Ближе чем кажется

Подъехав к дому, она не стала выходить из машины.

Двигатель работал на холостых — едва слышное урчание, которое казалось единственной нормальной вещью в этом мире. Ро выключила фары, но не заглушила мотор. Словно боялась, что в тишине кто-то услышит её дыхание.

Её руки до сих пор трусились от страха.

Она смотрела на собственные пальцы, лежащие на руле. Они дрожали мелкой, противной дрожью — как у старого человека. Она сжала их в кулаки, разжала. Бесполезно. Тело помнило лес, хруст ветки за спиной и то животное чувство, когда кто-то смотрит в затылок.

«Кто был в лесу? Кто следил за мной?»

Она перевела взгляд на дом. Окна горели тёплым жёлтым светом — Кай оставил лампу на кухне. Занавески были задёрнуты. Всё выглядело мирно. Обычно. Как будто внутри не прятались тайны Фиби.

Монро взглянула на телефон, лежащий на пассажирском сиденье, — её собственный, родной, на котором она переписывалась с подругами и смотрела глупые видео. Сейчас он казался чужим. Оружием.

Она взяла его, нашла сохранённый номер и нажала вызов.

Пальцы всё ещё дрожали. Она прижала трубку к уху и закрыла глаза.

Гудки.

Один. Второй. Третий.

Сердце колотилось где-то в горле, и она молилась — по-настоящему, как в детстве перед страшным экзаменом — чтобы он ответил. Чтобы голос в трубке оказался реальным. Чтобы она не просто разговаривала сама с собой.

— Слушаю.

Она выдохнула так резко, что и сама испугалась.

Голос был мужским. Молодым — двадцать с небольшим, — но каким-то выцветшим, будто его обладатель разучился радоваться жизни. Без хрипоты, без акцента, без характерных для анонимных звонков искажений. Обычный голос. Почти домашний.

Словно она звонила старому другу, а не таинственному незнакомцу, который следил за ней через экран.

Монро выдохнула — и только тогда поняла, что задерживала дыхание всё время, пока шли гудки. Голова закружилась, в глазах поплыли тёмные пятна. Она опустила лоб на руль, холодная кожа руля приятно обожгла горячее лицо.

— Ты сказал, что хочешь помочь, — начала она, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить соседей, но твёрдо. Тон давался с трудом — голос норовил сорваться на фальцет. — Тогда помоги. Перестань играть в загадки. Скажи, кто ты. Сейчас мне важно знать всё.

Пауза.

На том конце кто-то выдохнул — не то усмехнулся, не то вздохнул с облегчением, будто ждал этого вопроса и боялся его. Она услышала лёгкий шорох — возможно, он откинулся на спинку стула или провёл рукой по лицу.

— Ты всегда такая напористая? — спросил он. В голосе проскользнуло что-то тёплое. Почти забота.

— Когда на кону моя жизнь — да, — отрезала Монро, поднимая голову. Волосы прилипли к мокрому лбу. — И не только моя. Если ты знаешь, кто убивает этих девушек, и не говоришь — ты соучастник.

Слова вылетели быстрее, чем она успела их обдумать. Жёстко. Может, слишком жёстко. Но она не стала брать их обратно.

— Справедливо, — его голос стал серьёзнее. Он помолчал ещё несколько секунд. Монро слышала, как он дышит — ровно, спокойно, с лёгким присвистом, будто у него немного заложен нос. Или он курит. — Меня зовут Джейк. Мне двадцать два.

Она ждала продолжения. Где-то в глубине сознания пульсировала мысль: «Джейк. У него есть имя. Он не призрак». И от этого становилось одновременно легче и страшнее.

Продолжение пришло не сразу. Как будто он собирался с силами — делал глубокий вдох, чтобы произнести то, что никогда не произносил вслух.

— Клэр Митчелл была моей сестрой. Младшей.

Голос его дрогнул. Всего на секунду — как струна, которую слишком сильно натянули. Он быстро взял себя в руки, но Монро успела это услышать. И почувствовать. Внутри неё что-то сжалось — то самое чувство, когда чья-то боль становится твоей.

— Ей было семнадцать, когда её убили. Мне — восемнадцать. Я только поступил в полицейскую академию. Думал, что смогу что-то изменить.

Сердце Монро пропустило удар. А потом заколотилось чаще, быстрее, будто пыталось догнать время, которое она только что потеряла на осознание.

— Ты… ты её брат? — переспросила она, хотя в глубине души уже всё поняла. — Родной?

— Типо того, — поправил он.

И в этом коротком, скомканном слове было столько боли, что Монро зажмурилась и невольно прижала телефон крепче, почти вдавила в ухо. «Типо того» — так говорят, когда не хотят плакать вслух. Когда слова слишком простые, а горе слишком огромное.

— Теперь я просто человек, который пытается закончить то, что не смог сделать тогда, — продолжил Джейк, и его голос стал ровнее, словно он переключился на автопилот.

Монро отвернулась к окну и прислонилась к холодному стеклу лбом. За стеклом было темно. Только фонарь в конце улицы мигал, будто подавал сигнал бедствия. Она представила комнату, заставленную вещами мёртвой девочки, кровать, на которой спит взрослый мужчина, и у неё защипало в носу.

— Ты сказал, что работал в полиции, — напомнила она, чтобы не разреветься.

— Полгода, — голос Джейка стал жёстче, как сталь, которую закалили в огне. Или, скорее, как сжатая пружина — готовая разорваться в любой момент. — Ровно столько, сколько потребовалось, чтобы понять: они не хотят искать правду. Они хотят закрывать дела. Быстро, дёшево и без лишнего шума. Клэр для них была не человеком — статистикой. Цифрой в отчёте.

Он почти выплюнул последние слова.

— И ты ушёл?

— Я ушёл, — подтвердил он. Но тут же добавил, и в голосе прорезалась мрачная гордость: — Но перед этим скопировал все файлы, к которым смог получить доступ. Дела, отчёты, вещдоки, фотографии с мест преступлений, протоколы допросов. Всё, что не успели уничтожить.

