Ближе чем кажется

Дорога обратно в Милтон тянулась бесконечно. Монро сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как за окном мелькают поля, лесополосы, редкие заправки — всё то же, что и вчера, но теперь какое-то чужое, будто она видела его впервые. Или в последний раз.

Джейк вёл машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу. С момента отъезда от дома Араи он не произнёс ни слова — только включил радио, нашёл тихую волну без слов, и они ехали под звуки старого джаза, который, казалось, не имел ни начала, ни конца. Монро не нарушала тишину. Ей нужно было время — переварить всё, что случилось в Литл-Крик. Разговор с Хлоей. Обещание Чейза. Икону Араи, которая сейчас лежала в кармане куртки, прижимаясь к сердцу, как чужое, но такое нужное тепло. Маленький кусочек чужой веры, который должен был защитить её там, где не могла защитить полиция.

Они въехали в Милтон, когда солнце уже село. Улицы были пустыми — вторник, люди разъехались по домам или сидели в кафе, укрываясь от холода. Знакомые дома, знакомые перекрёстки, знакомый запах выхлопных газов и жареных хот-догов с углового ларька.

Всё было как всегда. И ничто не было как прежде.

Джейк свернул на тихую улочку, где стоял его дом — неприметный, с облупившейся краской и покосившимся забором. Припарковался за гаражом, чтобы машины не было видно с дороги. Заглушил двигатель.

Тишина стала оглушающей.

— Мы на месте, — сказал Джейк, и его голос прозвучал глухо, будто после долгого молчания он разучился говорить.

— Да, — ответила Монро, не двигаясь с места.

Она продолжала смотреть на дом — на тёмные окна, на старый клён, который шумел голыми ветвями на ветру. Ещё неделю назад она бы чувствовала здесь что-то чужое, не своё. А теперь это место казалось единственным безопасным убежищем в городе, где каждый угол напоминал о том, что она больше не может вернуться домой.

— Долго будем сидеть? — спросил Джейк, поворачиваясь к ней. В его глазах — была усталость, та самая, которая копилась годами и никакой сон не мог её разогнать.

— Не знаю, — честно ответила Монро. — Мне кажется, что если я выйду из машины, то… всё станет реальным.

— Оно уже реально, — тихо сказал Джейк. — Мы просто не хотим этого замечать.

Он вышел первым — хлопнула дверца, хрустнул гравий под ногами. Монро помедлила, собираясь с мыслями, потом открыла свою дверь и ступила на холодную землю.

Воздух в Милтоне пах иначе, чем в Литл-Крик. Здесь не было полей и лесов, здесь была только пыль, бензин и чужие беды, которые висели в воздухе, как смог. Монро сделала глубокий вдох и ощутила, как внутри что-то сжалось — но не от страха, а от странного, почти болезненного осознания. Это был её город. Здесь она выросла, здесь потеряла подругу, и здесь же, возможно, найдёт убийцу. Или погибнет.

Джейк уже открыл дверь, пропуская её вперёд. Внутри дома было темно, только свет с улицы пробивался сквозь щели в шторах, отбрасывая на пол бледные, призрачные полосы. Пахло пылью и старыми вещами — как в музее, где экспонаты забыли убрать в витрины.

— Проходи, — сказал Джейк, включая настольную лампу на кухне. Жёлтый круг света выхватил из темноты стол, два стула, забытую кружку с остывшим чаем. — Садись. Я сделаю кофе.

Монро опустилась на стул, положила руки на стол. Пальцы всё ещё дрожали — не от холода, от нервов, которые натянулись как струны.

— Я не хочу кофе, — сказала она. — Я хочу знать, что мы делаем дальше.

Джейк замер у плиты, повернулся к ней. В его руке была пустая кружка, которую он так и не поставил.

— Дальше? — переспросил он, и в голосе его послышалась горькая усмешка. — Мы ждём. Чейз будет в Милтоне через два дня. До этого мы не можем ничего сделать, не рискуя.

— А если он не придёт? — спросила Монро, чувствуя, как страх сдавливает горло. — Если это ловушка?

— Если это ловушка, — Джейк поставил кружку на стол и сел напротив, — значит, мы всё равно узнаем правду. Просто другим способом.

Они сидели в темноте, освещённые только маленькой лампой, и смотрели друг на друга — два человека, которые потеряли слишком много за последние недели, чтобы бояться потерять что-то ещё.

— Джейк, — тихо сказала Монро. — Спасибо.

— За что?

— За то, что не бросил. За то, что веришь мне. За то, что приютил, когда близкие отвернулись.

Джейк молчал долго. Так долго, что Монро уже решила — он не ответит. Но потом он протянул руку и накрыл её ладони своей — холодной, сухой, с мозолями на пальцах, следами другой жизни, до того, как он стал тенью в чужом расследовании.

— Ты напоминаешь мне Клэр, — сказал он, и голос его дрогнул. — Так же не сдаёшься. Так же веришь в лучшее, даже когда вокруг один мрак.

— И так же рискую быть убитой? — попыталась пошутить Монро, но шутка вышла плоской.

— Не смейся над этим, — серьёзно ответил Джейк. — Потому что это не смешно.

Он убрал руку, встал и подошёл к окну. Отодвинул штору, выглянул на улицу — чёрную, пустую, только фонарь мигал в конце двора, как маяк, то зажигаясь, то гаснув.

— Они ищут нас, — сказал он. — Я чувствую. Шериф не успокоится, пока не посадит тебя. А для этого ему нужно найти хоть какую-то зацепку, где ты прячешься.

— Ты думаешь, он знает, что я с тобой?

— Не знает. Но догадывается. Я уверен Лиам рассказал ему, что ты была не одна. Он проведёт параллели, начнёт проверять. Вопрос времени.

— Сколько у нас есть?

— Не знаю.. Может несколько дней, может неделя..

— А если мы не успеем?

