Ближе чем кажется

Коридор участка тянулся бесконечно. Каждый шаг Монро отдавался глухим эхом — тук, тук, тук — как удары метронома, отсчитывающего время до её падения. Марк Рейнольдс шёл рядом, чуть впереди, его дорогие ботинки ступали бесшумно по кафельному полу. Он уже несколько раз повторил инструкции, но Монро их почти не слышала — слова разбивались о стену ледяного ужаса, который сковывал её изнутри.

Допросная комната встретила их знакомым холодом. Те же голые стены. То же зеркало во всю стену, за которым, она знала, кто-то наблюдал. Тот же запах — пыли, чужого страха и дезинфекции.

Монро села на стул, который стоял напротив пустого кресла. Марк расположился рядом, разложив на столе блокнот и ручку. Его лицо было сосредоточенным — таким она видела его на первой консультации пять лет назад, когда он объяснял её дяде, почему тот не должен давать показания без адвоката.

Дверь открылась.

Бенджамин Андерсон вошёл не один — с ним был мужчина в тёмном костюме, с жёстким лицом и тяжёлой челюстью. Монро не узнала его. Но что-то в нём было до боли знакомым — может быть, то, как он смотрел на неё: без эмоций, без жалости, как смотрят на вещь, которую нужно упаковать.

— Мисс Картер, — Бенджамин улыбнулся своей мягкой, отеческой улыбкой, но глаза его оставались холодными. — Рад, что вы пришли. Это детектив Фостер из отдела внутренних расследований. Он будет наблюдать за процессом.

Монро кивнула, стараясь не показывать, что это имя ей ничего не говорит. Марк кивнул тоже — коротко, официально.

— Присаживайтесь, — пригласил шериф, опускаясь в кресло. — Это неформальная беседа…

— С этого места — формальная, — перебил Марк. — Моя клиентка получила повестку с требованием явиться. Значит, речь идёт о серьёзных обвинениях. Или я ошибаюсь?

Бенджамин посмотрел на него долгим взглядом. Улыбка сползла с его лица, оставив только официальное, нейтральное выражение.

— Не ошибаетесь, — сказал он, открывая папку, лежащую перед ним. — Мисс Картер, в ходе обыска вашего дома была обнаружена цепочка, принадлежавшая убитой Фиби Нортен. Это вам уже известно.

— Моя клиентка не имеет к этому отношения, — начал Марк, но Бенджамин поднял руку.

— Это ещё не всё. — Он достал из папки фотографию и повернул её к Монро. — Вы узнаёте этот предмет?

Монро посмотрела на фото. Нож. Обычный кухонный нож, с деревянной рукояткой и лезвием, на котором виднелись тёмные пятна. Ей не нужно было спрашивать, что это за пятна.

— Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но вы мне скажете.

— Это нож, — голос Бенджамина стал жёстче, — который был найден в вашем доме во время обыска. Спрятанный в коробке из-под обуви под вашей кроватью. На лезвии — кровь Фиби Нортен. На рукоятке — ваши отпечатки пальцев.

— Это ложь, — сказала она, и голос её не дрогнул — наоборот, стал твёрже, будто страх внутри неё превратился в сталь. — Я никогда не видела этот нож. Вы подбросили его.

Бенджамин и бровью не повёл.

— Экспертиза подтвердила, — сказал он. — Кровь — Фиби. Отпечатки — ваши. У вас есть объяснение?

Марк коснулся её локтя — предупреждающе, но Монро не собиралась молчать.

— Объяснение простое, — она смотрела прямо на шерифа, и в её глазах горел холодный огонь. — Кто-то из ваших людей — или вы сами — подбросил этот нож в мою комнату. И цепочку — тоже. Вы фабрикуете улики, чтобы посадить невиновного человека.

— Мисс Картер, — Бенджамин покачал головой, и в его голосе прозвучало притворное сожаление, — у нас есть показания свидетеля, который видел вас в парке в ночь убийства. У нас есть ссора между вами и Фиби за месяц до её смерти. У нас есть ваше поведение — вы скрыли улики из её комнаты, вы отказались сотрудничать. И теперь — нож с её кровью и вашими отпечатками.

— Это всё косвенные улики, — вмешался Марк. — Фальсифицированные или истолкованные не в пользу моей клиентки. Вы не сможете доказать её вину в суде.

— Сможем, — тихо сказал детектив Фостер. Он молчал всё это время, и его голос прозвучал неожиданно — низкий, с металлическими нотками. — У нас есть всё, чтобы передать дело в суд. Вопрос времени.

Монро посмотрела на него. В его глазах — не было ничего. Ни жестокости, ни сочувствия. Только выполнение работы.

— Вы арестовываете меня? — спросила она, переводя взгляд на Бенджамина.

Шериф помедлил. Посмотрел на Марка, на Фостера, потом снова на неё.

— Пока нет, — ответил он. — Вы остаётесь под подпиской о невыезде. Но мы будем следить за каждым вашим шагом. И если вы попытаетесь скрыться или уничтожить улики — мы арестуем вас немедленно.

— Она не собирается никуда скрываться, — сказал Марк, вставая. — Допрос окончен?

— Окончен, — кивнул Бенджамин, тоже поднимаясь. — Мисс Картер, советую вам серьёзно подумать о своей позиции. Признание смягчит приговор.

— Я признаюсь только в том, что не убивала Фиби, — ответила Монро, глядя ему прямо в глаза. — И однажды докажу это.

В комнате повисла тишина. Бенджамин смотрел на неё с каким-то новым выражением — почти уважением, смешанным с угрозой.

— Свободны, — сказал он.

Монро вышла из участка на ватных ногах, опираясь на руку Марка. На улице её ждал Джейк — он стоял у машины, выпрямившись как струна, и смотрел на дверь так, будто собирался ворваться туда с оружием в руках.

Когда она вышла, он шагнул к ней, но остановился в метре, не решаясь коснуться.

— Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с её лица на Марка.

— Они нашли нож, — сказала Монро. Голос её дрожал, хотя она пыталась держаться. — Нож с её кровью и моими отпечатками. Они говорят, что нашли его под моей кроватью.

Джейк побледнел — так, что веснушки на его лице стали видны отчётливее.

— Этого не может быть.

— Может, потому что это другая улика, — тихо сказал Марк. — Подброшенная. И судя по тому, как уверенно они себя ведут, у них есть кто-то в лаборатории, кто подтверждает любые их фальшивки.

— Нам нужно уезжать, — сказал Джейк, открывая дверь машины. — Сейчас же. В Литл-Крик. Пока они не нашли нас здесь.

Монро посмотрела на Марка.

Марк помолчал несколько секунд. В его глазах — усталых, но цепких — мелькнуло что-то, похожее на сожаление.

— В Литл-Крик — это рискованно, — сказал он. — Подписка о невыезде запрещает вам покидать Милтон. Если вас остановят по дороге…

— Нас не остановят, — перебил Джейк. — Я знаю все объездные пути. И я знаю, как не светиться перед камерами.

— А если остановят? — Марк посмотрел ему прямо в глаза.

— Тогда я скажу, что это я её украл, — Джейк усмехнулся — горько, без тени веселья. — Что это я угнал машину, подделал документы, нарушил подписку. В конце концов, я уже в розыске? — Он повернулся к Монро. — Ты не должна садиться из-за меня. Если мы встретим полицейских, я беру всё на себя. Ты понятия не имела, что я везу тебя за город. Ты думала, мы едем в соседний район. Поняла?

Монро покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое, почти болезненное.

— Нет, — сказала она. — Если мы встретим полицию, мы встречаем их вместе. Никакого героизма, Джейк. Ты меня слышишь?

— Ро…

— Слышишь? — повторила она, и в её голосе зазвенел металл.

Джейк посмотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Вместе.

Марк выдохнул — не то чтобы облегчённо, скорее, принимая неизбежное.

— Если вы всё же решите ехать, — сказал он, — делайте это быстро. Шериф только что получил две серьёзные улики против вас, Монро. Он не будет медлить. Третья улика — возможно, свидетель — может лечь в основу ареста.

— Мы поедем, — твёрдо сказал Джейк, открывая Монро дверцу машины. — И мы найдём правду.

Монро села на пассажирское сиденье. Через открытое окно она посмотрела на Марка — мужчину, который согласился защищать её, несмотря на все связанные с этим риски.

— Спасибо, — сказала она. — За всё.

Марк кивнул, поправил галстук — жест, который она уже узнала как признак волнения.

— Будьте осторожны, — сказал он. — И не делайте глупостей. Если что-то пойдёт не так — звоните. Я вытащу вас, даже если для этого придётся прилететь на вертолёте.

Джейк завёл двигатель. Машина мягко тронулась с места, выезжая с парковки участка. В зеркале заднего вида Марк Рейнольдс стоял на тротуаре, глядя им вслед, и что-то быстро печатал на телефоне — возможно, заметки по делу, возможно, инструкции для себя.

Когда участок скрылся за поворотом, Монро закрыла глаза и прислонилась головой к холодному стеклу.

— Литл-Крик, — прошептала она. — Два часа.

— Два часа, — эхом отозвался Джейк, выжимая газ.

Сзади, в зеркале заднего вида, мелькнула белая патрульная машина — но она двигалась в противоположном направлении, и погоня не началась.

Пока.

Монро посмотрела на Джейка. Его профиль — острые скулы, сжатые губы, тень от кепки, падающая на глаза — был напряжённым, но спокойным. Он вёл машину уверенно, как человек, который привык уходить от погони.

— Джейк, — позвала она.

— М?

— Ты веришь, что мы успеем?

Он помолчал несколько секунд. Дорога за окном была пустынной — только поля, лесополосы, редкие фермы, которые мелькали и исчезали.

— Должны успеть, — ответил он наконец. — У нас есть то, чего нет у них.

— Что?

Джейк повернул голову, на секунду оторвав взгляд от дороги, и посмотрел на неё. В его глазах горел тот самый холодный огонь, который она видела в первую их встречу — огонь человека, который потерял всё и не боялся потерять ещё.

— Правда, — сказал он. — У нас есть правда. У них — только ложь. А ложь всегда проигрывает. Рано или поздно.

Монро отвернулась к окну, чувствуя, как внутри разрастается странное тепло. Она не знала, верит ли в то, что правда всегда побеждает. Она видела слишком много несправедливости за последние дни, чтобы верить в справедливость как в закон природы.

Но она верила в Джейка. И в то, что они могли сделать то, что не удалось другим.

Дорога в Литл-Крик тянулась бесконечной серой лентой. За окном мелькали поля, редкие фермы, лесополосы — однообразный пейзаж, который навевал тягучую, почти болезненную тоску. Джейк вёл машину молча, изредка поглядывая в зеркала заднего вида — привычка, которая въелась в него за годы слежки и погонь. Монро сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как горизонт медленно темнеет, поглощая остатки дня.

Телефон завибрировал в её кармане — резко, тревожно, как сердце, пропустившее удар.

Она достала его. На экране высветилось имя: «Кай».

Пальцы замерли над кнопкой принятия вызова. Она смотрела на буквы, которые горели белым на тёмном фоне, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое — не гнев, нет. Гнев прошёл ещё когда она ушла из дома. Это было что-то другое. Тоска. Потеря. Боль от того, что человек, который всегда был её опорой, отвернулся в самый страшный момент.

— Ты будешь отвечать? — спросил Джейк, не глядя на неё.

Монро молчала. Телефон продолжал вибрировать в её ладони — настойчиво, требовательно, как будто Кай боялся, что она не возьмёт трубку. Или боялся, что возьмёт.

Она провела пальцем по экрану.