Он помолчал. Монро слышала, как он закурил — мягкий щелчок зажигалки, глубокий вдох, медленный выдох в трубку.

— И понял, — продолжил он уже тише, — Клэр не была первой. И не была последней. Она была просто одной из многих, кого никто не захотел спасать.

— Девятнадцать, — сказала Монро, хотя сама не поняла, откуда взяла это число. Просто выдохнула, как заклинание.

— Двадцать три, — поправил он. — Ещё четыре после того, как умерла Фиби. Я нашёл ещё несколько статей и заметок, но расследование прекращалось почти сразу. Как по команде.

Монро прикусила губу. Вкус крови — железистый, солоноватый — отрезвил.

— Не понимаю, почему так? Ведь… Вряд ли они сделали что-то плохое…

— Они нашли нити, которые вели к нему, — голос Джейка стал тише, почти шёпотом, будто он боялся, что кто-то подслушивает его в собственной квартире. — Я начал замечать схему. Он убивает тех, кто накопал на него улики. Он боится, что его посадят. Каждая новая жертва — это свидетель, которого заставили замолчать. Навсегда.

— Но при чём тут Фиби, она не…

— Она искала. Изучала. Раскрою тебе секрет — она связывалась со мной. Не знаю, как Фиби откопала мой номер, но она расспрашивала о Клэр. О других. Она копала глубже, чем кто-либо до неё. И, видимо, докопалась.

— Двадцать три девушки, — медленно, по слогам проговорила Монро, чувствуя, как холод поднимается от живота к груди. Каждое слово давило на язык. — Нашли доказательства. И за это он их убил…

Она замолчала. Горло перехватило. В салоне машины стало душно, хотя окна были закрыты. Она опустила стекло — ночной воздух ворвался внутрь, холодный, пахнущий бензином и первой росой.

— Бог ты мой, — прошептала она. — Он зверь.

— Поэтому я и прошу быть тебя осторожнее, — голос Джейка вдруг смягчился, потерял жёсткость. Теперь он звучал почти умоляюще. — Я… не хочу, чтобы ты повторила их судьбу.

Монро сглотнула. У неё пересохло во рту, будто она бежала марафон.

— Ты хакер, верно? — спросила она, решив сменить тему, пока не разрыдалась. — У меня только такое объяснение на то, что ты следишь за каждым моим шагом.

Тишина. Одна секунда. Вторая.

— Прости, — сказал Джейк, и в его голосе она впервые услышала не просто осторожность, а настоящий стыд. — Я знаю, насколько это неприятно. Но это лишь меры предосторожности. В случае чего, я смогу найти тебя. Живой. После того, как мы закончим с убийцей, я оставлю твой телефон в покое. Обещаю.

— Ладно, — вздохнула Монро. Где-то в груди шевельнулось странное тепло — смесь доверия и безумия, но выбора у неё не было. — Аргумент защитан.

— Правда? — В его голосе проскользнуло удивление. И облегчение.

— Правда, — повторила она. И добавила, уже спокойнее: — Что мне делать дальше, Джейк? Где и что искать?

— Читай дневник Фиби, — ответил он без промедления, словно только и ждал этого вопроса. — Внимательно. Каждая деталь может стать ключом. Пока больше у меня нет никакой информации для тебя, Ро.

Монро замерла.

«Ро».

Он сказал «Ро».

Не Монро. Не «вы» или «девушка». А Ро — так, как называли её только близкие. Кай говорил «Ро». Фиби говорила «Ро». Родители говорили «Ро».

Как-то это особенное, тёплое, почти родное прозвучало от него — от человека, которого она никогда не видела, который следил за ней через камеры телефона и знал, где она находится в каждую секунду.

— Ладно, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Поняла.

Снаружи, в кустах у забора, что-то хрустнуло. Монро резко обернулась, вглядываясь в темноту. Никого. Только ветер шевелил ветки старой сирени.

— Спишемся позже, — сказал Джейк.

— Пока.

— И будь аккуратнее, Ро.

Он отключился первым.

Монро ещё минуту сидела, прижимая телефон к уху, в котором уже гудел короткий гудок отбоя. Потом убрала трубку, открыла дверь машины и, не оглядываясь, почти бегом бросилась к крыльцу.

Ключ никак не попадал в замочную скважину — руки всё ещё дрожали.

Когда дверь наконец захлопнулась за её спиной, а щелчок замка прозвучал громко и надёжно, она выдохнула.

Монро сидела на полу в коридоре, прислонившись спиной к холодной двери. Дыхание постепенно выравнивалось, но руки всё ещё подрагивали — мелко, противно, как после долгого бега.

— Ты в порядке? — Кай появился в проёме кухни с двумя кружками чая в руках. Пар поднимался над краями, и в свете лампы он казалось почти волшебным — единственным тёплым пятном в этом ледяном вечере.

— Не знаю, — честно ответила Ро, принимая кружку. Керамика обожгла ладони, и это было приятно — настоящее живое тепло. — Но у нас есть работа.

— Дневник? — Кай опустился на пол рядом с ней, протягивая тонкую тетрадь в потёртой обложке. — Я его уже пролистал. Она писала очень… странно. Будто знала, что кто-то будет читать.

Ро взяла дневник из его рук.

Почерк Фиби был мелким, аккуратным, буквы слегка наклонены вправо. Без завитушек, но с каким-то своим ритмом — как ноты, которые никто не сыграет.

«Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Или я в опасности. Не смей идти в полицию. Они либо замешаны, либо бесполезны. Всё, что ты ищешь, под моей кроватью. В коробке из-под обуви. Я знала, что она пригодится».

Ро несколько раз перечитала последнюю фразу. «Я знала, что она пригодится». Фиби спрятала улики под собственной кроватью, в коробке из-под обуви, которую носила сама. Она жила с этим. Спала над ними каждую ночь.

— Боже, — прошептала Ро. — Она ведь говорила, что если что-то понадобится, я могу заходить к ней когда угодно.