— Тогда, — Джейк подошёл к ней, положил руки ей на плечи — тяжело, по-дружески, — ты уедешь из города. Я вывезу тебя через объездные пути. У меня есть знакомые в соседнем штате, они спрячут тебя до тех пор, пока всё не утихнет.

— Я не побегу, — сказала Монро, глядя ему прямо в глаза. — Я обещала Фиби, что найду правду. И я найду. Даже если для этого придётся остаться или умереть..

Джейк смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Тогда будем готовиться, — сказал он, отпуская её плечи. — У нас есть время, чтобы проверить всё, что мы нашли. Ещё раз пересмотреть записи Фиби. Ещё раз…

— Джейк, — перебила Монро, и он замолчал. — Мы всё сделаем. Вместе. Хорошо?

— Хорошо, — ответил он, и впервые за долгое время его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка.

Монро встала, подошла к рюкзаку, который лежал в углу, достала коробку с уликами — флешки, диктофоны, тетради, фотографии — всё, что собирала Фиби по крупицам. Всё, что должно было привести их к правде.

— Продолжаем, — сказала она, садясь.

Джейк сел напротив, взял первую флешку, вставил в ноутбук. На экране загрузилась папка с фотографиями — лица девушек, места убийств, машины, документы.

Они работали до утра. Разбирали, читали, смотрели, записывали. Сверяли адреса, имена, даты. Искали то, что упустили в первый раз — и находили.

Потому что правда не любит темноты. Рано или поздно она выходит на свет. Даже если для этого приходится пройти через ад.

За окном светало. Город просыпался — зажглись огни в окнах, заурчали моторы машин. Монро смотрела на розовеющее небо и думала о том, что два дня — это и много, и мало. Достаточно, чтобы подготовиться. И недостаточно, чтобы проститься.

Она не собиралась прощаться.

Она собиралась победить.

Кай стоял у покосившегося забора дома Джейка уже десять минут. Весь вчерашний и сегодняшний день он думал, что сказать, а сейчас он не решался зайти — не потому что боялся, а потому что не знал, как встретит его сестра. Последний раз они виделись в доме родителей, когда она вышла с рюкзаком за спиной, а он отвернулся. С тех пор прошло несколько дней, которые растянулись в вечность.

Он сжимал в руке телефон — приложение с геолокацией, которое дал ему Джейк при их тайной встрече у школы, горело зелёной точкой. Ро была здесь. В этом доме. В двадцати метрах от него.

«Сделай это, — сказал он себе, делая глубокий вдох. — Ты уже достаточно долго был трусом».

Он открыл калитку — она жалобно скрипнула, предупреждая о его приходе. Прошёл по выложенной старым кирпичом дорожке, поднялся на крыльцо. Дверь была не заперта — видимо, Джейк не ждал гостей, или ему было всё равно.

Кай постучал.

Тишина. Потом шаги — быстрые, уверенные. Дверь открыл Джейк — в старой футболке, растрёпанный, с красными от бессонницы глазами. Увидев Кая, он не удивился — только отступил вглубь коридора, пропуская его внутрь.

— Она в гостиной, — сказал он негромко. — Кто-то сказал?

— Сам догадался, — ответил Кай, чувствуя, как колотится сердце. — По геолокации.

Джейк кивнул, не осуждая, хотя ещё неделю назад сам следил за Ро тем же способом. Некоторые методы не обсуждаются, когда на кону жизнь.

Кай прошёл в гостиную и замер.

Монро сидела на полу, перед ней были разложены бумаги, флешки, диктофоны — все улики, которые они с Джейком собирали по крупицам. Она выглядела уставшей — под глазами залегли тени, лицо побледнело, но в глазах горел тот самый огонь, который Кай помнил с детства. Огонь, который говорил: «Я не сдамся, даже если весь мир против меня».

— Ро, — тихо позвал он.

Она подняла голову. На секунду в её глазах мелькнуло что-то — удивление, растерянность, боль. А потом она опустила взгляд обратно на бумаги.

— Зачем ты пришёл? — спросила она, и голос её был холодным, чужим.

Кай сделал шаг вперёд, потом ещё один. Сел на пол напротив неё, разделённый бумагами, как баррикадами.

— Я пришёл извиниться, — сказал он, и голос его дрогнул. — За то, что отвернулся, что не поверил, что испугался.

— Ты уже извинялся, — ответила Монро, не поднимая глаз.

— Я знаю. Но тогда ты бросила трубку. А теперь — сидишь передо мной. И я хочу, чтобы ты знала: я больше никогда не отвернусь. Даже если весь мир скажет, что ты виновата. Даже если полиция пришлёт ордер на мой арест. Даже если…

— Хватит, — перебила Монро, поднимая на него взгляд. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала. — Просто… хватит.

Кай замолчал. Он смотрел на сестру — на ту, с которой делил игрушки в детстве, с которой дрался из-за пульта от телевизора, которая защищала его от школьных хулиганов ценой собственных синяков. И понимал, что словами ничего не исправить. Нужны дела.

— Я знаю, где сегодня будет шериф, — сказал он, и его голос стал твёрже, чем он чувствовал себя. — У нас есть возможность пошпионить за ним. Узнать, с кем он встречается, о чём говорит.

Монро замерла. Даже Джейк, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, подался вперёд.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Дейзи. — Кай достал телефон, открыл переписку с Мартин. — Она следит за шерифом со вчерашнего дня. У неё есть знакомый в участке, который сливает информацию. Сегодня в семь вечера Бенджамин Андерсон встречается с кем-то в старом кафе «У Джо».

— С кем? — Джейк подошёл ближе, нависая над ними.

— Неизвестно. Но Дейзи говорит, что этот человек приезжает из другого города. На дорогой машине. С охраной. Шериф ведёт себя как подчинённый, а не как начальник.

Монро и Джейк переглянулись. В их глазах читалось одно и то же — это может быть тот, кто платит Бенджамину. Тот, кто связан с ФБР. Тот, чьё имя Чейз обещал сказать через два дня.

