Ближе чем кажется

Утро в доме Джейка началось с запаха кофе и яичницы.

Монро проснулась оттого, что кто-то возился на кухне — гремел сковородкой, тихо ругался, когда что-то падало из рук. Она лежала несколько минут, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, где находится. Потом память вернулась — ударом под дых. Допрос. Цепочка. Родители. Кай, который отвернулся.

Она села на кровати, провела ладонями по лицу. Глаза опухли от вчерашних слёз, голова гудела, как после долгого перелёта.

— Ты встала? — голос Джейка донёсся из кухни, приглушённый стеной. — Завтрак готов.

Она натянула старую футболку, которую он оставил на стуле — слишком большую, до середины бедра, чёрные шорты — и вышла. Джейк стоял у плиты в поношенных джинсах и той же футболке, что и вчера, переворачивая лопаткой кусочки ветчины.

— Садись, — сказал он, кивнув на маленький обеденный стол у окна. — Есть надо, даже если не хочется.

Монро не хотелось. Вообще ничего не хотелось — ни есть, ни пить, ни жить. Но она села, потому что не знала, что ещё делать.

Джейк поставил перед ней тарелку — яичница с помидорами, два куска поджаренного хлеба, кружка чёрного кофе. Сам сел напротив с точно такой же порцией.

— Ешь, — повторил он, берясь за вилку.

Она послушно отрезала кусочек, положила в рот. Вкуса не чувствовала. Жевать было тяжело, будто жуёшь бумагу. Но она заставила себя проглотить.

— Сегодня, — сказал Джейк, когда они почти закончили, — мы начинаем копать по-настоящему. Вчера мы нашли коробку, но не разобрали её толком. Сегодня — разбираем. Всё. До последней бумажки.

— А полиция? — спросила Монро. — Если они вызовут меня снова?

— Не вызовут. Им нужно, чтобы улики «осели». Чтобы ты думала, что они тебя отпустили. А через неделю-другую — новый обыск. И новая «находка».

Он говорил спокойно, будто обсуждал прогноз погоды. Но Монро видела, как напряжены его плечи, как пальцы сжимают вилку.

— Ты думаешь, это шериф? — спросила она. — Он подбросил цепочку?

Джейк отложил вилку, посмотрел на неё в упор.

— Я думаю, что он либо сам замешан, либо работает на того, кто замешан. Есть доступ к полицейской базе. Работает в участке. Всё сходится.

— Боже, — прошептала Монро. — Он же улыбался мне. Говорил, что верит.

— Конечно, — горько усмехнулся Джейк. — Это его работа — чтобы ему верили.

Он встал, убрал тарелки в раковину, сполоснул их под струёй воды и вытер руки о джинсы.

— Давай. Время не ждёт.

Они устроились в гостиной — на полу, потому что стол был слишком маленьким для всего объёма улик. Монро разложила содержимое коробки из шалаша, создавая две аккуратные стопки: то, что уже просмотрено, и то, что требует внимания. Джейк принёс ноутбук, блокноты, ручки, увеличительное стекло — откуда-то из недр своих запасов.

— Начнём с фотографий, — сказал он, пододвигая стопку к ней. — Смотри на каждую деталь. Время, место, тени, отражения. Иногда важнее то, что не в центре кадра.

Монро взяла первую фотографию.

Снимок был сделан ночью, со вспышкой — плохое качество, зернистость, смазанные края. На фото — переулок между двумя старыми домами, стена в граффити, мусорный бак, и на земле — тёмное пятно.

— Что это? — спросила она, показывая Джейку.

Он взял фото, поднёс к свету.

— Место, где нашли Клэр, — тихо сказал он. — Пятно — кровь. Её кровь.

Монро положила фото в стопку «просмотрено» и взяла следующее.

Они разбирали снимки один за другим. Двадцать три фотографии — по числу жертв — и ещё около пятидесяти дополнительных: лица девушек при жизни, их дома, их улицы, машины, которые Фиби считала подозрительными, люди, которых она снимала скрытой камерой.

— Смотри, — Монро пододвинула к Джейку одну из фотографий. — Это же Бенджамин Андерсон?

Джейк схватил фото, вгляделся. На снимке, сделанном из окна машины, был запечатлён мужчина, выходящий из неприметного серого здания. Его лицо было видно вполоборота, но Монро узнала эти скулы, этот разрез глаз, эту осанку.

— Шериф, — выдохнул Джейк. — Чёрт. Фиби сфотографировала шерифа.

— Зачем? — спросила Монро, хотя ответ уже крутился в голове.

— Потому что она следила за ним. Или за тем, с кем он встречался. — Джейк перевернул фото. На обороте Фиби написала мелким почерком: «ул. Стейшн, 14. 3 февраля. Выходил оттуда в 18:30».

— Что находится на улице Стейшн, 14? — спросила Монро.

Джейк открыл ноутбук, быстро набрал адрес в поисковике. Через несколько секунд карта загрузилась.

— Ресторан, — сказал он.

— Значит он там с кем-то встречался.