— Ты не могла знать точно, — тихо сказал Кай, касаясь её плеча. Пальцы у него были тёплыми — в отличие от всего мира снаружи. — Никто не мог.

— Так, ладно. Сейчас я съезжу к ней и заберу коробку.

— Сейчас? — Кай поднялся следом. — Ро, уже почти десять. Темно. Ты только что из леса приехала, где за тобой кто-то следил. И ты хочешь снова выйти?

— А когда, по-твоему, мне идти? Завтра утром? Когда убийца уже обыщет её комнату? — Ро натянула куртку, пальцы дрожали, когда она застёгивала молнию. — Он знает про телефон. Значит, может догадаться, что улики где-то рядом. Мне нужно опередить его.

Кай хотел возразить, но встретил её взгляд — твёрдый, почти безумный.

— Тогда я с тобой, — сказал он, хватая свою ветровку.

— Нет, — Ро остановила его рукой. — Ты останешься здесь. Смотришь за окнами. Если что-то случится — звонишь в полицию, даже если они бесполезны. И… если я не вернусь через час — открываешь флешку и отправляешь всё на номер, который я тебе отправлю.

Кай побледнел.

— Ро…

— Не спорь, — она чмокнула его в щёку — быстро, по-сестрински, хотя они не были кровными родственниками. — Я быстро. Чай не выливай.

Монро нажала на звонок. Звук разнёсся по коридору — глухой, надрывный, как крик.

Дверь открылась не сразу. Сначала Ро услышала шаги — тяжёлые, медленные, словно человеку требовалось усилие, чтобы передвигать ноги. Потом лязгнула цепочка, щёлкнул замок.

На пороге стояла Хелен.

Женщина выглядела лет на десять старше своего возраста. Волосы — когда-то рыжие, как у Фиби — теперь отливали сединой и были собраны в небрежный пучок. Под глазами залегли тёмные круги, такие глубокие, будто их выжгли кислотой. Она смотрела сквозь Ро, не узнавая, и в этом взгляде было что-то пугающее — отсутствие живого любопытства, только усталость.

— Здравствуйте, мисс Нортен, — тихо сказала Монро.

Хелен моргнула. Несколько секунд — словно компьютер, который пытается загрузить файл. Потом лицо её чуть ожило.

— Ро, — повторила она, и в голосе не было ни тепла, ни холода. Только пустота. — Заходи.

Монро переступила порог. Внутри пахло ромашковым чаем, старыми книгами и ещё чем-то горьким — лекарствами или просто тоской. На вешалке висело пальто Фиби — серое, короткое, с оторванной пуговицей. Его не убрали. Как и всё остальное.

— Я… мне нужно подняться в её комнату, — начала Ро, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я забыла кое-что… альбом с фотографиями. Она обещала дать мне его до…

Она не договорила. Хелен смотрела на неё, и Монро почувствовала, как ложь горит на языке.

— Ты не за альбомом, — вдруг сказала Хелен, и голос её стал другим — острее, осмысленнее. — Ты что-то ищешь. Да?

Ро замерла. Сердце ухнуло вниз, будто она наступила на пустоту.

— Миссис Нортен, я…

— Зови меня Хелен, я ведь просила тебя, — перебила женщина. Она прошла на кухню, жестом приглашая следовать за собой. — И не ври мне. Я мать. Я всегда знала, когда Фиби врёт. А ты врёшь так же плохо, как она.

На кухне за столом сидел Лиам. Он держал кружку с остывшим чаем, но не пил — просто смотрел в одну точку на скатерти. Он поднял глаза на Монро, и в них мелькнуло узнавание — а за ним удивление.

— Монро? — его голос сел, будто он долго кричал. — Ты зачем?

— Она говорит, за альбомом, — Хелен села напротив сына, сложив руки на груди. — Но я не верю.

В комнате повисла тишина — такая густая, что слышно было, как тикают настенные часы. Монро стояла посередине кухни, чувствуя себя преступницей на допросе. Она переводила взгляд с Хелен на Лиама и обратно. В глазах женщины мерцало что-то — не гнев. Надежда?

— Она нашла улики по делу об убийствах. Я думаю… я думаю, что её убили из-за этого. — выдохнула Монро наконец. Она решила, что врать дальше бесполезно.

Хелен закрыла рот рукой. Из её горла вырвался всхлип — короткий, придушенный, как у ребёнка, которого ударили.

Лиам встал так резко, что стул опрокинулся и с грохотом ударился об пол.

— Что ты несёшь? — прорычал он. В его голосе слышалась ярость — злая, дикая, которая копилась неделями без выхода. — Ты пришла сюда, и говоришь, что она… что она влезла в дело какого-то маньяка?

— Лиам, — Хелен положила руку на его предплечье, но он стряхнул её.

— Нет, мам, ты слышишь? Она не просто так умерла, да? Её не случайный психопат зарезал? Она сама туда полезла?

— Она пыталась остановить его, — твёрдо сказала Монро, хотя внутри у неё всё дрожало. — Она пыталась спасти других девушек. И у неё почти получилось. У неё были доказательства. Она спрятала их здесь.

Лиам замер. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— Где? — выдохнул он.

— В её комнате. Под кроватью. В коробке из-под красных кед.

Три секунды тишины. А потом Лиам развернулся и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Хелен осталась сидеть. Она смотрела на Монро, и между ними словно протянулась невидимая нить — молчаливое понимание двух женщин, которых жизнь заставила быть сильными слишком рано.

Сверху раздался грохот — Лиам, видимо, выдвинул кровать или опрокинул что-то. Потом его голос, приглушённый, но отчётливый:

— Нашёл.

Монро выдохнула с таким облегчением, что у неё закружилась голова.

— Хелен, — сказала она, глядя женщине прямо в глаза. — Вы должны быть осторожны. Он знает, что кто-то нашёл телефон. Он может прийти сюда. За уликами. Или чтобы замести следы.

Хелен медленно кивнула. Потом встала, подошла к ящику с ножами и вытащила самый большой — кухонный, для разделки мяса.

— Пусть только попробует, — сказала она, и в её голосе было столько стали, что Монро невольно поверила: эту женщину не остановить.

