— Я хочу верить, — наконец сказал он. — Но всё выглядит очень плохо, Ро. Очень плохо.

— Потому что это подстава! — повторила она, уже не сдерживая крика. — Кто-то хочет посадить меня! Кто-то из полиции! Или сам убийца!

— Зачем убийце подставлять тебя? — спросил Кай, и в его голосе проскользнуло отчаяние. — Какой в этом смысл?

— Чтобы отвести подозрения от себя! — Монро вскочила со стула, заметалась по комнате. — Чем дольше они будут возиться со мной, тем больше времени у него будет, чтобы замести следы!

— Или чтобы убить следующую, — тихо сказал Марк Рейнольдс, до этого молча наблюдавший за их перепалкой. — Прошу прощения, что вмешиваюсь. Но если версия с подставой верна, то убийца не просто хочет отвести подозрения. Он хочет получить козла отпущения. Кого-то, кто отвлечёт внимание полиции, пока он продолжает своё дело.

Монро остановилась, глядя на адвоката.

— Вы мне верите? — спросила она.

Марк посмотрел на неё долгим взглядом.

— В данный момент, мисс Картер, это не имеет значения. Важно то, что ваша куртка обыскана, и в ней найден предмет, принадлежащий убитой. Шериф получил первый серьёзный козырь. Теперь он будет давить. И вы должны быть готовы.

Он встал, подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Советую вам ничего не говорить без меня. Ни слова. Даже если они будут кричать, давить, угрожать. Вы меня поняли?

Монро кивнула. Губы её дрожали.

— И, — Марк понизил голос, — если вы действительно невиновны, как утверждаете, вам нужно найти того, кто подбросил улику. Быстро. Потому что чем больше таких находок будет, тем меньше у меня шансов вас вытащить.

Кай сидел, уставившись в пол. Его руки сжимали и разжимались, как будто он хотел что-то сделать, но не знал что.

— Кай, — позвала Монро. — Ты со мной? Ты веришь мне?

Он поднял голову. В его глазах всё ещё была тень — та самая тень сомнения, которая могла уничтожить всё, что было между ними.

— Я не знаю, — тихо сказал он. — Я правда не знаю, Ро.

Эти слова ударили больнее, чем любые обвинения. Больнее, чем цепочка в кармане. Больнее, чем взгляд шерифа.

Монро отвернулась, чтобы он не видел её слёз.

— Понятно, — сказала она. — Ничего. Я сама разберусь.

— Ро…

— Выйди, — попросила она, не оборачиваясь. — Пожалуйста. Мне нужно побыть одной.

Кай хотел что-то сказать, но Марк покачал головой — не надо. Не сейчас.

Брат вышел в коридор, и дверь за ним закрылась с тихим, почти виноватым щелчком.

Монро осталась одна.

Она стояла у стены, прижавшись лбом к холодной поверхности, и пыталась дышать. Вдох — выдох. Вдох — выдох.

В кармане завибрировал телефон.

Она достала его, разблокировала дрожащими пальцами.

Джейк: «Я слышал про обыск. Это плохо. Очень плохо».

Она напечатала: «В моей куртке нашли цепочку Фиби. Её подбросили».

Джейк: «Знаю. Это не просто подстава. Это начало. Они хотят уничтожить тебя. Следующая улика будет серьёзнее».

Монро закрыла глаза. Потом открыла и напечатала:

«Что мне делать?»

Ответ пришёл через несколько секунд:

«Не сдаваться. Не верить им. Я найду, кто это сделал. Обещаю;)».

Она хотела написать «спасибо», но пальцы не слушались. Вместо этого она просто убрала телефон в карман и вернулась к стулу.

Села. Сложила руки на коленях.

В дверь постучали.

— Да, — сказала она.

Вошел Марк Рейнольдс, а за ним — Бенджамин Андерсон. Шериф снова улыбался той своей мягкой, опасной улыбкой.

— Мисс Картер, — сказал он, — перейдём к официальному допросу? Ваш адвокат, разумеется, будет присутствовать.

Монро поднялась. Выпрямила спину. Взяла себя в руки.

— Да, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Давайте.

Она знала, что это только начало. Что самые страшные вопросы ещё впереди. Что ей придётся смотреть в глаза людям, которые считали её убийцей — включая тех, кто был её семьёй.

Но она также знала, что правда на её стороне. Пока.

И что у неё есть один человек, который верит ей до конца. Даже если этот человек скрывается в тени и отзывается на безликое «Джейк».

Официальный допрос длился три часа.

Три часа вопросов, которые сыпались один за другим — как удары боксёра, от которых невозможно уклониться. Три часа, в течение которых Монро сидела на жёстком стуле, сжимая руки под столом, и старалась не смотреть на шерифа.