— Если мы узнаем его лицо, — сказал Джейк, — то сможем пробить через базы. Найти имя. Возможно, даже доказательства.

— Я поеду, — сказала Монро, вставая с пола. — Одна.

— Нет, — Кай тоже встал, — мы поедем вместе. Я и ты. Джейк останется здесь — на случай, если что-то пойдёт не так, он сможет прикрыть нас.

— С каких пор ты командуешь? — Джейк приподнял бровь, но в его голосе не было недовольства — только холодное любопытство.

— С тех пор, как понял, что не могу сидеть сложа руки и ждать, пока мою сестру посадят за то, чего она не совершала, — ответил Кай, глядя ему прямо в глаза.

В комнате повисла тишина. Монро переводила взгляд с брата на Джейка и обратно, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее — не гнев, а что-то похожее на надежду.

— Хорошо, — сказал Джейк, разрывая тишину. — Едете вдвоём. Но делаете так, как скажу я. Телефоны оставляете здесь — если за вами следят, сигнал не должен вести к месту встречи. Одеваетесь темно, двигаетесь бесшумно, не высовываетесь. И если что-то пойдёт не так — уходите. Без геройства.

— Без геройства, — эхом повторила Монро, глядя на брата.

— Без геройства, — кивнул Кай.

Джейк подошёл к шкафу, достал небольшую чёрную коробку. Открыл — внутри лежали два маленьких наушника и два брелока с кнопками.

— Это рации, — пояснил он. — Дальность — до километра. Я буду на связи. Если услышите, что кто-то приближается — отключайтесь и уходите. Не ждите друг друга. Это приказ.

Монро взяла один наушник, вставила в ухо. Кай — второй.

— Наденьте это, — Джейк протянул им две тёмные кепки. — Лица прятать. Камеры в городе есть везде.

Они надели кепки, и Кай вдруг усмехнулся — невесело, но почти по-мальчишески.

— Выглядим как шпионы в дешёвом кино, — сказал он.

— В дешёвом кино их убивают первыми, — парировал Джейк. — Так что будьте умнее героев дешёвого кино.

Монро подошла к брату, заглянула ему в глаза. В карих глазах Кая, горело что-то — страх, решимость, любовь.

— Если мы встретим шерифа, — сказала она, — не делай глупостей. Ты меня понял?

— Я никогда не делаю глупостей, — ответил он с самым невинным видом, который только мог изобразить.

— Ты делаешь только глупости, — возразила Монро, но на губах её заиграла слабая, почти незаметная улыбка. — И это делает тебя моим братом.

Они вышли на улицу, когда начало темнеть. Небо затянуло серой пеленой, фонари ещё не зажглись, и город погрузился в сумерки — то самое время, когда тени становятся длиннее, а лица — неразличимы.

Джейк стоял на крыльце, глядя им вслед.

— Без геройства, — напомнил он в последний раз.

Монро кивнула, не оборачиваясь. Кай сжал её руку — крепко, по-детски — и они зашагали по тёмной улице.

Впереди их ждала правда. Или ловушка.

Но они шли. Потому что отступать было некуда.

Бар «У Джо» стоял на окраине города, в промзоне, где днём грузчики разгружали фуры, курили у ворот и матерились на погоду, а ночью не ходил даже патруль — слишком темно, слишком пусто, слишком много мест, где можно спрятать то, что не должно быть найдено.

Монро и Кай добрались сюда через сорок минут после того, как вышли из дома Джейка. Они шли пешком — по оврагам, пустырям, заброшенным стройкам, обходя освещённые улицы и камеры наблюдения. Джейк снабдил их картой, где красным были отмечены все известные ему камеры в городе, и они кружили, как зайцы, уходя от слежки. Кепки низко надвинуты на лоб, воротники подняты. В темноте их нельзя было узнать, но осторожность никогда не бывает лишней, когда на кону жизнь.

Здание бара было старым — кирпичным, с выщербленной кладкой, с вывеской, у которой не горели две буквы, так что название читалось как «У о». Ржавые буквы скрипели на ветру, издавая звук, похожий на стон. Окна первого этажа были завешаны грязными шторами, сквозь которые пробивался тусклый, жёлтый свет. Из вентиляционной трубы тянуло жареным луком, дешёвым пивом и ещё чем-то кислым, неуловимым — может быть, страхом.

Рядом — пустырь, заросший бурьяном, с остовом старой газели на колёсных дисках. Пара припаркованных машин. Дорогих. Слишком дорогих для этого района.

— Видишь? — прошептал Кай, указывая на чёрный внедорожник с тонированными стёклами. — Номера не местные. И второй — тот, серебристый. Тоже дорогой. «Мерседес» прошлого года. Никто из работяг на таком не ездит.

— Мэрский, — кивнула Монро, вглядываясь в темноту. Острые черты её лица казались вырезанными из бледного мрамора в свете единственного фонаря, мерцающего в конце улицы. — Я видела такое фото в газете, когда он открывал новый мост. Та же модель, те же диски. Джордж Хейл любит показывать своё богатство. Даже когда не должен светиться.

Они спрятались за старой трансформаторной будкой в пятидесяти метрах от входа. Будка была железной, ржавой, исписанной граффити — кто-то нарисовал череп, кто-то написал нецензурное слово, кто-то выцарапал сердце со стрелой. Краска облупилась кусками, и Монро заметила, что под ней — старая, ещё советская маркировка, которую не видели, наверное, лет тридцать.

Обзор с этой позиции был хороший — видно и вход, и машины, и часть двора. Но слышно плохо. Ветер уносил голоса, а толстые стены бара не пропускали ни звука. Только иногда, когда открывалась дверь, оттуда вырывался гул голосов, звон стаканов, хриплый смех. И снова затихал.

— Нам нужно ближе, — сказала Монро, не отрывая взгляда от чёрного внедорожника. Её пальцы, сжимавшие край трансформаторной будки, побелели.