Лиам спустился вниз, держа в руках коробку из-под кед. Красную, с белыми разводами — когда-то яркую, а теперь выцветшую и потёртую. Он поставил её на стол, и все трое уставились на неё, как на бомбу замедленного действия.

— Открывай, — сказал Лиам, глядя на Монро. — Ты начала это — ты и заканчивай.

Ро перевела дыхание, откинула крышку.

Внутри лежали: несколько флешек, блокнот с закладками, диктофон в серебристом корпусе, распечатанные фотографии, завёрнутые в бумагу, и маленький ключ, приклеенный скотчем к внутренней стенке.

— Это не всё, — прошептала она. — Телефон Фиби, я спрятала его в лесу, чтобы убийца не смог найти вас. А это… — она взяла флешку, блестящую на свету как капля ртути. — Это, наверное, то, ради чего её убили.

— Что будем делать? — спросил Лиам. Гнев в его глазах постепенно уступал место холодной решимости.

— Я заберу всё домой. Мы с Каем всё прочитаем, проанализируем и позже я напишу тебе Лиам.

— Тебе нужна моя помощь?

— Пока нет, ну думаю, скоро понадобится. — чуть улыбнулась Ро. — До свидания и ещё раз, примите мои соболезнования, Хелен и Лиам.

— И ты прими мои соболезнования. Я знаю насколько вы были близки с Фиби, и я представляю, насколько тебе сейчас тяжело.

Монро кивнула.

На улице уже было совсем темно, когда Монро наконец вышла из дома Хелен. Дверь за ней закрылась с тихим, почти виноватым щелчком — будто сам дом извинялся за то, что впустил её в своё горе.

Воздух оказался сырым и колючим — типичный поздний вечер, когда фонари горят вполнакала, а тени от веток ложатся на тротуар, как чьи-то скрюченные пальцы. Небо над головой было чистым, без единой звезды — только тяжёлая, свинцовая чернота, давящая на плечи.

Ро взглянула на экран телефона: 3%.

— Чёрт, — выдохнула она, тыча пальцем в значок батареи, будто это могло помочь. Забыла зарядить. Идиотка. В такой вечер — и разряженный телефон.

Она всё же нажала вызов. Кай ответил после первого гудка — словно сидел и ждал, уставившись в экран.

— Алло? Кай, я уже вышла и иду домой.

— Тебя встретить? — Его голос звучал обеспокоенно, с той ноткой металла, которая появлялась только в серьёзных ситуациях. Она слышала этот тон дважды в жизни: когда отец попал в аварию и когда их собаку сбила машина.

— Думаю, нет. Дойду сама.

— Уверена? — Кай не скрывал тревоги. В трубке послышался шорох — возможно, он встал с дивана. — Сейчас не то время, чтобы шататься одной в темноте. Тем более зная, что ты следующая.

Слова упали на плечи тяжёлым грузом. «Ты следующая». Монро невольно оглянулась через плечо. Улица была пуста. Только свет в окне напротив погас, и чья-то тень мелькнула за занавеской.

— Всё в порядке, — Монро попыталась придать голосу твёрдость, но кончики пальцев уже похолодели. Она сжала их в кулак, пряча в рукав джинсовки. — Я дойду.

— Ладно. — Короткая пауза, во время которой она услышала, как он вздохнул — тяжело, с каким-то внутренним надрывом. — Будь аккуратна. Я тебя жду на крыльце.

— Не спи только, — попыталась пошутить она, но шутка вышла плоской.

— Не буду.

Она сунула телефон в карман джинсовки. Экран погас, и последнее, что она увидела перед тем, как он умер окончательно — 2% и надпись «Выключение через 30 секунд».

В левой руке — тяжёлые папки из комнаты Фиби. Края картона врезались в ладонь, но разжимать пальцы было нельзя. Внутри лежали страницы, которые Фибс собирала по крупицам — вырезки из газет, распечатки переписок, чьи-то показания, нацарапанные от руки на клочках бумаги. Монро не успела ещё ничего прочитать, но даже этого хватило, чтобы понять — подруга докопалась до чего-то по-настоящему опасного.

Она переложила папки под мышку, прижав локтем к боку. Так надёжнее. И быстрее.

Срезая путь, она свернула на территорию парка.

Того самого парка, где убили Фиби.

Единственный маршрут, позволявший избежать тёмных переулков, полных случайных прохожих и припаркованных машин за которыми мог кто-то прятаться. Ирония судьбы — горькая до тошноты. Она идёт туда, где убили её лучшую подругу, потому что это самый безопасный путь домой.

Под ногами хрустел гравий. Деревья стояли плотной стеной — старые липы и клёны, посаженные ещё в прошлом веке. Их кроны смыкались над головой, превращая аллею в тёмный тоннель. Где-то в глубине едва горел одинокий фонарь, выхватывая из мрака клочок скамейки, чью-то забытую бутылку и ржавую урну.

Влажный воздух пах прелыми листьями и сырой землёй. Где-то ухал филин — или это просто показалось? Монро ускорила шаг. Подошвы кед скользили по мокрому гравию, и она то и дело смотрела под ноги, чтобы не споткнуться.

А потом она почувствовала взгляд.

Тяжёлый, липкий, направленный точно между лопаток. Монро замерла на секунду, затем резко обернулась — так резко, что папки едва не выскользнули из-под мышки.

В двадцати шагах позади, у входа в парк, стоял мужчина в капюшоне.

Лица не разглядеть — только тёмный силуэт, сгорбленная фигура, и руки, глубоко засунутые в карманы куртки. Капюшон был натянут глубоко, скрывая даже очертания головы. Он не двигался. Просто смотрел.

Сердце ухнуло вниз, и по спине пробежали мурашки — крупные, неприятные, как прикосновение льда к голой коже. Монро инстинктивно прижала папки к груди обеими руками, сцепив пальцы в замок, и ускорила шаг.