— Алло? — голос её прозвучал глухо, почти безжизненно.

— Ро! — голос Кая был сбивчивым, запыхавшимся, будто он бежал или плакал — или и то, и другое. — Слава богу, ты ответила. Я звонил уже десять раз, ты не брала… Я думал…

— Что ты думал? — перебила она, чувствуя, как внутри всё застывает. — Что меня уже арестовали? Огорчу тебя, пока я ещё на свободе.

— Ро, прости меня, пожалуйста, — слова посыпались из него потоком, торопливым, нервным, как у человека, который боится, что его прервут. — Я был дураком. Я не должен был сомневаться в тебе. Не должен был отворачиваться. Я просто испугался, понимаешь? Цепочка, полиция, мама с папой кричат, всё это…

— Всё это свалилось на тебя, да? — Монро услышала, как её собственный голос становится холоднее, дальше. — На тебе одном. А на мне ничего не свалилось. Только подозрение в убийстве лучшей подруги.

— Я знаю, — Кай всхлипнул — коротко, сдавленно, как будто пытался сдержать звук. — Я знаю, Ро. Я всё понимаю. Я не имел права смотреть на тебя так. Не имел права молчать, когда мама кричала. Ты — моя сестра. Самая близкая мне на свете. И я… я предал тебя.

Монро молчала. На том конце провода повисла напряжённая тишина — только дыхание Кая, тяжёлое, прерывистое, и редкие всхлипы, которые он пытался подавить.

— Ро, ты здесь? — спросил он, и в голосе его послышался страх — не перед полицией, не перед убийцей, а перед тем, что она может никогда не простить его.

— Здесь, — ответила она, но голос её был ровным, как натянутая струна.

— Я знаю, что ты не убивала Фиби, — продолжил Кай, и слова его стали твёрже, увереннее. — Я знаю, что ты ищешь правду. Я знаю, что кто-то подставил тебя. И я хочу помочь. Пожалуйста, Ро, скажи мне, где ты. Я приеду. Мы всё решим вместе.

Монро закрыла глаза. В ушах звучал его голос — живой, настоящий, знакомый до боли. Голос человека, с которым она делила комнату в детстве, который защищал её от школьных хулиганов и держал за руку на похоронах дедушки. Голос брата.

Она знала, что если сейчас что-то скажет — если попросит о помощи, если расплачется в трубку, если скажет «приезжай» — Кай примчится. Бросит всё. Будет с ней до конца.

Именно поэтому она не могла этого сделать.

— Кай, — сказала она, и голос её не дрожал — она не позволила ему дрожать. — Всё, что тебе нужно знать — это то, что я не убивала Фиби. В остальное ты не вмешивайся.

— Что? — он растерялся, сбился с мысли. — Ро, но я могу помочь… Я хочу помочь..

— Ты не можешь помочь, — отрезала она, и в этом отрезе прозвучала вся тяжесть последних дней. — Ты уже помог, когда не встал на мою сторону перед родителями. Когда отвернулся.

— Ро, я…

— Это не упрёк, — перебила она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но она продолжала — ровно, спокойно, почти равнодушно. — Это факт. Ты выбрал свою сторону. Я выбрала свою. И лучше будет, если они не пересекутся.

— О чём ты говоришь? — голос Кая сорвался на отчаяние. — О какой стороне? Ты моя сестра, чёрт возьми!

— Именно поэтому, — тихо сказала Монро, — я не хочу, чтобы ты пострадал.

Она нажала отбой.

Короткие гудки заполнили тишину в салоне автомобиля. Монро смотрела на экран телефона, на котором горело «Вызов завершён», и чувствовала, как внутри что-то обрывается — последняя ниточка, связывающая её с домом, с семьёй, с тем, что когда-то было её жизнью.

Джейк молчал. Вёл машину, глядя на дорогу, но Монро видела краем глаза, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

— Ты могла бы не бросать, — сказал он наконец.

— Не могла, — ответила она, убирая телефон в карман. — Если бы я продолжила слушать, я бы заплакала. А если бы заплакала — сказала бы ему, где мы. Попросила бы приехать. А если бы он приехал…

— Что?

— Его могут убить, — сказала Монро, и в голосе её не было сомнений. — Или арестовать как соучастника. Или он сам бы что-то сделал сгоряча — и это бы погубило его. Я не хочу, чтобы Кай пострадал из-за меня.

Джейк повернул голову, на секунду оторвав взгляд от дороги. В его глазах — мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Ты думаешь о его безопасности, даже когда он отвернулся, — сказал он. Это был не вопрос.

— Он мой брат, — просто ответила Монро. — Он отвернулся в момент слабости. Но это не значит, что я должна позволить ему рухнуть вместе со мной. Если я упаду — я упаду одна. Без свидетелей.

В машине снова повисла тишина — но теперь она была другой. Не враждебной, а наполненной. Монро чувствовала, как Джейк смотрит на неё — не на дорогу, а на неё, — и в этом взгляде было что-то, что грело сильнее, чем печка в салоне.

— Ты очень сильная, Ро, — тихо сказал он. — Сильнее, чем знаешь.

— Или просто очень глупая, — она попыталась улыбнуться, но не получилось.

— Сильная, — повторил Джейк, и в его голосе не было сомнений.

Они ехали дальше. Впереди был Литл-Крик — маленький городок, где, возможно, ждала правда. Позади остался Милтон, дом, родители и брат, который всё ещё, наверное, смотрел на погасший экран телефона и не понимал, почему сестра бросила трубку.

— Он будет звонить ещё, — сказал Джейк.

— Знаю.

— И ты снова не возьмёшь.

— Не возьму, — кивнула Монро. — Пока не закончим. Или пока я не пойму, что смогу защитить его.

Джейк ничего не сказал. Просто переключил передачу и нажал на газ.