Джейк открыл новый документ и записал адрес. Потом взялся за флешки.

Первая флешка оказалась почти пустой — несколько фотографий, которые дублировали распечатки. Вторая содержала текстовые файлы — показания свидетелей, которые Фиби перепечатала вручную, боясь, что копии заметят.

— Она была параноиком, — сказала Монро, читая одну из записей. — В хорошем смысле. Дублировала всё по три раза.

— Паранойя спасает жизни, — ответил Джейк, не поднимая глаз от экрана.

Третья флешка оказалась ключевой.

Джейк открыл папку с названием «ОСНОВНОЕ». Внутри — несколько видеофайлов и документ Excel с длинным списком.

— Это номера машин, — сказал Джейк, пробегая глазами по строкам. — Фиби записывала всё, что казалось ей подозрительным. Марки, цвета, номера, даты, места.

— И среди них — номер убийцы? — спросила Монро.

— Среди них — номер, который она видела у дома одной из жертв за три дня до убийства. И тот же номер — у дома другой жертвы. Того же цвета, той же марки.

— Это уже совпадение.

— Это уже улика, — поправил Джейк.

Он достал свой телефон, открыл приложение, о существовании которого Монро даже не подозревала — видимо, один из тех инструментов, которые он использовал для слежки.

— Я пробью номер через базы, к которым у меня есть доступ, — сказал он. — Это займёт несколько часов.

— А я пока посмотрю видео, — Монро потянулась к ноутбуку.

На видео было темно, камера тряслась — Фиби снимала скрытой камерой, возможно, на телефон. Монро увидела улицу, припаркованные машины, фонари, чьи-то силуэты.

Голос Фиби был едва слышен — она комментировала происходящее шёпотом, иногда сбиваясь, иногда обрывая фразу на полуслове.

«…он выходит из машины… чёрный седан, номер я записала… сейчас перейдёт дорогу… идёт к её дому… снова… это уже третий раз за неделю… я боюсь, но я должна… если я сниму его лицо…»

Камера дёрнулась, и на экране мелькнула фигура — мужская, высокая, в тёмном пальто. Лица не видно — капюшон натянут, воротник поднят. Мужчина шёл быстрым шагом, что-то сжимая в руке — не разглядеть.

«…у него нож? кажется, нож… боже, я не могу… я не должна здесь находиться… но если я уйду…»

Запись оборвалась.

Монро пересмотрела фрагмент три раза. Каждый раз сердце колотилось быстрее, каждый раз в груди разрастался холод.

— Он почти засёк её, — сказала она, когда Джейк поднял голову. — На этой записи. Он шёл прямо на неё, но она успела уйти.

— Или не успела, — мрачно ответил Джейк. — Может быть, именно тогда он понял, что за ним следят. Может быть, именно поэтому Фиби стала следующей.

Они работали до самого вечера. Разбирали, читали, смотрели, записывали. Монро потеряла счёт времени — часы на стене показывали семь, потом девять, потом одиннадцать. За окном стемнело, и Джейк зажёг настольную лампу, которая отбрасывала жёлтый круг на разложенные бумаги.

— Я нашёл номер машины, — сказал он, когда Монро уже начала клевать носом над очередной распечаткой. — Чёрный седан, который Фиби видела у двух разных жертв. Зарегистрирован на подставную фирму. Но я копнул глубже.

— И? — Монро встрепенулась, сон как рукой сняло.

— И нашёл того, кто платит за эту фирму. — Джейк повернул к ней экран ноутбука. — Смотри.

На мониторе была открыта страница с банковскими транзакциями — сложная схема переводов, с множеством промежуточных счетов. Но в самом низу, на последней строчке, значилось имя, от которого у Монро перехватило дыхание.

— Это не Бенджамин Андерсон, — прошептала она.

— Нет, — подтвердил Джейк. — Это кто-то другой. Кто-то, кто имеет доступ к деньгам, полицейским базам и — возможно — к вашему дому, чтобы подбросить цепочку.

— Это… это же…

— Не произноси вслух, — перебил Джейк, закрывая ноутбук. — Не здесь. Телефоны могут прослушиваться.

Монро кивнула, чувствуя, как во рту пересохло. Она смотрела на закрытый ноутбук, и перед глазами всё ещё стояло то имя.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь, — Джейк встал, потянулся, разминая затёкшую спину, — мы должны решить, кому можно доверять. Потому что в одиночку нам с этим не справиться.

— Я знаю одного человека, — тихо сказала Монро. — Который не отвернулся.

— Кай?

— Нет, — она покачала голова. — Кай отвернулся. Я говорю о Лиаме. Брате Фиби. Он знает часть правды. Возможно, он захочет узнать остальное.

Джейк подумал, постукивая пальцами по столу.

— Завтра утром встретимся с ним, — решил он. — Но не здесь. В нейтральном месте. Без телефонов. Без свидетелей.

— А если он расскажет полиции?