Едва она сделала это, мужчина шагнул вперёд. Не побежал, нет — но его шаги стали пружинистыми, уверенными. Цоканье подошв по гравию ускорилось, превращаясь в тревожный ритм, который отдавался в висках.

«Беги», — прошептал внутренний голос. «БЕГИ».

Она рванула.

Ноги сами понесли её вперёд, сердце ударило в горло так сильно, что она почти физически ощущала вкус крови во рту. Папки заскользили — Монро перехватила их мёртвой хваткой, прижимая к животу, понимая, что не имеет права потерять ни единого листа. Не после всего, что Фиби пережила ради них.

Сзади гулко застучали шаги: мужчина тоже побежал. Быстро. Слишком быстро. Гравий хрустел под его ботинками с ритмом метронома — и этот ритм неумолимо приближался.

— Эй! — крикнула она, не оборачиваясь, больше для себя, чем для него. Голос сорвался на хрип, вырвавшись из груди вместе с облачком пара в холодном воздухе.

Дыхание рваное, фонари мелькают пятнами, в лёгких жжёт. Она почти вылетела на центральную аллею, где было чуть светлее от редких фонарей, как вдруг её нога подвернулась на мокрых листьях, прилипших к гравию.

Время замедлилось.

Она почувствовала, как теряет равновесие — сначала колени, потом локти, потом всё тело. Колени ушли в землю, обжигая холодом и мелкой болью от впившихся камешков. Папки веером рассыпались по гравию, листы полетели в разные стороны, как стая испуганных птиц.

— Нет, нет, нет… — шептала она, пытаясь вскочить.

Но тяжёлая рука уже легла на плечо.

Пальцы — сильные, в грубой чёрной перчатке — схватили за капюшон куртки и рванули назад, заставляя сесть на корточки. Перед глазами — тёмная ткань, край капюшона, запах пота и влажной кожи. Мужчина тяжело дышал ей в затылок, и это дыхание было горячим, прерывистым.

— Пусти! — Она не кричала — прохрипела, срывая голосовые связки.

Мужчина уже наклонялся, вторая его рука тянулась к её горлу, пальцы разжались, готовые сомкнуться на шее. Но Монро не была из тех, кто сдаётся.

Вспомнив уроки самообороны, которые брала прошлым летом — три занятия, пока ей не надоело — она резко вскинула ногу. Ботинок смачно, с глухим ударом влетел прямо в челюсть незнакомца. Кость хрустнула — отвратительный звук, похожий на треск сухой ветки.

Мужчина глухо рыкнул, отшатнулся и зажал лицо ладонями. Из-под пальцев потекла кровь.

— Ах ты, — выдавил он сквозь зубы, и в этом хрипе слышалась ярость — дикая, животная.

Монро отползла на метр, лихорадочно подбирая рассыпанные листы. Схватила один, второй, третий — пальцы не слушались, бумага выскальзывала. Гравий впивался в ладони, но она не чувствовала боли.

— Стоять, — прорычал мужчина, делая шаг вперёд.

И в следующую секунду чьи-то сильные руки обхватили её сзади. Жёстко, но не больно. Ладонь легла ей на рот, заглушая готовый вырваться крик, — тёплая, сухая, без перчатки.

Монро начала брыкаться, дёрнулась, попыталась укусить — но незнакомец только крепче прижал её к себе, не давая вырваться.

— Тише, — шикнул знакомый голос прямо в ухо, почти неслышно, одними губами. Глаза Ро округлились. Она узнала этот голос. — Это я, Джейк. Помолчи пару минут.

Он быстро перехватил её за талию — стальные пальцы, уверенное движение — и оттащил от фонаря в густые кусты боярышника. Колючие ветки царапали щёки и руки, цеплялись за джинсовку, но сейчас это было последнее, о чём она думала.

Джейк прижал их обоих к земле, накрыв её своим телом. Она чувствовала его дыхание у себя на макушке — горячее, ровное, контролируемое. Прямо над ними, в двух метрах, прошуршали шаги.

Мужчина в капюшоне — всё ещё держась за челюсть — озирался по сторонам, вытягивая шею. Кровь капала на гравий мелкими тёмными каплями. Он хрипло выругался, сплюнул — тёмный сгусток упал на землю — и, проковыляв ещё несколько метров, свернул в боковую аллею. Шаги затихали медленно, неохотно, словно он надеялся, что они всё же выйдут из укрытия.

Тишина.

Сквозь листву пробивался тусклый свет фонаря — полосатый, неверный, как память. Где-то вдалеке завыла сирена, но быстро стихла — полицейская машина проехала мимо, не сворачивая в парк.

Монро медленно разжала кулак. В ладони был зажат вырванный из папки лист — единственный, что успела схватить, пока отползала. Она посмотрела на него, и кровь отхлынула от лица.

Крупно, каллиграфическим почерком Фиби — тем самым, которым она подписывала открытки на дни рождения, — было выведено:

«ОНИ ЗНАЮТ, ГДЕ ТЫ ЖИВЁШЬ»

Джейк всё ещё не убирал руку с её плеча. Пальцы у него были холодными, но хватка — надёжной, как якорь в шторм. Монро сидела, прижавшись спиной к его груди, и колючие ветки боярышника впивались в щёки, но она даже не шевелилась. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё стоял хруст гравия под ногами того человека.

Она посмотрела на рассыпанные листы — они лежали в трёх метрах от кустов, белыми пятнами на тёмной земле. Если мужчина вернётся… если кто-то другой пройдёт…

— Мои улики, — прошептала она, дёрнувшись вперёд.

— Я их достану, — Джейк поймал её за запястье. — Сиди тихо.

Он выскользнул из кустов беззвучно — как кошка. Монро даже не услышала, как он двинулся. Только мелькнула тень, и через несколько секунд Джейк уже собирал листы, пригибаясь к земле. Быстро, ловко, не производя ни шороха. Он сгребал их в стопку, засовывал обратно в папки, и каждые две секунды поднимал голову, сканируя пространство.

Через минуту он вернулся. Папки были целы. Все. До последнего листа.

— Повезло, что они не разлетелись далеко, — прошептал он, прижимая их к груди. — Идём.