Дорога бежала под колёсами, уводя их всё дальше от Милтона, от прошлого, от всего, что когда-то было важным. И оставляя позади человека, который, возможно, был единственным, кто действительно любил её без условий.

Но любовь не всегда означает правильные решения. Иногда любовь — это вовремя отпустить.

Монро закрыла глаза и прислонилась головой к стеклу.

Внутри неё было пусто. Но эта пустота была лучше, чем ложная надежда.

Кай сидел на полу в своей комнате, прижавшись спиной к кровати, и смотрел на погасший экран телефона. Короткие гудки давно стихли, но он всё ещё слышал их — в ушах, в висках, в самом сердце. Ро бросила трубку. Ро, которая всегда была для него всем — сестрой, защитницей, голосом разума в его сумасшедшей голове, — не захотела с ним говорить.

Он отбросил телефон на ковёр и закрыл лицо руками. Ладони были холодными, пальцы дрожали. В голове теснились мысли, одна тревожнее другой.

"Я вёл себя так же, — подумал он, и эта мысль обожгла изнутри. — Неделю назад. Когда она нашла джинсы с кровью. Когда я вёл себя подозрительно. Но она не отвернулась.. А я..»

Он вспомнил её глаза — красные, опухшие, но всё ещё живые. Вспомнил, как она протянула к нему руку, как позвала по имени. И как он промолчал. Как отвёл взгляд. Как позволил сомнению съесть ту веру, которую она в него вложила за пятнадцать лет их совместной жизни.

Кай поднял телефон, посмотрел на список контактов. Имя «Дейзи» горело на экране, и он не мог заставить себя нажать на вызов. Не потому что боялся — потому что не знал, имеет ли право просить о помощи. Он, который не смог помочь собственной сестре.

Дейзи Мартин. Подруга Ро, её одноклассница, девушка с вечно растрёпанными каштановыми волосами и веснушками на носу, которая носила дурацкие серёжки в виде котиков и смеялась так громко, что преподаватели делали ей замечания. Дейзи, которая последнюю неделю заваливала Ро сообщениями с вопросами «ты где?» и «как ты?» и получала в ответ сухие «всё нормально» или вообще ничего. Она не сдавалась. Писала снова и снова, даже когда ответом была тишина.

Кай глубоко вдохнул и нажал вызов.

— Кай? — Голос Дейзи был сонным, хрипловатым, но в нём тут же прорезалось беспокойство. На заднем плане слышалось шуршание одеяла — она, наверное, только проснулась. — Который час? Что случилось?

— Привет, Дейзи, — его собственный голос прозвучал глухо, будто из колодца. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? — В её голосе исчезла сонливость, осталась только сталь. Кай услышал, как она села — скрипнули пружины, шуршнули простыни. — Ты плачешь?

— Нет, — соврал он, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Я… Ро в беде. Её подставляют. Полиция думает, что она убила Фиби. А она не убивала.

— Я знаю, — тихо сказала Дейзи, и в этом «знаю» было столько боли, сколько Кай не слышал даже в голосе матери. — Что нужно делать?

— Ты можешь помочь мне найти новые улики? — спросил Кай, чувствуя, как внутри впервые за многие дни прорастает что-то похожее на надежду. — Я один не справлюсь. А доверять больше некому.

— Я приеду, — ответила Дейзи без колебаний. — Через полчаса. Где встретимся?

— В библиотеке. В углу, у заднего входа. Там никого не бывает с утра.

— Буду.

Она отключилась. Кай смотрел на погасший экран и чувствовал, как тяжесть на плечах становится чуть легче. Он не был один. Кто-то ещё верил в Ро. Кто-то ещё не отвернулся.

Монро проснулась от того, что машина перестала трястись. Ровный гул двигателя сменился тишиной, и она открыла глаза, с трудом фокусируя взгляд на тёмном стекле. За окном проплывали незнакомые улицы — старые дома с покосившимися заборами, редкие фонари, чья-то кошка, перебегающая дорогу в свете фар.

— Куда мы сейчас? — спросила она, голос был хриплым, будто она спала несколько часов подряд, хотя на самом деле — всего полчаса. Она потёрла глаза, пытаясь прогнать остатки сна.

— К матери, — ответил Джейк, сворачивая на узкую тропинку, утыканную гравием. — Остановимся пока у неё. Нужно перекусить и обсудить, что делать дальше.

Машина мягко затормозила у небольшого дома с тёмной черепичной крышей. В окнах горел тёплый жёлтый свет, и Монро вдруг остро почувствовала, как ей не хватало этого — домашнего уюта, запаха пирогов, чьей-то заботливой руки. В доме Джейка было чисто, но пусто — как в штабе, где живут только ради дела. Здесь же пахло жизнью.

Джейк вышел первым. Он потянулся, разминая затёкшую спину, и направился к крыльцу. Монро помедлила — смотрела, как он стучит в дверь, как ждёт, переминаясь с ноги на ногу. В нём вдруг проявилось что-то мальчишеское, почти беззащитное. Такой Джейк ей ещё не встречался.

Она вышла из машины — ноги затекли, и пришлось опереться о дверцу, чтобы не упасть. Холодный мартовский воздух ударил в лицо, окончательно прогоняя сон. Где-то вдалеке лаяла собака, и было тихо — так тихо, как бывает только в маленьких городках, где все друг друга знают.

Дверь открылась.

На пороге стояла женщина лет пятидесяти — невысокая, с тёмными волосами, тронутыми сединой, и карими глазами, которые смотрели на сына с такой теплотой, что у Монро защемило сердце. На женщине был старый, выцветший халат, поверх которого накинут шерстяной платок — видимо, она уже готовилась ко сну, но звонок застал её на кухне.

— Джейк, дорогой, — женщина улыбнулась, протягивая руки к сыну. Джейк шагнул вперёд, и они обнялись — крепко, по-настоящему, с той тихой радостью, которая бывает у людей, которые давно не виделись. Монро отвела взгляд, чувствуя себя лишней.