— Это опасно, — ответил Кай. Он стоял чуть позади, прикрывая её спиной, и вертел головой, осматривая каждый куст, каждую тень. В его глазах отражался тот же холодный страх, что и у неё, но он старался не показывать его. Ради неё. — Если нас увидят…

— Если нас увидят, мы скажем, что заблудились, — перебила Монро, хотя сама не верила в это ни на секунду. Голос её был твёрже, чем она себя чувствовала. — И что ищем собаку. Или кошку. Что угодно. Но если они обсуждают убийства, мы должны услышать. Должны знать, кто следующий. И когда.

Кай помолчал. Ветер шевелил его волосы, выбивающиеся из-под кепки, и он машинально поправил её, хотя она сидела и так плотно. Потом вздохнул — тяжело, обречённо, как человек, который знает, что другого выхода нет.

— Идём. Но быстро и тихо. Как в детстве, когда крали яблоки из сада старика Малкина.

— Тогда нас чуть не поймали, — напомнила Монро.

— Тогда мы были глупыми детьми, — ответил Кай, и в его голосе промелькнула тень той самой мальчишеской удали, которую она помнила с детства. — Теперь мы глупые взрослые. Разница есть.

Они перебежками добрались до стены бара — сначала до кучи старых поддонов, рассыпающихся от времени, потом до ржавого контейнера, потом до самого здания. Монро прижалась спиной к тёплому кирпичу — печь внутри работала на полную, и стена отдавала тепло, почти живое, обманчиво уютное. Кай встал рядом, плечом к плечу. Она чувствовала его дыхание, его страх, его решимость — всё это смешивалось с запахом жареного лука и дешёвого пива, создавая коктейль, от которого кружилась голова.

Окна были грязными, зашторенными, но одно из них — сверху, под самой крышей, — было приоткрыто. Форточка в туалете или подсобке. Между рамой и стеклом — щель в пару сантиметров, достаточная, чтобы звук пробивался наружу. Оттуда доносились приглушённые голоса — не разобрать слов, но можно было уловить интонации: один говорил жёстко, отрывисто, как командир на плацу; второй отвечал вкрадчиво, мягко, опасно.

— Я попробую залезть, — сказала Монро, оценивая высоту. Водосточная труба тянулась вдоль стены, и ржавые хомуты, державшие её, казались ненадёжными, но других вариантов не было.

— Нет, — Кай схватил её за руку выше локтя, пальцы впились в толстовку. Она вздрогнула от неожиданности — он был сильнее, чем выглядел. — Я полезу. Ты меньше весишь, но я быстрее. У меня руки сильнее. Если что — будешь прикрывать снизу.

— Кай…

— Не спорь, Ро, — сказал он, и в его голосе появилась та самая сталь, которую она помнила с тех времён, когда он защищал её от школьных хулиганов. — Я уже один раз отвернулся. Я не сделаю этого снова.

Не дожидаясь ответа, он подпрыгнул, ухватился за водосточную трубу. Та жалобно скрипнула, прогнулась под его весом, но выдержала — старый металл, проржавевший насквозь, но всё ещё крепкий. Подтянулся, нащупал ногой выступ в кирпичной кладке — старый, выщербленный, оставшийся, наверное, ещё со времён постройки. Потом ещё один. Монро смотрела вверх, затаив дыхание, готовая подхватить, если сорвётся, и молилась всем святым, которых не знала, чтобы он удержался.

Через минуту он уже висел у форточки, заглядывая внутрь. Монро видела, как напряглись его плечи, как он замер — и не шевелился целую вечность, показавшуюся часом. Ветер завывал в разбитой вентиляции, где-то вдалеке лаяла собака, и эти звуки казались единственным, что удерживало реальность от распада.

Потом он спустился так же быстро, как и залез, — скользнул вниз по трубе, спрыгнул на землю, тяжело дыша. Лицо у него было бледным, даже в темноте заметно — под уличным фонарём, который мерцал в конце улицы, его кожа казалась почти прозрачной.

— Ну? — прошептала Монро, впиваясь пальцами в его куртку, чувствуя, как колотится её сердце где-то в горле.

Кай вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Его руки дрожали — от напряжения, от страха, от холода.

— Они не одни, — выдохнул он, опускаясь на корточки, чтобы его не было видно из окон. Монро присела рядом. — Кроме мэра и шерифа, там ещё двое. Один — в дорогом костюме. Второй — в штатском, но с бейджом на поясе. ФБР.

— ФБР? — Монро похолодела, кровь отлила от лица так резко, что на секунду перед глазами поплыли чёрные круги. — Ты уверен? Может, показалось?

— Уверен, — Кай кивнул, и его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Я видел бейдж, когда он повернулся. Золотой. Надпись. И пистолет на поясе. Такие не носят просто так. Это не охрана и не телохранитель. Это агент.

Монро перевела дыхание. Воздух, холодный и влажный, обжёг лёгкие. В голове пронеслась запись Фиби: «Он платит кому-то в полиции. И одному из агентов ФБР». Чейз говорил о том же по телефону. Теперь всё сходилось — не просто слова, не паранойя, а живая, дышащая реальность, которая сидела в старом баре на окраине промзоны и обсуждала их судьбы.

— Кто они? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Коди Брунорс? Или кто-то из его команды? Ты разглядел лица?

— Не знаю, — покачал головой Кай, и в его глазах мелькнуло разочарование, смешанное со страхом. — Темно было. И лица закрыты — один в кепке, другой стоит боком. Но они говорили…

— Что говорили? — Монро пододвинулась ближе, почти касаясь губами его уха, чтобы не пришлось повышать голос.

— Про «очередную уборку», — голос Кая стал тише, будто он боялся, что даже ветер может унести его слова к тем, кто сидел за стенами бара. — Про девушку, которая «слишком много узнала». Про то, что её нужно «нейтрализовать» — это слово, точное слово, «нейтрализовать», — пока она не вышла на журналистов. Пока не растрепала всем, что полиция и ФБР покрывают убийцу.