Джейк протянул ей руку. Монро схватилась за неё — пальцы у него были твёрдыми, жилистыми, с мозолями на ладони.

— Он ушёл? — спросила она, когда они выбрались из кустов и двинулись в обход парка, туда, где деревья росли реже и можно было идти почти бесшумно по мокрой траве.

— Ушёл. — Джейк выдохнул и наконец ослабил хватку, но не убрал руку — положил ей на поясницу, направляя. — Но недалеко. Слышишь? Шаги всё ещё там, у восточного выхода. Он ждёт. Думает, ты выйдешь с другой стороны.

Джейк резко свернул вправо, увлекая её за собой. Они пошли по едва заметной тропинке, заросшей травой — той, которой пользовались только местные подростки, чтобы сократить путь к жилым кварталам.

— Джейк. — Голос Монро дрогнул, но она взяла себя в руки, сжала папки крепче. — Как ты здесь оказался?

Он не ответил сразу. Протянул руку, отодвигая низкую ветку, и пропустил её вперёд.

— Я ведь слежу за тобой, помнишь? — сказал он наконец. В его голосе не было издёвки — только усталость. — Твой телефон сел. Я потерял сигнал. И когда это случилось, я понял — что-то не так. Ты не стала бы выключать его специально.

Они вышли на узкую асфальтовую дорожку, освещённую единственным фонарём. Джейк на мгновение остановился, оглянулся.

— И вообще, скажи мне, пожалуйста, — он повернулся к ней, прищурившись, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гнев, — что было неясного в «сиди дома и не выходи по ночам»?

— Мне нужно было забрать кое-что важное, — Монро кивнула на папки. — Это улики, которые нашла Фиби.

— Ро, — Джейк вдруг взял её за плечи, развернул к себе и заглянул в глаза. Сейчас, при тусклом свете фонаря, она смогла рассмотреть его лицо — тёмные волосы, немного торчащие из-под кепки, карие глаза с зеленоватым отливом, трёхдневную щетину. И глубокие тени под глазами — такие, какие бывают у людей, которые давно не спали по-настоящему. — Если тебя убьют, мы не сможем раскрыть дело, ты понимаешь? Тебе не нужно так рисковать.

— Извини, но улики…

— Улики не стоят твоей жизни, — перебил он. Жёстко, но не грубо. Как старший брат, который устал бояться за младшую сестру. — Ты поняла?

Монро опустила голову. В груди клокотало что-то — обида, страх, благодарность. Все вместе.

— Да, — тихо сказала она. — Поняла.

— Идём, — кивнул Джейк, отпуская её плечи. — Я проведу тебя домой.

Они пошли молча. Монро оглядывалась каждые несколько шагов — парк остался позади, но неприятное ощущение липкого взгляда между лопатками не проходило. Она прижимала папки к груди, чувствуя, как края картона врезаются в рёбра, и думала о том, что эти бумаги только что стоили ей жизни.

— Мне следовало взять Кая, — сказала она, когда они завернули за угол её улицы. — А ещё лучше — поехать на машине. Я просто дура.

Джейк усмехнулся — коротко, без веселья.

— Не дура. Просто не привыкла, что кто-то охотится на тебя. Это нормально — ошибаться в первый раз. Второй раз ошибкой будет, если ты не запомнишь этот урок.

Они подошли к дому. На крыльце, облокотившись о перила и подперев голову рукой, сидел Кай. Он, кажется, уснул — дыхание было ровным, глубоким. Рядом с ним на ступеньке стояла остывшая кружка чая.

— Иди, — сказал Джейк, останавливаясь в нескольких шагах от крыльца, в тени дерева. — И завтра — никаких прогулок в одиночку. Поняла?

Монро обернулась. В свете уличного фонаря Джейк выглядел почти призраком — тёмный силуэт, бледное лицо, острые скулы.

— Спокойной ночи, Монро Картер, — сказал он, и в его голосе впервые за весь вечер проскользнуло что-то мягкое.

— Спокойной, Джейк, — чуть улыбнулась Ро.

Джейк прислонил руку к виску, отдал честь — небрежно, по-своему — и, развернувшись, зашагал обратно в темноту. Быстро, бесшумно. Через несколько секунд его фигура растворилась между деревьями.

— Хм, — выдохнула Монро и, переведя дыхание, поднялась на крыльцо.

Она тряхнула Кая за плечо. Тот испуганно вскочил, едва не опрокинув кружку, и огляделся по сторонам мутными со сна глазами.

— Ро, это… — Он моргнул, вглядываясь в её лицо. — Что с твоим лицом? — Он коснулся пальцами её скулы. Монро поморщилась — на месте, где её ударила ветка, наливался синяк. На лбу красовалась царапина от боярышника.

— Немного упала, — солгала она, отводя взгляд. — В парке поскользнулась и растеклась. Идём, я уже спать так хочу.

Она поднялась на крыльцо, достала ключи. Руки всё ещё дрожали, но она сделала вид, что это от холода.

— Родители дома? — спросила она, открывая дверь.

— У папы ночная смена, он кого-то меняет, — ответил Кай, пропуская её вперёд. — А мама дома, спит уже.

Монро шагнула в тёплый коридор. Захлопнула дверь, повернула замок, накинула цепочку. Только тогда она позволила себе выдохнуть — долго, тяжело, почти со стоном.

Она прижала папки к груди и прислонилась спиной к двери.

Улики были спасены. Все до единой.

Кай обнял её — осторожно, не спрашивая, что случилось.

— Всё будет хорошо, — сказал он, хотя она не просила.

Монро закрыла глаза и не ответила. Потому что они оба знали: ничего уже не будет хорошо. Будет только хуже. Или — если повезёт — справедливость.

Но справедливость и «хорошо» — это очень разные вещи.

Монро и Кай сидели в комнате Ро, разложив перед собой содержимое красной коробки, как хирург — инструменты перед сложной операцией. Флешки, блокнот, диктофон, фотографии. Маленький ключ, который блеснул в луче настольной лампы, приклеенный скотчем к картонной стенке.