Бенджамин Андерсон сменил тактику. Отеческая улыбись исчезла, уступив место ледяному профессионализму. Он задавал вопросы быстро, чётко, иногда возвращаясь к уже сказанному, чтобы поймать её на противоречии.

— Вы утверждаете, что не знаете, как цепочка Фиби оказалась в вашей куртке?

— Да.

— Но куртка висела в вашем шкафу. Доступ к ней имели только вы и члены вашей семьи.

— Да.

— Ваша семья не заинтересована в том, чтобы подставлять вас. Значит, цепочку положили вы.

— Или кто-то чужой проник в дом.

— У вас есть доказательства проникновения?

— Нет.

— У вас есть хоть какие-то доказательства вашей невиновности?

Монро замолчала. Марк Рейнольдс коснулся её локтя — предупреждающе.

— Мой клиент имеет право не свидетельствовать против себя, — сказал адвокат. — Она ответила на все ваши вопросы. Дальнейший допрос не имеет смысла.

Бенджамин посмотрел на Марка, потом на Монро. Его светло-карие глаза — почти жёлтые — не выражали ничего, кроме терпеливого ожидания. Он знал, что время работает на него.

— Хорошо, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Допрос окончен. Мисс Картер, вы отпускаетесь под подписку о невыезде. Не покидать город. Являться в участок каждую среду и пятницу для отметки. Нарушение условий приведёт к немедленному аресту.

Он протянул ей лист бумаги. Монро взяла его дрожащими пальцами.

— Распишитесь здесь и здесь, — указал Бенджамин.

Она подписала. Ставя последнюю закорючку, почувствовала, как что-то внутри неё обрывается — та последняя ниточка, которая связывала её с нормальной жизнью.

— Свободны, — сказал шериф.

Монро вышла из кабинета на ватных ногах. Марк шёл позади, что-то говоря про апелляцию, про то, что улика косвенная, что шансы есть. Она слышала слова, но не понимала их смысла.

В коридоре её ждали родители и Кай. Дженифер плакала — не скрываясь, не вытирая слёзы. Брайан стоял с каменным лицом, и только желваки, ходившие на скулах, выдавали, что внутри него всё кипит.

Кай сидел на скамейке, уставившись в пол своей потёртой пары кед. Когда Монро вышла, он поднял голову — и быстро опустил обратно.

Никто не бросился к ней. Никто не спросил, как прошёл допрос.

— Едем домой, — сказал Брайан, и его голос звучал так, будто он разговаривал с чужим человеком.

Дорога домой прошла в полном молчании.

Монро сидела сзади, между Каем и дверью, прижимая к груди рюкзак, в который Марк сложил копии документов. За окном проплывали знакомые улицы — те, по которым она ходила в школу, в магазин за хлебом, к Фиби. Сейчас они казались чужими. Ненастоящими.

Кай смотрел в окно с противоположной стороны. Они не соприкасались плечами, хотя места было мало. Он специально отодвинулся — или Монро показалось? Она не знала. Знала только, что расстояние между ними выросло за эти часы настолько, что его нельзя было измерить в сантиметрах.

Дженифер не оборачивалась. Её плечи тряслись — она снова плакала, молча, чтобы никто не слышал. Брайан вёл машину, глядя прямо на дорогу, и ни разу не посмотрел в зеркало заднего вида.

Когда они зашли в дом, дверь за ними закрылась с глухим, окончательным звуком — как крышка гроба.

Дженифер повернулась к дочери. Её лицо было мокрым от слёз, но в глазах горело что-то, чего Монро никогда раньше не видела. Боль? Да. Но ещё — гнев. Страшный, материнский гнев, который ищет виноватого и не находит никого, кроме единственной доступной цели.

— Как ты могла? — спросила Дженифер, и её голос сорвался на шёпот. — Как ты могла, Ро?

— Мам, я не…

— Не смей мне врать! — закричала Дженифер. Её крик был таким громким, что с кухни, звякнув, упала кастрюля. — Цепочка Фиби! В твоей куртке! Как она там оказалась, если не ты её туда положила?

— Я не знаю! — Монро отступила на шаг, прижимая рюкзак к груди, как щит. — Кто-то подбросил!

— Кто? — Брайан шагнул вперёд, и в его голосе зазвенел металл. — Назови имя. Скажи, кто это сделал. Скажи — и мы поверим.

Монро молчала. Она не могла назвать имя. Потому что не знала. Знала только, что это связано с тем делом — двадцать три девушки, серийный убийца, полиция, которая не хочет копать. Но родителям нельзя было рассказывать. Не сейчас. Не тогда, когда они смотрели на неё как на чудовище.