Монро схватила Кая за плечи, встряхнула — почти грубо, но он не сопротивлялся. Его глаза были широко раскрыты, и в них отражался её собственный ужас.

— Они говорили про меня? — спросила она, и голос её сорвался на шёпот. — Пожалуйста, Кай, скажи мне правду.

— Не называли имён, — сказал Кай, и голос его дрогнул, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Но сказали, что следующая цель — «та, что ходила на похороны и задавала вопросы, та, что копается в старых делах, та, что сбежала из дома и прячется с каким-то бывшим копом». И что её нужно убрать до того, как она докопается до истины. До того, как она найдёт тех, кто наверху.

Земля ушла из-под ног. Буквально — Монро почувствовала, как ноги становятся ватными, как мир наклоняется, теряет устойчивость. Она прислонилась к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как воздух не попадает в лёгкие, как лёгкие отказываются работать. Стена была тёплой от печи, работавшей внутри, но Монро бил озноб — крупный, неконтролируемый, от которого стучали зубы.

— Ро, — Кай обхватил её за плечи, придерживая, не давая упасть. Его руки были тёплыми, живыми, настоящими — единственный якорь в этом безумии. — Ро, дыши. Пожалуйста. Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Они могут выйти в любую минуту.

— А если они выйдут? — прошептала Монро, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — не от страха, от бессилия. — Что тогда?

— Тогда мы уходим через пустырь, — твёрдо сказал Кай, и в его голосе появилась та самая командирская нотка, которую она слышала у Джейка. — Быстро и тихо. Они не знают, кто мы. Не знают, что мы их слышали. Если повезёт, они даже не заметят, что кто-то был здесь.

— А если не повезёт?

— Тогда, — Кай взял её за руку, сжал — крепко, до боли, — мы будем бежать. И не оглядываться.

В этот момент дверь бара скрипнула.

Скрип был громким — старые петли, не знавшие смазки, завыли, как раненое животное. Монро замерла. Кай замер. Они стояли за углом здания, прижавшись спинами к тёплому кирпичу, боясь дышать.

Из двери вышел мужчина. Высокий, в тёмном пальто, с кепкой, надвинутой на глаза. Он достал телефон, нажал на экран, поднёс к уху. Говорил тихо, но ветер дул в их сторону, и слова долетали — обрывками, кусками.

— …да, она всё ещё в городе… да, мы знаем, где… нет, без шума… как обычно… нож…

Монро вцепилась в руку Кая так, что ногти впились в кожу. Он не дёрнулся, даже не вздохнул — только сжал её пальцы в ответ, давая понять: «Я здесь. Я с тобой».

Мужчина закончил разговор, убрал телефон в карман и закурил. Огонёк сигареты осветил его лицо на секунду — ровно настолько, чтобы Монро успела заметить острые скулы, глубоко посаженные глаза, тонкие, бескровные губы.

Она не узнала его.

Но запомнила.

Навсегда.

Сигарета тлела долго — целую вечность, показавшуюся часом. Мужчина курил, смотрел на пустырь, на разбитую газель, на небо, усеянное редкими звёздами. Казалось, он чувствует их присутствие — сканирует темноту, прислушивается, принюхивается. Монро задержала дыхание, боясь, что даже этот звук может стать смертельным.

Потом он бросил окурок в лужу, где тот зашипел и погас, и вернулся в бар. Дверь закрылась с тем же жутким скрипом.

— Уходим, — прошептал Кай, и в этом шёпоте не было вопроса — только приказ.

Он потянул её за руку, и они побежали — не оглядываясь, не останавливаясь. Через пустырь, через овраг, через заброшенную стройку, туда, где темнота была гуще и безопаснее.

Монро бежала и чувствовала, как сердце выпрыгивает из груди, как ноги утопают в мокрой траве, как ветер свистит в ушах. Она бежала от бара, от мужчины с сигаретой, от слов, которые услышала: «…без шума… как обычно… нож…»

Они бежали так долго, что город кончился и начался лес. Только тогда Кай остановился, опёрся руками о колени, тяжело дыша. Монро упала на траву, чувствуя, как земля под ней — холодная, влажная — возвращает её в реальность.

— Ты в порядке? — спросил Кай, всё ещё тяжело дыша.

— Нет, — ответила Монро, глядя на небо. Звёзды кружились в бешеном хороводе, или это у неё кружилась голова? — Но я жива.

— А это главное, — сказал Кай и опустился рядом, на холодную землю, плечом к плечу.

Они лежали в траве, глядя на звёзды, и молчали. Слова были не нужны.

Через десять минут Монро достала телефон, написала Джейку: «Возвращаемся. Есть новости. Плохие».

Ответ пришёл через несколько секунд: «Жду. Будьте осторожны».

Кай встал первым, помог подняться сестре. И они пошли обратно — медленно, осторожно, обходя освещённые улицы и камеры наблюдения.

Джейк ждал их на крыльце, бледный, напряжённый, с чашкой остывшего кофе в руке. Увидев их, он поставил чашку, шагнул навстречу.

— Рассказывайте, — сказал он, пропуская их в дом.

Монро села на стул, глядя на свои руки — грязные, исцарапанные ветками, дрожащие.

— Они знают, где я, — сказала она. — Они знают, что я с тобой. И они планируют меня убить. Без шума.

Джейк побледнел ещё сильнее, если это было возможно.

— Когда? — спросил он.

— Не сказали, — покачал головой Кай. — Но скоро. Очень скоро.

В доме повисла тишина — тяжёлая, вязкая, как смола. Монро смотрела на Джейка, Джейк смотрел на неё. Кай стоял у окна, вглядываясь в темноту, и молчал.

Часы на стене пробили полночь. Где-то вдалеке завыла сирена — то ли полиция, то ли скорая, то ли просто показалось.