— Ой, — женщина отпустила сына и перевела взгляд на Монро. В её глазах мелькнуло любопытство — не праздное, а живое, доброе. — Ты не один. А вы, юная леди, невеста моего сына?

Монро почувствовала, как кровь приливает к щекам. Рот открылся от удивления, но звука не вылетело — она просто стояла и хлопала глазами, чувствуя, как краснеет всё лицо, шея, даже уши.

— Мам! — голос Джейка прозвучал на октаву выше обычного. Монро заметила, как даже его щёки, обычно бледные, тронул слабый румянец. — Это Монро — моя подруга. Мы… мы на пару часов заехали по одному делу.

— Ох, Джей, ну что же, — женщина улыбнулась той особенной улыбкой, которая бывает только у матерей, уверенных, что они знают о своих детях больше, чем те сами. — Заходите.

Она отступила вглубь коридора, пропуская их внутрь. Монро перешагнула порог и оказалась в маленькой прихожей, где пахло сушёными травами и старым деревом. На вешалке висели мужская куртка и два пуховика — женский и детский, маленький, совсем для девочки.

— Мама... — Джейк виновато улыбнулся, пожимая плечами, как будто извиняясь за свою мать. Монро вдруг поняла, что никогда раньше не видела его смущённым. Это открытие было почти интимным, как подсмотренная замочная скважина в чужую душу.

— Ну что вы стоите, — сказала женщина, проходя на кухню и жестом приглашая их за собой. — Идёмте, чаю налью. Я как раз пирог приготовила. Монро, вы любите шарлотку?

Монро кивнула, хлопая глазами — она всё ещё не могла прийти в себя от внезапного вопроса про невесту. Женщина по-доброму улыбнулась, и в этой улыбке было что-то такое, отчего Монро вдруг захотелось плакать — по маме, по дому, по той жизни, которая рассыпалась за одну неделю.

— Меня зовут Арая Харрис, — представилась женщина, ставя на стол потрёпанную заварную кружку и тарелку с пирогом.

— Харрис? — нахмурилась Монро. Она быстро глянула на Джейка, ища объяснений.

— Да-да, проходи, не стесняйся, — Арая жестом пригласила её сесть за большой деревянный стол, накрытый клеёнкой в цветочек. — Чувствуй себя как дома.

Арая прошла к плите, загремела чайником. Монро повернулась к Джейку, впиваясь в него взглядом, в котором читался немой вопрос.

— А Клэр? — спросила она шёпотом, чтобы Арая не услышала.

— Я объясню, — тихо ответил Джейк, не глядя на неё. — Позже.

— Снова секреты, — Монро недовольно вздохнула, но спорить не стала. Она прошла на кухню и села за стол, чувствуя, как тепло от чашки, поставленной перед ней Араей, греет ладони.

Арая села напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на Монро с таким откровенным материнским любопытством, что та почувствовала себя котёнком, которого рассматривают перед тем, как взять домой.

— Расскажи о себе, Монро, — сказала Арая, пододвигая к ней тарелку с пирогом.

— А… — Монро замялась, не зная, что можно говорить, а что лучше скрыть. — Ну, я заканчиваю школу. Пока не решила, куда поступать. Есть брат, сводный.

Она откусила кусочек шарлотки, чтобы не нужно было говорить дальше. Пирог был вкусным — сладким, рассыпчатым, с крупными кусками яблок, которые таяли на языке. В каждом кусочке чувствовалась забота — та самая, которой так не хватало в последние дни.

— А молодой человек есть? — продолжала Арая, и в её глазах загорелись лукавые огоньки.

— Нет… — Монро покраснела снова, чувствуя, как румянец заливает шею.

— А как тебе Джейк? — с самым невинным видом спросила Арая, и Монро поперхнулась чаем.

— Мам, ну перестань! — Джейк поставил кружку на стол так резко, что чай расплескался на клеёнку. — Мы просто друзья. Нас связывают только деловые отношения.

— Деловые? — Арая приподняла бровь, и в этом жесте было столько скептицизма, что Монро невольно улыбнулась. — И какие же у вас могут быть деловые отношения в таком возрасте, Джейк?

Джейк посмотрел на мать долгим взглядом, потом перевёл его на Монро. Она заметила, как он колеблется — говорить или нет.

— Мы расследуем серию убийств пятилетней давности, — сказала Монро. — Которая продолжается по сей день.

Арая замерла. Улыбка сползла с её лица, оставив только бледность и страх, который она пыталась скрыть.

— Две недели назад мою подругу убили, — добавила Монро, чувствуя, что должна продолжить. — И оказалось, что подобное убийство впервые было совершено в этом городе. Одной из жертв является…

— Клэр? — глаза Араи расширились, и она прижала руку к груди, будто сердце могло выпрыгнуть.

— Да, — тихо подтвердил Джейк. — Клэр.

Монро смотрела, как Арая справляется с ударом — судорожно сглатывает, облизывает пересохшие губы, переплетает пальцы в замок, чтобы они не дрожали.

— Кто-то начал подкидывать улики, которые оговаривают меня, — продолжила Монро, не в силах остановиться. — Будто это я убила мою подругу. Две улики они уже нашли. И если появится третья… меня арестуют.

— Боже праведный, — прошептала Арая, и в её глазах заблестели слёзы. — Какая же ты ещё девочка, Монро. Совсем ребёнок. И на тебя всё это свалилось…

— Мы ищем правду, — сказал Джейк, накрывая руку матери своей.

— Я нашла человека, который сможет кое-что прояснить насчёт Клэр. Если мои догадки подтвердятся…

— Что подтвердится? — потребовала ответа Арая.

— Что Клэр копала в ту же сторону, что и Фиби, — ответил Джейк. — Что она охотилась за тем же человеком. И что он убил её за это.

В кухне повисла тишина — такая густая, что слышно было, как тикают настенные часы и потрескивают поленья в печи.