— Если он расскажет полиции, — Джейк посмотрел ей прямо в глаза, — значит, мы ошиблись в нём. И тогда у нас останется только один выход.

— Какой?

Он не ответил. Просто взял её за руку — так же, как вчера, — и сжал.

— Иди спать, — сказал он. — Завтра будет долгий день.

Монро кивнула, поднялась с пола, разминая затекшие колени. Проходя мимо стола, она бросила взгляд на ноутбук. Тёмный экран, погасший, безмолвный — но в её голове всё ещё горело то имя.

Тот, кто платил убийце.

Она легла на кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.

Завтра они встретятся с Лиамом. Завтра они узнают больше. Завтра — может быть, завтра — они наконец увидят свет в конце этого туннеля.

Или поймут, что света нет никогда.

Дом Хелен Нортен встретил Монро холодом и тишиной.

Она подошла к крыльцу около десяти утра, оставив Джейка за углом — на всякий случай, чтобы он мог наблюдать за улицей. Солнце уже поднялось высоко, но воздух оставался сырым, и пар от дыхания таял в нескольких сантиметрах от лица.

Монро перевела дыхание и нажала на звонок.

Никто не открывал целую минуту. Она уже хотела нажать второй раз, когда дверь распахнулась — резко, с глухим ударом о стену.

На пороге стояла Хелен. Но это была не та женщина, которую Монро видела несколько дней назад — уставшая, убитая горем, но всё ещё живая. Сейчас перед ней стояла статуя. Бледная, с красными глазами, с губами, сжатыми в тонкую нитку.

— Миссис Нортен, — начала Монро, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно поговорить с Лиамом. Это важно.

— Лиама нет, — голос Хелен был деревянным, безжизненным. — И тебе здесь не рады.

— Пожалуйста, я…

— Ты слышала? — Хелен сделала шаг вперёд, и Монро инстинктивно отступила. — Не рады. Уходи.

— Но дело Фиби…

— Не смей произносить её имя! — голос Хелен сорвался на крик. — Не смей, после того, что ты сделала!

— Я ничего не делала! — Монро чувствовала, как паника поднимается изнутри, сжимая горло. — Это подстава! Кто-то подбросил цепочку в мою куртку!

— Шериф рассказал мне всё, — Хелен смотрела на неё с ненавистью — настоящей, живой, выжигающей. — Он сказал, что вы ссорились с Фиби перед её смертью. Что у тебя не было алиби. И что её цепочка… её цепочка, которую она носила каждый день с шестнадцати лет… нашли в твоём кармане.

— Это ложь! — закричала Монро, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Кто-то хочет подставить меня!

— Ты убила мою дочь! — Хелен занесла руку, и Монро на секунду показалось, что она сейчас ударит. — Ты была её лучшей подругой, и ты её убила!

— Мам, — раздался голос из глубины дома. Хриплый, сонный, но твёрдый.

Лиам вышел на крыльцо — в старой футболке, растрёпанный, с красными от бессонницы глазами. Он выглядел так, будто не спал несколько суток — или плакал. И то, и другое.

— Лиам, — Монро шагнула к нему, протягивая руку. — Скажи ей. Скажи, что я не могла. Ты знал Фиби, ты знал, как мы дружили…

Лиам смотрел на неё. Долго, тяжело, так, будто пытался разглядеть что-то на её лице — правду или ложь.

— Шериф звонил мне сегодня утром, — сказал он. Голос его был низким, почти шёпотом, но каждое слово падало как камень. — Сказал, что у тебя нашли улику. Сказал, что ты главная подозреваемая. А потом спросил — не находила ли Фиби что-то перед смертью. Не передавала ли мне что-то. Не говорила ли о каких-то уликах.

Монро похолодела.

— И что ты ответил? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Правду, — сказал Лиам, и в его глазах что-то дрогнуло — боль, сомнение, отчаяние. — Я сказал ему, что ты приходила к нам. Что ты забрала коробку из комнаты Фиби. Что в ней были какие-то бумаги, флешки, диктофоны.

— Зачем ты это сделал?! — воскликнула Монро, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Это улики! Это то, что собирала Фиби! Они доказывают, что убийца — не я!

— Они доказывают, что у тебя был мотив, — тихо сказал Лиам, и его голос дрогнул. — Ты забрала улики. Ты скрыла их от полиции. А потом в твоём кармане нашли цепочку Фиби. Как это выглядит, Ро?

— Как подстава! — крикнула Монро, и её голос разнёсся по тихой улице, заставив соседей выглядывать из окон. — Как подстава, которую организовал кто-то из полиции! Бенджамин Андерсон! Или тот, кому он платит!

— Ты бредишь, — Хелен покачала головой, и в её движении было что-то окончательное, бесповоротное. — Шериф пытается помочь, а ты обвиняешь его. Уходи, Ро. Уходи, пока я не вызвала полицию.

— Лиам! — Монро посмотрела на брата Фиби, на того, кто ещё несколько дней назад клялся найти убийцу. — Ты же знаешь, что это не я! Ты был там! Ты видел, как я плакала, когда мы слушали запись Фиби! Ты держал меня за руку!