— Не можешь? — Брайан горько усмехнулся. — Потому что некому. Потому что это ты. Ты убила свою лучшую подругу, а теперь врёшь нам в глаза.

— Я не убивала! — закричала Монро, и её голос сорвался на рыдание. — Папа, пожалуйста, ты же знаешь меня! Ты знаешь, что я не способна на такое!

— Я думал, что знаю, — тихо сказал Брайан, и эта тишина была страшнее крика. — А теперь — не знаю.

Дженифер закрыла лицо руками. Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Монро перевела взгляд на Кая. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону — на обои, на старый календарь, на потрескавшуюся розетку. Куда угодно, только не на неё.

— Кай, — позвала она, и голос её дрожал. — Кай, пожалуйста. Скажи им. Скажи, что я не могла этого сделать.

Медленно, очень медленно, Кай перевёл взгляд на сестру. Но в его глазах не было тепла. Не было поддержки. Была только усталость, боль и — Монро увидела это явственно, как удар ножом — сомнение.

— Я не знаю, Ро, — сказал он. — Я хочу верить тебе. Но всё выглядит так, будто…

Он не договорил. Отвернулся.

Монро смотрела на его спину — на старую дыру на лопатке, которую она когда-то зашила, когда он порвал футболку в драке. Она тогда сидела у него на кровати и аккуратно, нитку за ниткой, зашивала прореху, смеясь и ругая его за драчливость.

Сейчас она почувствовала, как та самая нитка, которую она вплетала в ткань, вдруг оборвалась с беззвучным треском.

— Понятно, — сказала она. Голос её прозвучал глухо, почти бесцветно. — Понятно.

Она развернулась и пошла к лестнице.

— Куда ты? — крикнула Дженифер ей в спину.

— Собрать вещи, — ответила Монро, не оборачиваясь.

— Ты никуда не пойдёшь! Ты под подпиской!

— Подписка запрещает мне покидать город, мама. Она не запрещает мне покидать этот дом.

Она поднялась к себе и закрыла дверь — тихо, без хлопка. Просто повернула ручку, закрыла, прислонилась спиной к деревянной поверхности и сползла на пол.

Слёзы, которые она сдерживала весь день, наконец прорвались. Она плакала молча, зажимая рот рукой, чтобы родители не услышали. Плакала по Фиби. По Каю, который отвернулся. По себе — той Монро Картер, которая была счастливой всего неделю назад и даже не подозревала об этом.

Через пятнадцать минут она встала. Вытерла лицо. Открыла шкаф.

Она не знала, куда идти. Не знала, сколько оставаться. Но знала, что не может остаться здесь — в доме, где каждый угол пах детством, а каждый взгляд родных людей резал острее ножа.

Она достала рюкзак — большой, походный, купленный когда-то для поездки в горы. В него помещалось всё необходимое: смена белья, тёплая кофта, зарядка для телефона, небольшая аптечка. Потом выдвинула ящик стола и достала то, что спрятала туда после возвращения от Хелен.

Коробка с уликами.

Флешки, диктофон, ключи, распечатки, фотографии — всё то, что Фиби собирала по крупицам ценой своей жизни. Всё то, из-за чего Монро оказалась здесь.

Она положила коробку в рюкзак, бережно, как хрупкое сокровище.

Она спустилась по лестнице. Родителей не было видно — наверное, ушли на кухню, оплакивать дочь, которая внезапно стала для них чужой. Кай сидел в гостиной, листая что-то в телефоне. Он поднял голову, когда она прошла мимо.

— Ро, — тихо сказал он.

Она остановилась, но не обернулась.

— Да?

— Будь осторожна.

Она ждала чего-то большего. «Вернись». «Я с тобой». «Прости меня». Чего угодно, что вернуло бы ей веру в брата.

Вместо этого — «Будь осторожна». Как будто она была для него чужим человеком. Соседкой по лестничной клетке. Случайной знакомой.

Она вышла на крыльцо, не сказав ни слова.

Было уже темно, когда она подошла к дому Джейка.

Она шла пешком — сорок минут быстрым шагом, не оглядываясь, не проверяя, не следят ли за ней. Было всё равно. После всего, что случилось, погоня казалась почти облегчением.

Он встретил её на пороге. В старой футболке, без кепки, с растрёпанными волосами — домашний, почти уязвимый. Но когда он увидел рюкзак за её плечами и красные опухшие глаза, уязвимость исчезла, сменившись той самой жёсткой сосредоточенностью, которую она уже знала.

— Что случилось? — спросил он, пропуская её внутрь.

— Они поверили, — сказала Монро, переступая порог. — Родители. Кай. Все. Думают, что я убила Фиби.

Джейк закрыл дверь, задвинул засов. Провёл её на кухню, усадил за стол, поставил перед ней кружку горячего чая, который сварил за пять минут, пока она рассказывала — сбивчиво, прерываясь на всхлипы, но не останавливаясь.