— Мы не надолго, мам, — сказал Джейк. — Сегодня вечером или завтра утром надо вернуться в Милтон.

— Конечно-конечно, — Арая вытерла слёзы кончиком платка, который достала из кармана халата. — От меня что-то требуется?

— Если кто-то спросит, знаешь ли ты Монро — скажи, что нет, — попросил Джейк. — Загвори как ты умеешь. Скажи, что я приезжал один. Что не видел никакой девушки.

Арая кивнула, и Монро увидела, как её лицо меняется — из уязвимого, материнского, превращаясь в непроницаемую маску.

— Я справлюсь, — сказала она. — Не сдавайся, дорогая. У тебя получится найти правду. Правда всегда всплывает, рано или поздно.

— Да, — тихо ответила Монро, чувствуя, как внутри разливается тепло — чужое, но такое необходимое. — Главное, чтобы не поздно.

Арая поднялась из-за стола, налила ещё чаю и пододвинула Монро второй кусок пирога.

— Ешь, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — В дороге пригодится. А вы, — она перевела взгляд с Джейка на Монро, — будьте осторожны. Очень осторожны. Обещайте мне.

— Обещаем, — ответил Джейк.

Монро кивнула, откусывая пирог.

Она не знала, что ждёт их впереди — правда или смерть. Но в этот момент, сидя на тёплой кухне, под защитой чужой, но такой сильной любви, она чувствовала, что готова ко всему.

Даже к тому, что правда окажется страшнее, чем она думала.

Вечерней воздух Литл-Крик был влажным и холодным — таким, какой бывает только в маленьких городках, где нет заводов и машин, только поля, леса и тишина. Монро вышла на крыльцо дома Араи, присела на деревянные ступеньки, которые жалобно скрипнули под её весом. Фонарь над крыльцом отбрасывал жёлтый круг света, за которым клубилась темнота, густая и почти осязаемая.

Она достала телефон. Пальцы дрожали — не от холода, от нервов. На экране горел номер, который прислала Хлоя. Номер женщины, которая знала Клэр лучше, чем кто-либо — её подруги детства, свидетельницы её взросления, её страхов и её тайн.

Монро глубоко вдохнула и нажала вызов.

— Монро Картер? — Голос был женским, молодым, но каким-то приглушённым, будто его обладательница говорила шёпотом или находилась в помещении, где нельзя шуметь.

— Да, — ответила Монро, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Здравствуйте. Мы можем поговорить сейчас?

— Ох… — на том конце провода послышалась пауза, шаги, шорох одежды — словно женщина вставала с дивана или кресла. — Секунду.

Потом — приглушённый крик, от которого Монро невольно отстранила телефон от уха: «Я в магазин!»

Хлопок двери. Резкий, громкий, как выстрел.

А потом — тишина. Только пение птиц где-то вдалеке, свежий утренний воздух, который не могла передать телефонная связь, но Монро всё равно почувствовала его — лёгкий, прозрачный, пахнущий росой и травой.

— Теперь да, — голос женщины стал ближе, свободнее, словонапряжение последних секунд растворилось в уличном просторе. — Я слышала, что в Милтоне за прошлую неделю произошло два убийства?

— Да, верно, — Монро обхватила колени свободной рукой, чувствуя, как холод от ступенек пробирается сквозь джинсы. — Моя подруга и одна знакомая.

— Господи, — женщина выдохнула так, будто ей не хватало воздуха. Помолчала несколько секунд, и Монро услышала, как она зажгла сигарету — щелчок зажигалки, глубокий вдох, медленный выдох.

— Вы замечали что-нибудь странное за Клэр незадолго до смерти?

— Она стала тише, — Монро закрыла глаза, и перед внутренним взором возникла картинка: Клэр, каштановые волосы, заплетённые в косу, бегающий взгляд. — Знаешь, я знала Клэр с восьми лет. И она была… как бы сейчас моя мама выразилась, «оторви и выброси». Вечно в центре внимания, вечно с идеей, как влипнуть в неприятности. А потом вдруг — тише воды, ниже травы.

— И вы не спросили, что случилось? — в голосе Монро послышалось напряжение.

— Спрашивали. Конечно, спрашивали. Но она лишь отмахивалась, говорила, что приболела. — Монро сжала телефон крепче. — А за неделю до смерти перестала выходить из дома. Сказала маме, что готовится к экзаменам. А потом… потом её убили.

— Она что-нибудь говорила о том, что за ней следят? —  Монро слышала, как та снова затянулась, как выпустила дым — медленно, задумчиво.

— Не говорила, — ответила Хлоя. — Но она постоянно оглядывалась. Когда мы гуляли — каждые пять минут оборачивалась. Когда звали её куда-нибудь — придумывала сотню причин, чтобы не идти. Мы думали, депрессия. Или влюбилась безответно. А через неделю…

— Её убили, — закончила Ро.

— Да.

Птицы за окном умолкли. Или Монро перестала их слышать — неважно.

— Джейк — её старший брат, — продолжила женщина после паузы. — Он говорил, что Клэр пыталась найти убийцу. Что до неё было убито несколько других девушек. Не только из нашего города. Из разных мест.

— И их что-то объединяло?

— Метка, — тихо сказала женщина. — Один и тот же знак на теле. Круг, пересечённый прямой. Та же метка, что была у Клэр.

Женщина на том конце провода молчала так долго, что Монро уже решила — связь оборвалась. Но потом услышала:

— Значит, твоя подруга тоже копа́ла… — В голосе не было удивления — только горькое, тяжёлое принятие. Как у человека, который давно знал правду, но надеялся, что ошибался.

— Да, — ответила Монро, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное и твёрдое. — Она копа́ла. И нашла.