Лиам опустил глаза. Его плечи опустились, как будто на них лежала непосильная тяжесть.

— Я хочу верить тебе, Ро, — сказал он. — Но я не могу. Слишком многое говорит против тебя.

— А если я докажу? — спросила Монро, делая шаг вперёд. — Если я найду настоящего убийцу? Если я принесу тебе доказательства, которые нельзя подделать?

— Ты ничего не докажешь, — Хелен взяла сына за руку и потянула назад, в дом. — Ты убийца. И однажды это признает суд.

Дверь закрылась с глухим стуком. Монро слышала, как щёлкнул замок, как задвинулась цепочка. Как внутри дома заголосила Хелен — громко, надрывно, навзрыд.

Она стояла на крыльце ещё несколько секунд, глядя на закрытую дверь, на занавески, которые задёрнулись на окнах, на тень Лиама, которая удалялась вглубь коридора.

Потом развернулась и пошла прочь.

Джейк ждал за углом, прислонившись к стене старого гаража. Он ничего не спрашивал — только посмотрел на её лицо, бледное, с дорожками от слёз, и кивнул.

— Они не верят, — сказала Монро, подходя. — Лиам рассказал шерифу про улики. Что я забрала коробку. Что у меня есть флешки.

Джейк закрыл глаза. Когда он открыл их, в них не было удивления — только усталость и горькое принятие.

— Я ожидал, — сказал он. — Рано или поздно кто-то из них сдал бы. Слишком больно, слишком страшно. Им нужен виноватый. Им легче ненавидеть тебя, чем искать правду.

— Мы идём к этому? — спросила Монро, чувствуя, как внутри закипает злость — холодная, острая, как лёд. — Мы просто сдадимся?

— Нет. — Джейк взял её за руку — не спрашивая, просто сжал её ладонь в своей. — Мы идём дальше. Потому что если мы сдадимся — они победят. И через месяц, через год, ещё одна девушка умрёт. И ещё одна. И ещё.

Монро сжала его руку в ответ.

— Тогда идём, — сказала она. — У нас есть номер машины. У нас есть имя того, кто платит. У нас есть флешки, показания и папки, которых никто, кроме нас, не видел.

— И у нас есть мы, — добавил Джейк. — Двое против целой системы.

— Неплохие шансы, — Монро попыталась улыбнуться. Не получилось.

Они пошли прочь от дома Хелен — туда, где их ждали улики, где их ждала правда, и где их ждал убийца, который пока не знал, что охота только начинается.

Лиам стоял у окна, глядя, как две фигуры удаляются по улице — маленькая девушка в старой куртке и мужчина в тёмном, который держал её за руку. Он не знал, кто этот мужчина. Не знал, откуда он взялся. Но что-то в его осанке, в том, как он оглядывался по сторонам, заставляло Лиама чувствовать беспокойство.

— Ты сделал правильно, — сказала Хелен, подходя сзади и кладя руку ему на плечо. — Шериф должен знать правду.

— Правду? — переспросил Лиам, не оборачиваясь. — А мы её знаем, мам?

— Цепочка Фиби была в её кармане, — голос Хелен дрогнул. — Что ещё тебе нужно?

Лиам молчал. Смотрел, как фигуры сворачивают за угол и исчезают.

Что-то было неправильно. Что-то не складывалось. Если Ро убийца — зачем она пришла? Зачем рисковала? Зачем смотрела на него с такой мольбой в глазах?

Он не знал ответов. Но в груди, где-то глубоко, шевельнулось сомнение — маленький червячок, который не давал покоя.

В участке Бенджамин Андерсон, откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Мужчина, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Значит, не одна.

Он открыл папку «Картер, Монро» и сделал новую пометку. Потом достал телефон и набрал знакомый зашифрованный номер.

— Восс, — сказал он, когда в трубке ответили. — У нас новые данные. Подружка действует не одна. С ней какой-то мужчина. Нужно выяснить, кто он.

— Займусь, — ответил Восс. — Что с уликами?

— Брат Фиби подтвердил — она забрала все бумаги из комнаты. Флешки, диктофоны, папки. Это даёт нам основание для нового обыска.

— И для нового ордера, — добавил Восс. — Найди её, Бенджамин. Найди эту девчонку и того, кто с ней. Пока они не наделали глупостей.

— В процессе, — кивнул шериф, хотя собеседник не мог этого видеть. — В процессе.

Он положил телефон и посмотрел на семейное фото, стоящее на столе.

— Прости, девочка, — прошептал он одними губами. — Но ты выбрала не ту сторону.

За окном светило солнце, но в кабинете шерифа было холодно. Так холодно, что пар шёл ото рта, когда он говорил.

Или это только казалось.

Центральный вокзал встретил их гулом голосов и запахом кофе. Утренний час пик уже прошёл, но народу было достаточно — люди с чемоданами, торопящиеся на поезда, студенты с рюкзаками, продавцы кофе с тележек, которые перекрикивались, рекламируя «самый вкусный капучино в городе».