— Шериф, — нарушил тишину Кай. — Он был там. Я узнал его голос. Тот, который говорил вкрадчиво, мягко. Это был Бенджамин Андерсон.

— Значит, мэр встречался с шерифом и агентом ФБР, — подвёл итог Джейк. — В баре на окраине города. Обсуждал, как убить восемнадцатилетняю школьницу, которая слишком много знает.

— Агент сказал: «Если она не заткнётся, придётся заткнуть её навсегда», — добавил Кай.

Монро закрыла глаза. Внутри неё что-то оборвалось — последняя надежда на то, что она ошибалась. Она не ошибалась. Всё было именно так, как говорила Фиби. Как говорил Джейк. Как говорил Чейз.

— Тогда, — сказала она, открывая глаза, и голос её был твёрже стали, — у нас нет выбора. Мы должны опередить их. Должны найти доказательства. Должны разрушить всё, что они построили.

— Даже если это будет стоить нам жизни? — спросил Джейк.

Монро посмотрела на него, и в её взгляде горел тот самый холодный огонь, который он видел в первую их встречу — огонь человека, который потерял всё и не боялся потерять ещё.

— Даже если, — ответила она. — Потому что если мы не сделаем это — кто сделает?

Внутри бар оказался именно таким, каким казался снаружи — дешёвым, прокуренным, с запахом старого дерева и несвежего пива. Деревянные стойки, потёртые временем и тысячами рук, хранили историю города, о которой не писали в газетах. Красные диваны с протёртыми подлокотниками помнили пьяные споры, тихие сделки и громкие ссоры, которые никогда не выходили за пределы этих стен. На стенах — фотографии боксёров и выцветшие флаги, под которыми никто уже не мог вспомнить, что они символизируют.

За барной стойкой — хозяин, толстый лысый мужчина с татуировкой на шее (перевёрнутый крест, обвитый змеёй), который делал вид, что протирает стаканы, но на самом деле прислушивался к каждому слову за дальним столиком. Он знал этих людей. Знал, что они не те, за кого себя выдают. Знал, что лучше не знать ничего.

В углу, где свет почти не горел, а старый вентилятор гонял пыльный воздух по кругу, сидел одинокий посетитель. Он пил пиво уже третий час, смотрел в одну точку на стене и не поднимал головы. Когда в бар вошли четверо, он скосил глаза — и сразу же опустил их обратно. Он узнал мэра. Узнал шерифа. И понял, что лучше быть здесь слепым и глухим.

За дальним столиком, у окна, за которым было темно и пусто, сидели четверо.

Мартин Восс — отчим Фиби. Крупный мужчина лет сорока, с широкими плечами и тяжёлой челюстью, которая, казалось, могла перекусить стальную проволоку. На нём был дорогой костюм — тёмно-синий, от хорошего портного, но он сидел в нём как в мешке — неуклюже, тяжело, будто тело не слушалось, будто вся его сила была грубой и животной. Пальцы — толстые, с золотым перстнем на мизинце, где был выгравирован герб какого-то старинного рода, — нервно крутили зажигалку. Он не курил, просто щёлкал — огонь, тишина, огонь, тишина. Этот ритм был единственным, что успокаивало его в последние дни.

Мэр города — Джордж Хейл. Лет шестидесяти, подтянутый, с сединой на висках и вежливой улыбкой, которая не сходила с лица даже когда он говорил о страшных вещах. Он пил виски — маленькими глотками, как воду, и почти не пьянел. Глаза у него были светлые, прозрачные, как у ребёнка — и такие же пустые. Говорили, что он начал свою карьеру адвокатом в маленьком городке, выиграл несколько громких дел, а потом неожиданно ушёл в политику. Говорили также, что некоторые из его клиентов не дожили до приговора. Но это были только слухи. А слухам, как известно, верить нельзя.

Шериф Милтона, Бенджамин Андерсон. Он сидел в стороне, положив руки на стол — открытые ладони вверх, жест доверия, которому никто не верил. Перед ним стояла минеральная вода без газа. Пальцы сжимали стакан так, что стекло могло треснуть. Он пил маленькими глотками, но не утолял жажды — только делал вид. Шериф не смотрел на мэра. Он смотрел в окно — туда, где за грязным стеклом чернела ночь, и в этой черноте ему чудились лица тех, кого он предал. Фиби. Клэр. Другие. Те, чьи имена он выучил наизусть, но старался не вспоминать.

Человек в штатском, Коди Брунорс — лицо, которое никто не мог запомнить. Среднего роста, среднего телосложения, с размытыми чертами, которые словно сопротивлялись фиксации. Такие лица бывают у агентов под прикрытием — они входят в комнату, и через минуту никто не может вспомнить, как они выглядели. На нём было тёмное пальто, кепка, надвинутая на глаза, и только на поясе — бейдж, который выдавал его принадлежность. ФБР. Он сидел с краю, положив руки на стол, и почти не двигался. Только иногда поправлял кепку, и тогда в щель между козырьком и лицом на секунду мелькали глаза — холодные, серые, ничего не выражающие. Глаза человека, который видел слишком много смертей, чтобы бояться своей собственной, и слишком много лжи, чтобы верить хотя бы одному слову.

В баре было тихо. Настолько тихо, что слышно было, как шипит газ в вентиляции, как капает вода из крана на кухне, как бьётся муха о тусклую лампочку. Хозяин за стойкой замер с полотенцем в руке, не решаясь пошевелиться. Посетитель в углу сполз по стене, делая вид, что спит.

— Хейл, — голос Восса был низким, с хрипотцой — как у человека, который много курит и много кричит, который привык, что ему подчиняются, и не терпит возражений. Золотой перстень блеснул в тусклом свете, когда он перебросил зажигалку из одной руки в другую. — Мы говорили о прошлой сделке. Ты обещал, что полиция отвернётся. Они отвернулись. Но нашлись другие. Девчонка.