Она рассказала про допрос. Про цепочку, которую нашли в её куртке. Про ордер. Про взгляд Кая, когда он отвернулся. Про мамин крик и отцовское молчание.

— Они нашли только цепочку? — спросил Джейк, когда она закончила. — Больше ничего?

— Да. Только цепочку. Обыскали всю комнату, перерыли шкафы, коробки — ничего. Только это.

Джейк замер. Его лицо, и без того бледное, стало пепельным.

— Ро, — сказал он, — ты понимаешь, что это значит?

Она подняла на него заплаканные глаза.

— Что?

— Ты собрала улики Фиби в коробку. Спрятала под кровать. Если бы полиция нашла эту коробку — тебя бы уже арестовали. Посадили без права на освобождение.

Монро нахмурилась. Потом её глаза расширились.

— Они её не нашли, — прошептала она. — Обыскивали комнату — и не нашли.

— Потому что они искали не коробку, — сказал Джейк, и его голос стал тяжёлым, как камень. — Они искали цепочку. Им нужно было только это. Одна улика — и ты подозреваемая. Им не нужно ничего больше.

— Но почему они не нашли коробку? — спросила Монро, хотя ответ уже начал формироваться в её голове, холодный и неизбежный.

— Потому что они не хотели её находить, — ответил Джейк. — Если бы они нашли всё — флешки, диктофон, записи Фиби, ключи — пришлось бы расследовать настоящее дело. Искать настоящего убийцу. А им это не нужно. Им нужен козёл отпущения. Им нужна ты.

Монро закрыла лицо руками. Тело сотрясала крупная дрожь.

— Я думала, что если мы спрячем улики — они будут в безопасности. Я думала, что дом — самое надёжное место, — голос её срывался. — Я дура.

— Нет, — Джейк сел рядом, не касаясь, но так близко, что она чувствовала его тепло. — Ты сделала всё правильно. Мы оба сделали всё правильно. Но мы не учли одного. — Он помолчал. — Мы думали, что они ищут правду. А они ищут жертву.

Они сидели молча, глядя на остывающий чай в кружке. Монро смотрела на свою коробку с уликами, которую достала из рюкзака и поставила на стол. Флешки, диктофоны, ключи, распечатки — всё это лежало перед ними, как немое доказательство того, что правда существует.

Но правда никому не была нужна.

— Что теперь? — спросила она.

Джейк поднял на неё глаза. В них горел тот самый огонь, который она видела в первую их встречу — холодный, несгибаемый, закалённый годами потерь.

— Теперь, — сказал он, — мы идём до конца. Без оглядки на полицию. Без надежды на помощь. Только мы, эти улики и наш страх.

— И наша ярость, — тихо добавила Монро.

Джейк кивнул.

— И наша ярость.

Она взяла кружку, сделала глоток. Чай был слишком горячим, обжёг язык, но она не почувствовала — внутри уже горело пламя посильнее.

— Можно я останусь здесь? — спросила она. — На несколько дней. Пока не придумаю, что делать.

Джейк посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — то ли страх, то ли надежда.

— Здесь не очень уютно, — сказал он. — Я сплю на диване, ты можешь занять мою кровать.

— Я не хочу спать на твоей кровати, — покачала головой Монро.

Джейк молчал. Потом встал, взял её рюкзак и отнёс в свою комнату — ту самую, с картой на стене и папками на стеллаже.

— Комната твоя, — сказал он, вернувшись. — А я на диване. Утром начнём разбирать записи Фиби. Всё. От первой до последней строчки. Найдём то, что пропустили.

Монро кивнула. Усталость навалилась на неё, как бетонная плита.

— Джейк?

— А? — он обернулся. Монро тут же обняла его, прижавшись к его груди.

— Спасибо за всё. Я.. Я не знаю чтобы делала, без тебя. — Джейк чуть улыбнулся, обнимая Монро. Он опустил голову, пряча нос в её волосах.

— Я всегда буду рядом и всегда помогу, Ро.

Пожелав Джейку спокойной ночи, она прошла в комнату, закрыла дверь и опустилась на кровать.

Пахло здесь Джейком — старыми книгами, бергамотам и чем-то ещё, неуловимым, что можно было назвать одиночеством. Так пахнут люди, которые слишком долго живут одни.

Она легла, не раздеваясь, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Слёз больше не было.

Осталась только пустота — и где-то глубоко внутри, на самом дне, маленький уголёк ярости, который ещё можно было раздуть в пламя.

За стеной она слышала, как Джейк ходит по кухне, открывает шкафы, гремит посудой. Потом тишина. Потом скрип дивана.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))