Камера хранения находилась в подвальном помещении, куда вела узкая лестница с потёртыми ступенями. Джейк спустился первым, огляделся. Чисто.

— Ячейка 147, — прошептала Монро, идя за ним.

Ржавые металлические шкафы тянулись вдоль стен, похожие на гробы, поставленные вертикально. Джейк быстро нашёл нужный номер, вставил ключ в замок. Механизм щёлкнул с глухим, влажным звуком — так открываются старые двери в заброшенных домах.

Джейк открыл дверцу.

Внутри лежал конверт из плотной коричневой бумаги — потрёпанный, с загнутыми углами. Джейк достал его, взвесил на ладони.

— Тяжёлый, — сказал он. — Здесь не только бумага.

Они поднялись наверх, нашли свободную скамейку в дальнем углу зала ожидания и сели так, чтобы видеть все подходы. Джейк разорвал конверт.

Внутри оказались: стопка распечатанных фотографий, несколько флешек, тонкая тетрадь в клетку и маленький диктофон — точно такой же, как в коробке под кроватью Фиби.

— Она дублировала улики, — поняла Монро, перебирая фотографии. — Часть была дома, часть в лесу, часть здесь. На случай, если что-то найдут раньше времени.

Джейк достал диктофон — тот самый, из вокзальной коробки. Маленький, серебристый, с потёртым корпусом и царапинами на углах. Он держал его в руках несколько секунд, будто взвешивая не физический предмет, а ту тяжесть, что лежала внутри.

— Ты готова? — спросил он, поднимая глаза на Монро.

— Нет, — честно ответила она, чувствуя, как пересыхает в горле. — Но включай.

Он нажал на кнопку.

Пошёл шум — не тот, что на первой записи, где было слышно дыхание и шорох одежды. Здесь шум был ровным, фоновым — гул машин, далёкие голоса, звук закрывающейся двери. Фиби записывала это не дома, не в тишине, а где-то на улице, возможно, в машине, возможно, на парковке, где её никто не мог подслушать.

А потом она заговорила.

И голос её был другим.

Не тем, который Монро помнила — живым, звонким, с лёгкой хрипотцой, когда она смеялась. Этот голос был спокойным, почти механическим, отстранённым. Так говорят люди, которые уже прошли через страх и вышли с другой стороны — пустые, но твёрдые.

«Меня зовут Фиби Нортен. Мне семнадцать лет. Я записываю это показание 12 февраля. Я знаю, что умру. Я знаю, кто меня убьёт. Но я не могу назвать его имя, потому что боюсь, что запись попадёт в чужие руки. Вместо этого я оставлю улики, которые говорят сами за себя».

Монро зажмурилась. Голос Фиби ударил её под рёбра — тёплый, живой, настоящий. Не голос из воспоминаний, а настоящий голос, записанный на плёнку, которая могла бы рассыпаться в прах, но продолжала звучать.

— Она знала, — прошептала Ро. —

— Шепотом, — предупредил Джейк, хотя сам замер, боясь пошевелиться, будто любое движение могло стереть запись.

«Убийца — мужчина. Возраст — от тридцати пяти до сорока пяти. У него есть доступ к полицейской базе данных. Он знает, как заметать следы. Он не работает в полиции — я могу сказать это с полной уверенностью. Но он платит кому-то, кто там работает. И одному из агентов ФБР».

Джейк резко поднял голову. Его глаза — карие с зеленоватым отливом — расширились, и Монро увидела в них тот же ужас, что чувствовала сама. Агент ФБР. Это меняло всё. Это означало, что их враг не просто коррумпированный шериф в маленьком городке. Это означало, что щупальца тянутся выше. Намного выше.

«Сказать, для чего он убивает девушек, я не могу. Скорее потому что ему это нравится. А… Этот человек, он не убивает их сам. У него есть человек, который выполняет всю грязную работу за него. Он лишь наблюдает. Его забавляет, когда жертва молит, чтобы её отпустили».

— Двое, — прошептал Джейк. Его голос сел, превратившись в хрип. — Их двое. Заказчик и исполнитель.

Монро схватила его за руку — неосознанно, просто чтобы за что-то уцепиться. Пальцы у неё были ледяными.

«Из примет. На шее, с левой стороны у него есть татуировка, круг который пересекает прямая. Та же метка, что остаётся на жертве». — Фиби сделала паузу — Монро услышала, как она сглотнула, как провела рукой по лицу, возможно, вытирая слёзы. — «Если меня убьют — найдите этот номер. И найдите того, кому он платит в полиции. Не пытайтесь поймать его во время убийства — он всегда на шаг впереди. Поймите, как он выбирает жертв. И остановите его до того, как он выберет следующую».

Монро слышала, как бьётся её сердце. Как бьётся сердце Джейка — быстрее, чем обычно, хотя лицо его оставалось неподвижным.