— Это ключ от чего-то, — сказал Кай. Его темные волосы упали на лоб, и он машинально откинул их назад, но взгляд не отрывался от предметов. — Ячейка в спортзале? Банковская ячейка? У Фиби не было денег, чтобы арендовать банковскую ячейку.

— Может, от камеры хранения, — предположила Монро. — На вокзалах такие есть. Или в торговых центрах.

Ро взяла ключ в руки. Маленький, с плоской головкой и двумя бороздками — обычный ключ от недорогого замка. На обратной стороне кто-то нацарапал иголкой или лезвием три цифры: «147».

— Кодовый замок? — вслух подумала она. — Или номер ячейки.

— Или номер шкафчика, — добавил Кай. — Я видел такие в раздевалке «Фитнес-Парка». Там дешёвые абонементы, многие ходят.

— Фиби не ходила в спортзал. — Монро спрятала ключ в карман джинс.

— Значит, не спортзал, — кивнул Кай. — Но что-то ещё. Ладно. Давай посмотрим, что на флешках.

Монро поставила компьютер на стол, открыла. Экран засветился фирменным яблоком, и через несколько секунд загрузился рабочий стол. Монро вставила первую флешку.

Ноутбук загудел, опознавая устройство. Открылась папка с несколькими документами и видеофайлами. Ро кликнула на первый.

Фотография. Крупным планом — обрывок ткани, тёмный, с красными разводами. Полотно явно было вырвано из чего-то, остались неровные края. На снимке стояла дата: полгода назад.

— Это улика, — тихо сказал Кай. — Она не брала это из полиции. Она сама нашла?

— Или кто-то дал ей, — ответила Ро, открывая следующий файл.

Документ Word. Название: «СВЯЗИ_и_ВРЕМЯ». Огромная таблица: даты, имена девушек, адреса, способы убийства, странные пометки вроде. Двадцать три строки. Двадцать три жизни, сжатые до строчек в таблице.

Ро пробежалась глазами по первой странице.

— Клэр Митчелл, семнадцать. Русые волосы. Найдена в лесу. Причина — ножевое ранение, множественные. Особая примета: на левой лодыжке татуировка в виде бабочки. — Монро подняла глаза. — Здесь имена тех девушек, что я не смогла найти.

— Сара Уилсон, девятнадцать. Брюнетка. Найдена в парке. — Кай листал дальше. — Мия Чен, двадцать один. Азиатка. Найдена в переулке. — Страницы мелькали одна за другой, и каждое имя ложилось на плечи новым грузом. — Эмма Рид, восемнадцать. Блондинка. Пропала по дороге из библиотеки. Найдена в лесу.

— Фиби знала, что идёт по его следу, — сказала Ро, когда голос вернулся к ней. — И она знала, что он это заметит. Но всё равно продолжала искать.

— Последняя флешка, — наконец сказал Кай, протягивая её. — Давай уже покончим с этим.

Ро вставила флешку. На ней был только один файл — аудиозапись, названная «Если меня убьют».

Из динамиков донёсся шум — сначала шипение, потом неловкое покашливание. И затем — голос Фиби. Живой, настоящий, немного смущённый, как будто она извинялась за то, что вообще записывает это сообщение.

«Привет. Если ты это слушаешь — меня нет. Дурацкое начало, правда? Но это факт. Меня зовут Фиби Нортен, мне семнадцать, и я, кажется, нашла человека, который убил двадцать две девушки до меня. Двадцать три — если ты слушаешь эту запись, значит, я стала двадцать третьей».

Ро увидела, как глаза Кая наполнились слезами, которые он отказывался выпускать. Монро приобняла брата, положив голову ему на плечо.

Фиби продолжала, голос её был ровным — слишком ровным, будто она читала по бумажке, чтобы не сорваться:

«Его имя я не скажу. Потому что боюсь. Не за себя — за вас. Если вы копнёте слишком глубоко, он найдёт вас. Вот что я хочу, чтобы вы знали: все улики я разложила по трём местам. Коробка у меня в комнате — это первая часть. Вторая — там, где мы с Ро строили шалаш в детстве. Ты знаешь где. Третья… третья у человека, которому я доверяю. Не ищите её. Она сама найдёт вас, если придёт время. Но если вы раскроете дело быстрее, чем она явится, просто забудьте о ней, а она забудет о вас».

— Шалаш, — прошептала Ро, и голос её дрогнул так сильно, что Кай подался вперёд, вслушиваясь. — Она говорила про шалаш? Его давно нет. Он развалился ещё когда нам было по пятнадцать. Мы его забросили…

Она замолчала, потому что горло перехватило. Тот шалаш был их с Фиби секретным местом — старые ветки, накинутый сверху брезент, внутри — свечки в банках и журналы, которые они прятали от родителей. Там они клялись друг другу в вечной дружбе, там Фиби впервые заплакала при ней — из-за мальчика, который разбил ей сердце. Там они стали не просто подругами, а чем-то большим.

Фиби спрятала улики в их общем прошлом. В месте, куда никто, кроме них, не догадался бы зайти.

Но запись продолжалась, и каждая следующая секунда резала по живому:

«Я не знаю, кто вы. Может, моя мама. Может, Лиам. Может, Ро. Может, Кай. Если вы это слушаете — вы уже в опасности. Но вы можете закончить то, что я начала. Найдите доказательства, которые не…»

Запись оборвалась на полуслове. Не резко, не с треском — просто звук схлынул, будто кто-то нажал паузу. Осталось только шипение, похожее на дыхание спящего зверя.

— Нет, — прошептала Монро, нажимая на воспроизведение снова. — Нет, пожалуйста…

Она прослушала конец три раза. Всматриваясь в экран, будто там могло появиться продолжение. Четвёртый раз — и она уже знала каждое слово наизусть, но надеялась, что если нажать в другом месте, запись пойдёт дальше.

Ничего. Только шипение. И тишина.

Пальцы её дрожали, когда она убрала руки с клавиатуры. Кай сидел рядом, положив ладонь ей на спину — не обнимая, просто держа, давая почувствовать, что она не одна.