— Слушай, Монро, — голос женщины стал серьёзным, почти суровым, и Монро услышала, как та потушила сигарету — щелчок, шипение, тишина. — Мы не знакомы, чтобы раздавать советы. Но… тебе лучше бросить эту затею. Если он действительно убивает тех, кто нашёл на него что-то… это плохо кончится.

Монро почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Не от испуга — от отчаяния. Каждый, кому она звонила, говорил одно и то же: «Остановись». «Брось». «Не суйся». Родители, полиция, даже Лиам — все, кроме Джейка. Неужели во всём мире только один человек считал, что правда стоит риска?

— Погодите, — сказала Монро, перебивая женщину, которая, видимо, уже собралась прощаться. — Вы тоже задумывались об этом? О том, что убивают тех, кто что-то нарыл на него.

— Не я, — пауза, лёгкое смущение в голосе. — Наш общий знакомый. Чейз. Он тоже любит разбираться в криминальных делах. Сейчас в Лос-Анджелесе работает. Следователь-криминалист. Я могу скинуть его номер. Он расскажет побольше информации об этом. О метках, уликах, схемах. Всё, что знает.

— О да, — выдохнула Монро, чувствуя, как внутри разливается горячая волна надежды. — Было бы очень здорово. Я свяжусь с ним. Обязательно.

— Зачем ты всё это делаешь, Монро? — голос женщины стал мягче, почти материнским. — Тебе ведь не нужно лезть в это. Ты молодая, у тебя вся жизнь впереди. Зачем рисковать?

Монро замерла. Вопрос застал её врасплох — не потому что она не знала ответа, а потому что он требовал правды. Настоящей, живой, вытащенной из глубины души.

— Я хочу найти правду, — сказала она, и голос её не дрогнул. — На данный момент мои близкие люди могут быть в опасности. Мой брат. Родители. И… — она запнулась, но продолжила, — и Джейк. Он помогает мне. Хотя, наверное, точнее будет сказать, я помогаю ему. Моя лучшая подруга убита из-за правды. И я хочу закончить это дело. Ради неё. Ради Клэр. Ради всех, кто не дожил до справедливости.

В трубке повисла тишина. Монро слышала дыхание женщины — ровное, спокойное, но в нём, казалось, звучало уважение.

— Тогда я могу пожелать тебе удачи, Монро Картер, — наконец сказала она. — Найди этого ублюдка. Найди и останови.

— Спасибо, — Монро почувствовала, как слёзы подступают к глазам — не от боли, от благодарности. — Спасибо, что ответили. За номер Чейза. За то, что не сказали «брось».

— Я сказала «брось», — усмехнулась женщина.

— Но вы всё равно дали мне номер, — ответила Монро.

— Потому что знаю, что ты всё равно не бросишь. И потому что кто-то должен был поддержать тебя. Клэр была бы рада, что нашлись такие люди. Даже после её смерти.

Женщина отключилась. Монро ещё несколько секунд сидела, прижимая телефон к уху, в котором уже гудел короткий гудок отбоя.

Ночной воздух стал теплее. Или это ей только показалось.

Она убрала телефон в карман, поднялась со ступенек. За её спиной, в доме Араи, горел свет — Джейк говорил с матерью о том, о чём не могла слышать она. Внутри Монро поселилось странное, почти забытое чувство — спокойная уверенность.

Они были не одни. Люди, которые верили в правду, были рядом — даже если не в этом городе, даже если не в этом времени. Даже если всего лишь оставляли свои номера на случай, кто-то, когда-то, позвонит и спросит:

«Что вы знаете о Клэр?»

И помогут.

Потому что правда не умирает. Умирают только люди, которые её ищут. Но их дело живёт — в записях, в свидетельствах, в номерах телефонов, которые передаются из рук в руки, как эстафетная палочка надежды.

Монро посмотрела на ночное небо. Где-то там, над облаками, горели звёзды — миллионы огней, миллионы возможностей.

Она найдёт убийцу. Даже если для этого придётся перерыть все эти звёзды.

Но сначала — позвонить Чейзу.

Монро вернулась в дом Араи, когда настенные часы пробили восемь. Джейк сидел на кухне, подперев голову рукой, и смотрел в одну точку на клеёнке — усталый, потерянный, чужой в этом уютном пространстве, пахнущем пирогами и травяным чаем. Арая мыла посуду, напевая что-то себе под нос — старую песню, которую Монро не узнала, но от которой на душе стало тепло и тоскливо одновременно.

— Поговорила? — спросил Джейк, поднимая голову, когда она вошла.

— Да, — Монро села напротив, положила телефон на стол. — Хлоя дала номер какого-то Чейза. Следователь-криминалист из Лос-Анджелеса. Сказала, он может знать про метки.

Джейк оживился — его глаза, ещё минуту назад тусклые и пустые, загорелись тем самым холодным огнём, который Монро уже привыкла видеть.

— Чейз? — переспросил он, нахмурившись. — Чейз Блэк?

— Ты его знаешь?

— Слышал о нём. Он работал над похожими делами в Неваде и Орегоне. Говорят, он единственный, кто не побоялся пойти против системы. Уволился из ФБР несколько лет назад. — Джейк провёл рукой по лицу, разгоняя усталость. — Если Хлоя дала тебе его номер, значит, она считает, что ему можно доверять. А Хлоя не из тех, кто доверяет кому попало.

Монро взяла телефон, посмотрела на номер, который пришёл в сообщении. Горели одиннадцать цифр — одиннадцать шагов к правде. Или в пропасть.

— Я звоню, — сказала она, вставая. — Здесь. При вас. Чтобы вы слышали.

Джейк кивнул. Арая выключила воду, вытерла руки о полотенце и села рядом с сыном, положив ладонь на его плечо.

Монро нажала вызов.

Гудки. Один. Второй. Третий. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем в трубке раздался голос — низкий, с хрипотцой, как у человека, который не спал много ночей подряд.

— Чейз Блэк, слушаю.