«Это всё. Я надеюсь, что меня никто не найдет, но если вы слушаете эту запись — передайте моей маме, что я её люблю. И Лиаму. И Ро. И Каю. И всем остальным. Мне жаль, что я не смогла закончить это сама».

Пауза. Монро услышала, как Фиби всхлипнула — один раз, коротко, сдержанно.

«Прощайте».

Щелчок. Запись закончилась.

Монро сидела, не в силах пошевелиться. Слёзы текли по её щекам — тихие, беззвучные, она даже не пыталась их вытирать. Перед глазами все плыло, и единственным якорем, удерживающим её в реальности, были пальцы Джейка, сжимающие её руку.

Она смотрела на диктофон, и видела Фиби — не мёртвую, не ту, чьё тело нашли в парке, а живую, настоящую, которая сидела в своей машине или на заднем сиденье чужого авто и записывала эти слова, зная, что её голос услышат только после того, как её не станет.

— Теперь мы знаем больше, — голос Джейка был хриплым, будто он сам только что плакал, но его глаза были сухими. Он давно разучился плакать. — Убийц двое. Один — мозг, второй — руки. Один заказывает, второй исполняет. И у них есть связи в ФБР.

Монро вытерла лицо рукавом толстовки — грубо, размазывая слёзы по щекам.

— Татуировка, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Круг, пересечённый прямой. Я видела такой символ. Где-то… где-то я его видела.

— Где? — Джейк подался вперёд, и его лицо оказалось совсем близко.

Монро зажмурилась, пытаясь вспомнить. Перед глазами замелькали картинки — улицы, дома, лица. Школа. Полицейский участок. Дом Хелен. Кабинет шерифа.

— Я не помню.. Не помню.. Все плывёт, — Монро опустила голову, руками зарывшись в волосы.

Джейк встал, прошёлся — три шага туда, три обратно. Его руки были сжаты в кулаки, желваки ходили на скулах.

— У нас есть номер машины, — сказал он, поворачиваясь к Монро. В его глазах горел холодный, несгибаемый огонь. — Этого может быть достаточно, чтобы вычислить исполнителя. У нас есть показания Фиби о связи с ФБР — это чтобы вычислить заказчика. И у нас есть татуировка — опознавательный знак.

— И третий ключ, — напомнила Монро. — К человеку, которому Фиби доверяла.

Джейк замер. Посмотрел на неё долгим взглядом.

— И третий ключ, — повторил он. — Кто бы это ни был, он или она — наша последняя надежда. Потому что если мы не найдём его раньше, чем полиция найдёт нас…

Он не договорил. Не нужно было.

— Мы найдём, — сказала она, сжимая диктофон в ладони. — Мы найдём их всех. Заказчика, исполнителя, того, кому платит шериф, того, кому платит агент ФБР. Мы найдём правду. Потому что если не мы — никто.

Джейк подошёл к ней. Положил руку на плечо — тяжело, по-дружески, без намёка на нежность, которой здесь не было места.

— Если мы выживем, — сказал он, — я покажу тебе свой самый секретный тайник. Обещаю.

— Если мы выживем, — ответила Монро, и уголок её губ дёрнулся в попытке улыбнуться, — я научу тебя готовить нормальный завтрак. Не только яичницу.

Джейк усмехнулся — в первый раз за этот долгий, бесконечный день.

— Идёт, — сказал он.

Они упаковали улики обратно в коробку — аккуратно, в том же порядке, в котором нашли. Диктофон с записью Фиби Джейк положил в отдельный карман рюкзака — под рукой, чтобы в любой момент можно было переслушать.

Ночью, когда Джейк уже спал, Монро пришло сообщение:

«Я знала К. М. Мы учились вместе. Позвони мне завтра вечером. Я расскажу то, о чём молчала пять лет. Только не сейчас — муж дома, он не знает, что я влезаю в это дело. Не хочет, чтобы я ворошила прошлое. Но я больше не могу молчать. Пожалуйста, позвони. 8 вечера — самое удобное время, он уходит на ночную смену. Вот мой номер».

И номер телефона. Монро перечитала трижды, запоминая цифры, хотя ничего сложного в них не было — обычный местный код, такой же, как у половины города.

Пальцы дрожали, когда она набирала ответ.

«Позвоню ровно в восемь. Спасибо вам. Спасибо огромное».

Завтра она сможет узнать побольше о Клэр Митчелл.

Ночь в доме Джейка выдалась тревожной. Монро спала урывками — просыпалась от каждого шороха, от каждого скрипа половиц на втором этаже, где ходил Джейк, проверяя окна и замки. Где-то в три часа ночи она сдалась, вышла на кухню и застала его сидящим за столом с чашкой остывшего кофе. Он не спал вообще.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь? — спросила она, садясь напротив.

— Когда закончу, — ответил он, не глядя на неё.

Монро не стала спорить. Вместо этого она взяла его кружку, вылила остывший кофе в раковину, заварила свежий и поставила перед ним. Джейк посмотрел на неё — удивлённо, будто не ожидал такого жеста.

— Это забота называется. А лучше иди поспи, я покараулю.