Мэр даже не посмотрел на него — изучал этикетку на бутылке виски, будто читал важный документ, от которого зависела жизнь или смерть. Его пальцы — длинные, холёные, с идеально подстриженными ногтями — медленно вращали бутылку, и свет отражался от зелёного стекла, рисуя на столе причудливые тени.

— Какая девчонка? — переспросил он, и в голосе его не было любопытства — только усталость человека, который слишком часто задавал этот вопрос и слишком часто получал на него один и тот же ответ.

— Та, что ходила на похороны. Та, что задавала вопросы. Подружка Фиби. Монро, — Восс щёлкнул зажигалкой. Вспышка осветила его лицо на долю секунды — крупное, грубое, с мешками под глазами, которые не проходили даже после долгого сна. — Она копает. Она была у Харрис. Она ездила в тот проклятый Литл-Крик. Она нашла дневник Фиби, чёрт бы её побрал. Она знает про метки. Знает про ФБР. Знает про нас.

Мэр сделал глоток виски, помедлил, будто взвешивал слова. Поставил стакан на стол — аккуратно, на ту же самую протертую круговую отметину, что оставил пять минут назад.

— Монро Картер, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на уважение. — Упрямая девочка. Я знаю её отца. Брайан Паркер. Хороший человек. Работает с утра до ночи, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Хирург. Никогда не брал взяток, даже когда все вокруг брали.

— Мне плевать на её отца, — отрезал Восс. Удар зажигалки — огонь, тишина, огонь — стал быстрее, агрессивнее. — Она знает про двадцать три жертвы. Она знает про папки. И кажется уже догадывается обо мне.

Брунорс наконец подал голос — тихий, без интонаций, похожий на шёпот, который слышен в каждом углу, даже когда его обладатель говорит чуть слышно. Такой голос бывает у людей, которые привыкли, что их слушают.

— Вы уверены, что она догадывается? Или вы так боитесь?

Восс бросил на него злой взгляд, но промолчал. Его толстые пальцы замерли на зажигалке. Только золотой перстень блеснул в тусклом свете — выгравированный герб, символ семьи, о которой никто не говорил вслух.

Бенджамин Андерсон, до этого молчавший, отодвинул стакан с водой. На столе осталось мокрое кольцо — идеально круглое, как та самая метка, которую он видел на телах девушек. Он смотрел на это кольцо и думал о том, как легко стереть следы. Просто протереть салфеткой — и нет ничего.

— Мои люди могут за ней приглядеть, — сказал Брунорс, не глядя на Восса. В его голосе не было злости, не было страха — только холодная, профессиональная расчётливость. — Могут поговорить. Объяснить, что опасно копаться в чужих делах. Скажут, что девочка гуляла не в том месте, видела не тех людей. Что лучше ей забыть всё, что она узнала. И уехать.

— Поговорить? — Восс усмехнулся — невесело, с желчью. Его толстые губы скривились в усмешке, которая не касалась глаз. — Разговорами она не остановится. Я видел таких. Она будет лезть, пока не докопается. Пока не найдёт тех, кто наверху. Пока не разрушит всё, что мы строили годами.

— Или пока не умрёт, — спокойно сказал агент.

И повисла тишина.

Такая тишина, что слышно было, как муха бьётся о лампочку. Как капает вода из крана на кухне. Как бьётся сердце в груди у каждого из четверых.

Мэр перестал пить. Его рука замерла на полпути к стакану, и он медленно опустил её на стол. Шериф замер, не дыша. Восс перестал щёлкать зажигалкой — зажал её в кулаке, и золотой перстень впился в мякоть ладони.

Коди Брунорс сидел неподвижно, как статуя. Только его глаза — холодные, серые — скользнули по лицам собеседников, оценивая реакцию.

— Вы предлагаете?.. — начал было Андерсон, и голос его прервался. Шериф который видел смерть десятки раз, сейчас не мог выговорить это слово.

— Я ничего не предлагаю, — перебил человек в штатском. Его голос не изменился — такой же тихий, такой же безразличный, будто речь шла о погоде на завтра. — Я констатирую факт. Девушка представляет угрозу. Если она выйдет на журналистов — не на местных, а на настоящих, из больших газет, — если она свяжется с федералами, которые не в доле — у всех вас будут проблемы. У всех нас. Не только здесь, в Милтоне. Наверху тоже.

— Что вы предлагаете? — спросил мэр, и в его голосе не было прежней усталости — только холодная, трезвая решимость. Он поставил стакан на стол, и звук показался выстрелом в тишине.

— Очередная уборка, — сказал Восс. Его зажигалка снова щёлкнула — раз, другой, третий. Пламя осветило его лицо, и на секунду все увидели то, что он обычно прятал: страх. Настоящий, животный страх, от которого холодеют кончики пальцев. — Как всегда. Тихо. Чисто.

— У неё есть брат, — заметил шериф. — Кай. Они с ним, кажется, не разлей вода. Если мы тронем её, он поднимет шум. Пойдёт в газеты. В интернет. К правозащитникам. Эти дети сейчас хорошо умеют шуметь.

— К тому времени будет поздно, — ответил человек в штатском. Он поправил кепку, и на секунду его серые глаза блеснули в полутьме. — Один несчастный случай — и все вопросы отпадут. Девочка гуляла одна, девочка оступилась, девочка упала. Печально, но жизнь. Люди поплачут, поставят свечку, через неделю забудут.

— А если она не одна? — спросил Бенджамин. Его голос дрогнул, и он ненавидел себя за эту дрожь. — Если брат с ней? Если тот тип, с которым она прячется, — бывший полицейский, он обучен, он не даст ей просто так умереть?

Восс пожал плечами — тяжело, грузно, будто поднимал штангу.