— Здравствуйте, — Монро старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Меня зовут Монро Картер. Ваш номер мне дала Хлоя. Подруга Клэр Митчелл.

На том конце провода повисла тишина. Такая же, как тогда, когда Монро говорила с Хлоей, — напряжённая, выжидающая.

— Монро, — повторил Чейз, пробуя имя на вкус, будто проверял, не розыгрыш ли это. — Я слышал о деле в Милтоне. Две недели назад убили девушку. Фиби Нортен. Вам восемнадцать?

— Да, — ответила Монро, удивлённая, что он знает так много. — Фиби была моей лучшей подругой.

— Мои соболезнования, — в голосе Чейза не было формальной вежливости — только искренняя, немного неуклюжая боль, которую невозможно подделать. — Вы поэтому звоните?

— Я звоню, потому что меня подставляют. Полиция считает, что это я убила Фиби. У них есть улики — подброшенные. Я хочу найти настоящего убийцу. Хлоя сказала, что вы работали с похожими делами. С метками. Можете помочь?

Чейз не ответил сразу. Монро слышала, как он ходит по комнате — шаги, скрип половиц, шорох одежды.

— Метки, которые вы имеете в виду, — наконец сказал он, — круг, пересечённый прямой. Символ, который находят на телах жертв. Я видел его трижды. Первый раз — четыре года назад, в Неваде. Второй — три с половиной года назад, в Орегоне. Третий — два года назад, в Айдахо. Все жертвы — молодые женщины.

Монро почувствовала, как внутри разливается холод — тот самый, который она узнала в первый день, когда Джейк рассказал ей про Клэр.

— Сколько всего жертв? — спросила она.

— Я нашёл семнадцать, помимо тех двадцати трёх, что было известно в новостях. Но, вероятно, их больше. Намного больше. Полиция не любит связывать дела из разных штатов — слишком много бумажной волокиты. А если кто-то сверху приказывает закрыть глаза… — Чейз замолчал, потом добавил уже тише: — Вы знаете, кто он?

— Можно и так сказать, — ответила Монро, чувствуя, как отчаяние сжимает горло. — Я знаю, что он связан с полицией. И с ФБР. Фиби говорила об этом в своей записи.

— Фиби вела записи? — голос Чейза стал острее, профессиональнее.

— Да. Диктофоны, флешки, тетради. Она задокументировала всё, что нашла. Но большую часть улик я спрятала. Они не должны попасть в руки полиции.

— Умная девочка, — с уважением сказал Чейз. — Вы знаете, на какой риск идёте?

— Знаю. — Монро посмотрела на Джейка. Он сидел неподвижно, только желваки ходили на скулах. — Но я не могу остановиться. Не после того, что он сделал с Фиби. И со всеми остальными.

— Тогда слушайте меня внимательно, — голос Чейза стал тихим, почти шёпотом, будто он боялся, что кто-то может подслушать. — Метка, о которой вы говорите, — это не просто знак. Это подпись. Но я нашёл кое-что другое.

— Что? — Монро вцепилась в телефон так, что побелели костяшки.

— Список адресов, где останавливался седан, подозреваемого. Я прогнал номера через базу — нелегально, конечно. Они привязаны к фирме, но фирма платит налоги с одного счёта. Счёт зарегистрирован на подставное лицо, но мне удалось выяснить, кто реальный владелец.

— И кто? — Монро затаила дыхание.

— Не по телефону, — твёрдо сказал Чейз. — Встретимся лично. Я буду в Милтоне через два дня. Привезите всё, что у вас есть. Флешки, диктофоны, тетради. И привезите того, кому вы доверяете. Потому что после того, как вы узнаете имя, вы не сможете доверять никому из вашего окружения.

Монро посмотрела на Джейка. Он кивнул.

— Хорошо, — сказала она. — Через два дня. Где встретимся?

— В парке. Там, где убили Фиби. Во второй половине дня. Приходите одни — только вы и ваш человек. И выключите телефоны. Если за вами следят — мы должны оторваться.

— Поняла, — ответила Монро.

Чейз отключился. Короткие гудки заполнили тишину кухни, и Монро опустила телефон на стол, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Через два дня, — сказала она, глядя на Джейка. — В парке, где убили Фиби.

— Я буду с тобой, — ответил он, и в его голосе не было сомнений.

Арая молчала. Она смотрела на сына и на бледную девушку, которая сидела за её столом, сжимая телефон, как святыню. Потом встала, подошла к шкафу и достала небольшую икону — старую, потемневшую от времени.

— Это благословение моей матери, — сказала она, протягивая её Монро. — Она дала мне его, когда я выходила замуж. А я дала его Клэр, когда она пошла в первый класс. Клэр всегда говорила, что оно защищает её. Возьми. Тебе нужнее.

Монро взяла икону в руки. Дерево было тёплым, гладким от прикосновений многих рук.

— Я верну, — тихо сказала она. — Когда всё закончится.

— Возвращайся сама, — ответила Арая. — Это главное.

Они ещё посидели немного — пили чай, ели пирог, говорили о пустяках, о погоде, о том, что в Литл-Крик рано темнеет, а по ночам слышно, как воют койоты. Но мысли Монро были далеко — в Милтоне, в парке, в встрече с человеком, который знал имя убийцы.

Когда они вышли на крыльцо, звёзды уже зажглись в полную силу. Джейк открыл дверцу машины, но Монро не торопилась садиться.

— Ты боишься? — спросил он, глядя на неё поверх крыши.

— Нет, — ответила Монро. — Я боюсь не успеть.

Она села в машину, пристегнулась и посмотрела в окно на Араю, которая стояла на крыльце, кутаясь в шерстяной платок. Уже в дороге Монро написала сообщение Каю:

«Я в порядке. Через два дня всё закончится. Береги себя».

Кай не ответил. Но она знала — он прочитал.

Впереди была дорога в Милтон. И правда, которая ждала их в полночной темноте.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))