— Ро…

— Я сказала, иди спать, — повторила она, и в её голосе появилась та самая сталь, которая заставляла Кая подчиняться без вопросов.

Джейк усмехнулся — уголком губ, устало — но послушался. Он ушёл в свою спальню, и через десять минут Монро услышала ровное дыхание спящего человека.

Она осталась сидеть на кухне, глядя на телефон, который лежал перед ней тёмным, безмолвным кирпичиком. Завтрашний день пугал её больше, чем допрос. Потому что завтра они отправлялись на территорию врага.

В то же самое время, в другом конце города, Бенджамин Андерсон сидел в своём кабинете при выключенном свете. На столе горела только настольная лампа, отбрасывающая жёлтый круг на разложенные документы — папку с надписью «Картер, Монро», распечатку протокола допроса и новое досье, которое принесли только сегодня вечером.

Телефон завибрировал. Бенджамин взглянул на экран, усмехнулся и принял вызов.

— Восс, — сказал он, не здороваясь.

— Есть новости по поводу улик? — Голос Восса был низким, с хрипотцой, как всегда, когда он звонил после полуночи. Бенджамин слышал на заднем плане тихую музыку — возможно, приёмник, возможно, старый проигрыватель.

— Нет. Девчонка их спрятала. На допросе она утверждала, что не знает ни о каких уликах. Врала, конечно. Но мы не можем доказать обратное без обыска.

Восс помолчал. Бенджамин слышал, как он сделал глоток — кофе или виски, не разобрать.

— У нас есть вторая улика? — спросил Восс.

— Готова, — Бенджамин открыл сейф под столом, достал прозрачный пакет. Внутри лежал нож. Обычный кухонный нож, каких тысячи в каждом доме. Но на лезвии — тёмные пятна засохшей крови, а на рукоятке — чёткие отпечатки пальцев.

— Кровь Фиби? — уточнил Восс.

— Экспертиза подтвердит. Наш человек в лаборатории уже всё подготовил.

— Отпечатки Монро?

— Идеальные.

— Ты уверен, что это пройдёт?

— Судья Маккинли подписывает всё, что я ему приношу. Адвокат у неё хороший, но против такого арсейнла не попрёшь. Нож с её отпечатками. Цепочка Фиби в её кармане. Анонимный свидетель, который видел её в парке в ночь убийства. И показания брата убитой, который подтверждает, что она скрывала улики.

— А что насчёт её брата? Кая? Он всё ещё даёт показания в её пользу?

— Пока да, — Бенджамин усмехнулся в темноту. — Но мы работаем над этим. Чем больше улик будет против неё, тем громче он засомневается. В конце концов, каждый брат сломается под давлением.

— И мужчина, который был с ней, — напомнил Восс. — Выяснил что-нибудь?

— Пока нет. Лиам описал его — тёмная одежда, кепка, лица не разглядел. Ни номера машины, ни имени. Но нашёл одну зацепку.

— Какую?

— Они держались за руки. Это не просто сообщник, Восс. Это кто-то близкий. Возможно, любовник. И если это так — она будет защищать его до конца. А значит, сможет выдержать допросы, рассчитывая на его помощь.

— Тогда нам нужна третья улика, — голос Восса стал жёстче. — Такая, которая оставит ей последний гвоздь в крышку гроба.

— У меня есть идея, — Бенджамин повертел в руках прозрачный пакет с ножом, рассматривая тёмные пятна на лезвии. — Но для этого нужно, чтобы она явилась в участок. Добровольно. Чтобы мы могли…

Не договорив, он взял служебный телефон и быстро напечатал сообщение.

В семь утра телефон Монро завибрировал так громко, что она подпрыгнула на диване. Сон — чуткий, тревожный — рассыпался как карточный домик.

Она взяла телефон, посмотрела на экран. Сообщение было от неизвестного номера, но превью не оставляло сомнений в отправителе: «Полицейский участок Милтона. Явка обязательна. 10:00. Вопросы по делу №47-21».

— Джейк! — крикнула она, вскакивая. — Джейк, вставай!

Он появился в гостиной через несколько секунд — заспанный, но уже насторожённый, будто спал вполглаза. Монро протянула ему телефон.

Он прочитал сообщение. Его лицо не изменилось, но Монро заметила, как дёрнулся желвак на скуле.

— Они нашли новую улику, — сказал он, возвращая телефон. — Иначе не вызывали бы так срочно.

— Что мне делать? Взять адвоката?

— Обязательно. Позвони Марку Рейнольдсу. Он должен быть с тобой.

Через сорок минут они уже сидели в машине. Джейк вёз её к участку. Монро сжимала в руках сумку, в которой лежали копии документов — на всякий случай.

— Если они предъявят новую улику, — сказал Джейк, паркуясь у здания суда, — не признавайся ни в чём. Даже если улика будет выглядеть неопровержимой. Молчи. Требуй адвоката. И ничего не подписывай.

— Я поняла, — кивнула Монро, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я буду ждать здесь. Если что-то пойдёт не так — если они решат тебя арестовать — я сделаю всё, чтобы вытащить тебя. Поняла?