— Тогда три несчастных случая, — сказал он. — Брат упал, пытаясь спасти сестру. Бывший полицейский пытался их спасти, но тоже сорвался. Трагедия. Вы все заплачете на похоронах. Я заплачу. Даже газеты заплачут. А через неделю найдут новую сенсацию.

Мэр поднял руку — плавно, как дирижёр, останавливающий оркестр. Все замолчали. В баре стало так тихо, что слышно было, как хозяин за стойкой сглотнул.

— Я не хочу крови в моём городе, — сказал он медленно, как учитель, диктующий правило, которое нужно запомнить раз и навсегда. — Особенно если речь идёт о детях. Но я хочу, чтобы эта проблема исчезла. Как вы её решите — не моё дело. Моё дело — подписать бумаги и сделать вид, что я ничего не знал. А вы сделайте так, чтобы мне не пришлось никого прикрывать.

— Значит, договорились, — сказал человек в штатском. Он поднялся — бесшумно, как тень, как призрак, как тот, кто умеет исчезать, не оставляя следов. — До следующей встречи. И помните: никто не должен знать. Никто.

Четверо мужчин поднялись. Восс дал знак хозяину бара — короткий кивок, едва заметный. Тот кивнул в ответ, отвернулся к стойке и продолжил протирать стаканы, делая вид, что ничего не слышал. Посетитель в углу спал — или притворялся, что спит.

Мэр застегнул пиджак, поправил галстук, надел маску добродушного политика. Выходя, он улыбнулся — пустой, светлой улыбкой, которая ничего не значила. Андерсон вышел первым — проверить, всё ли чисто снаружи. Его рука лежала на кобуре, хотя он знал, что на этой улице никого нет. Но привычка есть привычка.

Коди Брунорс задержался у стола, достал телефон, напечатал что-то короткое. Его пальцы — длинные, бледные, с идеально чистыми ногтями — пробежались по экрану. «Всё чисто. Работаем». Потом спрятал телефон и вышел следом — бесшумно, как тень, как тот, кто никогда не существовал.

На улице его уже ждали. Восс сел в чёрный внедорожник — тот самый, который Монро и Кай видели от трансформаторной будки. Мэр — в серебристый «Мерседес». Шериф — в неприметную серую «Тойоту».

Агент ФБР. Никто не видел, в какую машину он сел. Через минуту его уже не было — растворился в ночи, как утренний туман.

Внедорожники чихнули моторами и укатили в ночь — в разные стороны, разными маршрутами, чтобы никто не связал их вместе.

Хозяин бара начал мыть стаканы, насвистывая старую песню. Что-то про любовь, про разлуку, про то, что всё когда-нибудь кончается. Он пел тихо, чтобы никто не слышал.

За трансформаторной будкой уже никого не было.

Только ветер шевелил сухую траву, да ржавая вывеска скрипела на ветру, и две буквы, которые не горели, создавали из названия бара короткое, страшное слово: «У о».

— Нужно найти доказательства, которые нельзя подделать, — сказал Джейк.

— Где это взять?

— В доме мистера Восса, если он действительно главный подозреваемый, — Джейк посмотрел ей прямо в глаза. — Я знаю, что ты туда боишься идти. Но там, скорее всего, есть сейф. Или тайник. Мартин Восс — человек старомодный. Он не доверяет облачным хранилищам. Он хранит всё на бумаге.

— Ты хочешь, чтобы я вломилась в дом человека, который заказал убийство моей подруги? — Монро не верила своим ушам.

— Я хочу, чтобы ты выжила, — поправил Джейк. — А для этого нужно опередить его. Скоро он поймёт, что ты была у бара. Каждый твой шаг приближает его к решению — убрать тебя немедленно. У тебя есть день, может, два. Не больше.

Кай встал между ними.

— Ты предлагаешь ей идти в логово зверя. А сам что будешь делать? Сидеть и ждать?

— Я буду прикрывать, — спокойно ответил Джейк. — Отвлекать внимание. Создавать шум в другом конце города. Я делал это раньше. И буду делать снова.

— Я пойду, — сказала Монро. — Одна. Кай останется с тобой.

— Нет, — Кай шагнул к ней. — Я не отпущу тебя одну.

— Если мы оба пойдём и нас поймают — кто будет нас искать? — Монро посмотрела на брата. — Ты нужен мне живым. Не геройским трупом, а братом, который будет ждать меня здесь.

Кай хотел возразить, но осекся. Сжал кулаки, отвернулся.

— Ты невыносима, — сказал он глухо.

— Знаю, — Монро улыбнулась — криво, почти незаметно.

— Завтра вечером, — сказал Джейк. — Восс уезжает на встречу с адвокатом в соседний город. Дом останется пустым. У тебя будет два часа.

— Откуда ты знаешь его расписание?

— Я взломал его телефон. И календарь. И почту. У него нет секретов от меня, кроме одного — где он хранит компромат. Это ты должна найти сама.

Монро кивнула.

— Я сделаю это.

Они договорились о деталях, обменялись запасными номерами — на случай, если основные будут скомпрометированы. Джейк показал им план дома Восса — он раздобыл его в городском архиве, под видом риелтора.

— Дом старый, — объяснял он, водя пальцем по схеме на планшете. — Построен в 70-х. Восс купил его десять лет назад. В подвале есть комната, которой нет в официальных документах. Скорее всего, тайник там.

— Ты был внутри? — спросил Кай.

— Нет. Но я проверил спутниковые снимки разных лет. Стены подвала толще, чем должны быть. Значит, за ними — пустота.

— Или трупы, — мрачно пошутила Монро.

— Или трупы, — не улыбнувшись, подтвердил Джейк.

Они закончили уже за полночь. Кай уже собирался возвращаться дома, как вдруг — вибрация.

Номер был незнакомым, но не скрытым. Местный. Друзья переглянулись и Монро ответила:

— Алло?

— Мисс Картер? — мужской голос, официальный, сухой. — Это лейтенант Бейкер из полиции. У нас есть новости по делу Глории Уайт.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))