— Она записала это не дома, — вдруг сказал Кай, и в голосе его прорезалась та самая внимательность, которая всегда удивляла в нём — способность замечать детали, мимо которых проходили другие. — Слышишь? В самом начале, до того как она заговорила — был гул машин. Глухой, ровный, как на парковке у супермаркета. И звук открывающейся двери — метрах в десяти.

Монро замерла, прислушиваясь к воспоминанию о звуках. Она тоже это слышала, но не придала значения, слишком сосредоточившись на голосе. Кай был прав.

— Она была где-то на улице. Может, на парковке. Или у заправки, — продолжил он, понижая голос. — Говорила быстро, как будто знала, что время на исходе. Боялась, что кто-то вернётся.

— Или боялась, что её найдут с этой записью, — закончила Монро, и голос её прозвучал глухо, почти безжизненно.

Она отстранилась от брата, резко, почти грубо — не потому что он был ей неприятен, а потому что если бы она осталась в его объятиях ещё на секунду, то разрыдалась бы и уже не смогла остановиться. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони — грубо, по-мужски, размазывая солёную влагу по щекам. Глаза щипало, нос заложило.

— В любом случае, мы на правильном пути, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Значит, завтра я отправлюсь туда, где был шалаш.

— Я с тобой, — сказал Кай, не спрашивая, не предлагая — утверждая.

— Нет, — Ро покачала головой, собирая растрепавшиеся волосы в пучок на затылке. — Мы и так два дня пропустили. Скажешь в школе, что я немного приболела, что с понедельника буду ходить как и прежде.

Кай нахмурился. Его челюсти напряглись, желваки заходили ходуном — верный признак того, что он сдерживается, чтобы не заспорить.

— Утром со мной ничего не случится, — продолжила Монро, заметив его сопротивление. — Я возьму с собой нож и перцовый баллончик. И буду на связи.

— А если у него будет пистолет? — голос Кая сорвался на полтона выше, выдавая панику, которую он пытался скрыть. — Как тебе поможет нож и баллончик против пистолета, Ро?

Она закатила глаза — чисто автоматически, та самая сестринская привычка, которая появляется, когда младший брат начинает учить тебя жизни.

— У него не будет пистолета, — сказала она, хотя сама не была в этом уверена. — На него и так ведётся охота. Пистолет — это лишний шум, лишние свидетели. Он предпочитает тишину. Нож — да. Руки — да. Но не пистолет.

Кай хотел возразить, открыл рот — и закрыл. Потому что понимал: спорить бесполезно. Ро всегда была такой. Упрямой, как баран, когда дело касалось того, что она считала правильным.

— Идём спать, — сказала Монро, взглянув на часы на стене. Стрелки показывали без пятнадцати три. — Время уже — третий час.

Она наклонилась, подбирая с пола разложенные бумаги. Папки, флешки, блокнот — всё это казалось таким хрупким, таким невесомым для улик, за которыми охотится убийца. Она сложила всё аккуратно в одну большую коробку из-под платья, которую Кай притащил из своей комнаты. Картон пах типографией и пылью.

Коробка была недостаточно большой, и пришлось утрамбовывать бумаги, приминая уголки. Монро опустилась на колени у кровати, засунула коробку подальше — так, чтобы из-под покрывала не было видно даже края.

— Спокойной ночи, Кай, — сказала она, вставая и отряхивая джинсы.

Кай уже стянул кофту и бросил её на спинку стула. Он стоял посреди комнаты в одной футболке и домашних штанах, тёмные волосы торчали в разные стороны после того, как он провёл по ним рукой.

— Давай как в детстве, — сказал он и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на её кровать.

Кровать жалобно скрипнула под его весом. Кай раскинул руки в стороны, заняв больше половины пространства — специально, чтобы её позлить.

Монро лишь покачала головой — привычное движение, которое она повторяла сотни раз за их общую жизнь — и, выключив свет, легла рядом. Тесно, плечо к плечу, как тогда, когда они были маленькими и боялись темноты.

Кай приобнял её за плечи — осторожно, бережно — и тихо вздохнул. Этот вздох был тяжёлым, насквозь пропитанным страхом, который он отказывался произносить вслух.

— Я так надеюсь, что всё, что мы делаем, мы делаем не зря, — прошептал он в темноту. Голос его звучал глухо, почти по-детски.

— Я тоже, — Ро закрыла глаза и почувствовала, как всё тело расслабляется от тепла, исходящего от брата. — Мы должны разобраться в этом. В память о Фиби и о тех девушках, кто не успел докопаться до истины.

— Поэтому я и люблю тебя, Ро, — сказал Кай, и в его голосе вдруг проступила та удивительная серьёзность, которая появлялась у него только в самые важные моменты. — Ты очень смелая девушка. Самая смелая из всех, кого я знаю.

Монро не ответила.

Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, где уличный фонарь рисовал жёлтые пятна. Внутри всё кипело, не давая уснуть. Голос Фиби, хруст гравия под ногами бегущего за ней человека, холодные пальцы Джейка на плече.

Она знала, что завтра пойдёт к шалашу одна. И знала, что это опасно.

Но Фиби оставила ей карту. И долг перед подругой был сильнее страха.

Кай засопел через пять минут — ровно, глубоко, всем телом доверяясь сну. Монро осторожно высвободилась из его объятий, подошла к окну и отодвинула занавеску.

На улице было темно. Только редкие фонари горели тусклым оранжевым. И между ними, у самого края света, ей почудилась фигура. Чёрная, неподвижная, обращённая лицом к её окну.

Монро замерла, вглядываясь.

Фигура не двигалась.

Три секунды. Пять. Десять.

Потом Ро моргнула — и тень исчезла. Будто её и не было.

«Показалось», — сказала она себе. — «Просто нервы».

Но занавеску задёрнула поплотнее. И нож, который достала из ящика стола, положила на тумбочку у кровати — на расстоянии вытянутой руки.

Спать она не легла. Только прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

Завтра предстоял долгий день.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))