— Поняла, — повторила она, открывая дверь.

— Ро, — окликнул он. Она обернулась. Джейк смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую чёрточку. — Ты справишься. Ты сильная.

Монро слабо улыбнулась и захлопнула дверь вдыхая прохладный утренний воздух.

Марк Рейнольдс ждал её в комнате для переговоров — небольшой, с двумя стульями и пластиковым столом, на котором стояла бутылка воды и стакан. Адвокат выглядел собранным, но напряжённым — его обычно спокойное лицо было бледнее обычного.

— Мисс Картер, — сказал он, вставая, когда она вошла. — Садитесь. У нас мало времени.

Она села напротив. Руки положила на стол перед собой, чтобы не было видно, как они дрожат.

— Что случилось? — спросила она.

— Шериф нашёл новую улику, — Марк открыл папку, лежащую перед ним, и Монро увидела фотографию — нож, упакованный в прозрачный пакет, лезвие с тёмными пятнами. — Нож. Ещё одна улика, которую подбросили.

— Чья кровь? — спросила Монро, хотя уже знала ответ.

— Фиби, — голос Марка был мрачным. — Экспертиза подтвердила. И на рукоятке — ваши отпечатки. Идеальные. Как будто вы держали его совсем недавно.

— Я не убивала Фиби, — сказала Монро, глядя адвокату прямо в глаза. — Вы верите мне?

Марк посмотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Я верю, что вы не убивали. Но вера — не доказательство. А у них есть нож с вашими отпечатками и кровью жертвы. Это сильная улика, Монро. Очень сильная.

— Подброшенная, — твёрдо сказала она. — Кто-то из полиции. Шериф. Его люди. Тот, кому он платит, или кто платит ему.

— Если вы хотите, чтобы я помог, — Марк подался вперёд, — вы должны рассказать мне всё. Не отрывками, не намёками. Всё. Что вы нашли в комнате Фиби. Зачем пошли в лес. Что за человек с вами. И почему вы уверены, что шериф замешан.

Монро замолчала. Внутри боролись два желания — всё рассказать, облегчить душу, получить союзника — и сохранить тайну, защитить Джейка, не подвергать его риску.

— Если я расскажу, — сказала она, — вы обязаны сохранить это в тайне. Даже от полиции. Даже от суда. Это вопрос жизни и смерти.

— Я адвокат, — ответил Марк. — Всё, что вы скажете, остаётся между нами. Адвокатская тайна.

Монро сделала глубокий вдох. И рассказала.

Она рассказала про Фиби, которая расследовала убийства. Про серийного убийцу, который охотится на рыжих девушек. Про двойную схему — заказчик и исполнитель.  Про агента ФБР, который получает деньги. Про Джейка, брата одной из жертв, который следил за ней через телефон, чтобы защитить. Про камеру хранения на вокзале, про лес, про шалаш, про ключи и флешки и диктофоны с голосом Фиби.

Марк слушал, не перебивая. Когда она закончила, он молчал несколько долгих секунд, потом медленно выдохнул.

— Боже, — сказал он. — Вы не шутите.

— Я не шучу, — покачала головой Монро.

— И улики — настоящие?

— Настоящие. Я могу показать их вам. Но не здесь. И не сейчас. В надёжном месте.

Марк провёл рукой по лицу, разгоняя усталость.

— Если это правда, — сказал он, — то мы имеем дело с коррупцией на уровне шерифа и, возможно, ФБР. Это не просто убийство, Монро. Это заговор.

— Я знаю, — кивнула она.

— И вы хотите, чтобы я защищал вас в суде, зная, что судья может быть подкуплен, полиция подставлена, а единственные свидетели — это вы и беглый бывший полицейский, который взламывает телефоны?

— Да, — твёрдо сказала Монро. — Потому что если вы откажетесь — у меня никого не останется. Вы — моя единственная надежда.

Марк смотрел на неё долго. В его глазах что-то менялось — оценка, расчёт, сомнение. Потом он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я с вами. Но вы должны делать всё, что я скажу. Поняли? Всё. Даже если вам будет казаться, что я ошибаюсь. Мы играем не на победу — мы играем на вашу жизнь.

Монро кивнула, чувствуя, как внутри что-то отпускает — не страх, нет, страх остался. Но добавилась надежда. Маленькая, хрупкая, но реальная.

— Что мне делать сейчас? — спросила она.

— Сейчас, — Марк встал, поправил галстук, — мы идём на допрос. Вы ничего не говорите без моего разрешения. Вы смотрите на шерифа спокойно. Вы не показываете страха. Поняли?

— Поняла.

— И, — Марк понизил голос, — не трогайте ничего в этом кабинете. Не пейте воду. Не прикасайтесь к столу. Всё может быть уликой.

Монро выдохнула и поднялась.

— Я готова, — сказала она.

Но она не была готова. И никогда не была бы готова к тому, что ждало её за дверью кабинета шерифа.