Глава 4
Когда Эстер вернулась домой, Рейчел и закутанный в мягкий тёмно-синий халат Зенно сидели за столом на кухне и о чём-то беседовали.
«А он ничего, если его хорошенько отмыть», ‒ снисходительно подумала Эстер и спохватилась ‒ вдруг он всё-таки слышит её мысли?
‒ Салют, ‒ поздоровалась Рейчел и поднялась из-за стола ей навстречу. ‒ Есть будешь?
‒ Мы с Алисой в кафе перекусили. ‒ Она подошла к Зенно и протянула ему пакет. ‒ Твоя одежда. Только размер брала наугад. Надеюсь, подойдёт.
Аггел неуверенно взял у неё вещи.
‒ Спасибо.
Когда он ушёл одеваться, Рейчел обратилась к дочери:
‒ Ты выглядишь разбитой. Что-то случилось?
Эстер отвернулась, вытащила из верхнего шкафчика металлическую банку с молотым кофе и принялась возиться возле кофеварки. Вскоре по кухне распространился приятный аромат.
‒ Эстер?
‒ Всё в порядке. Я просто подумала… каково это, быть человеком и не знать ни о нойдах, ни об ангелах, ни о бесах, ни о четырёх мирах? Жить в крошечном эгоцентричном мирке и быть уверенной, что ты – венец творения?
Рейчел встревоженно посмотрела на дочь.
‒ Почему ты об этом подумала?
‒ Из-за Алисы. Она ведь не знает, кто мы. Она ничего не знает кроме того мира, о котором рассказывали ей такие же ограниченные в мировоззрении люди.
Рейчел вздохнула и отхлебнула из терракотовой керамической чашки душистый чай.
‒ Сначала ты живёшь в нормальном, логичном мире со своими физическими законами и научными достижениями, отрицающими всё, что они не могут объяснить. А потом сталкиваешься с чем-то, не поддающимся человеческому осмыслению, и либо принимаешь это как новую реальность, либо сходишь с ума.
Их разговор прервал вошедший в кухню Зенно. Он двигался неловко, как собака, на которую впервые надели комбинезон.
‒ Ну как? ‒ с сомнением в голосе спросила Эстер, окидывая его взглядом.
‒ Как будто на меня снова надели у-щебную броню, — пожаловался тот.
‒ Привыкнешь. По крайней мере, выглядит неплохо. Только обувь в доме не носят, и плащ тоже. Это для улицы. Вот, попробуй, ‒ Эстер поставила перед ним чашку кофе со сливками и карамельным сиропом.
Зенно снял обувь и плащ, осторожно сел на стул, внимательно принюхался и медленно отпил.
‒ Неплохо.
Эстер самодовольно ухмыльнулась.
‒ Вот увидишь, жить здесь – не приговор. Мы-то рождаемся и живём.
‒ У вас есть душа, у меня – нет.
‒ Как-нибудь я покажу тебе людей, которые живут счастливо, но думают точно так же, ‒ подмигнула Эстер и шумно отхлебнула свой кофе.
***
Ближе к вечеру начался шторм. Эстер стояла на крыльце, укутавшись в тёплый жаккардовый плед. Ветер трепал её распущенные волосы. Она думала об Алисе.
Чувство одиночества посещало её и прежде, но только не с лучшей подругой. Ей казалось, что они с Алисой понимают друг друга с полуслова. Что же произошло теперь?
‒ Не помешаю?
Девочка вздрогнула и обернулась. У неё за спиной стоял Зенно.
Она отрицательно качнула головой.
‒ Я задумалась. Как самочувствие?
Аггел в ответ горько усмехнулся.
Он смотрел, как штормовые волны с грохотом накатывают на песчаный берег, разбиваясь сотнями белых брызг. В воздухе чувствовался запах тины, соли, йода и рыбы.
‒ Тебе очень страшно?
Зенно удивлённо посмотрел на неё и встретил участливый взгляд больших жёлтых глаз.
‒ А тебе было бы? ‒ ответил он вопросом на вопрос, спустился с крыльца и хотел направиться к бушующей воде, но резкий порыв ветра налетел на него, растрепав волосы.
Он попытался заправить их за уши, но ничего не вышло.
Эстер подошла к нему и сняла с запястья тонкую резинку для волос.
‒ Давай помогу, ‒ предложила она.
Зенно с сомнением посмотрел на неё и кивнул.
Завязать ему волосы в «конский хвост» оказалось нелегко – ветер трепал длинные чёрные пряди так, словно хотел окончательно запутать их или вовсе вырвать. Эстер вспомнила мамины рассказы о Братьях-Ветрах – вряд ли они стали бы вести себя так невоспитанно.
‒ Ты стоически держался, ‒ похвалила она и придирчиво осмотрела «дело рук своих», ‒ когда мама в детстве заплетала мне косички, я пищала на весь дом. ‒ Она поплотнее закуталась в плед. ‒ В Авролионе бывают бури?
‒ Только штиль.
‒ Ты совершил что-то ужасное, раз тебя приговорили?
Зенно раздражённо посмотрел на неё.
‒ Для вас я не опасен.
‒ Я не это имела в виду, ‒ смутилась Эстер.
‒ А стоило бы поинтересоваться именно этим.
Наконец низкие свинцовые тучи пролились на землю дождём. Зенно с интересом поднял голову, подставив лицо потоку крупных холодных капель. В Авролионе не было воды. Здесь же вода была повсюду.
‒ Ты промокнешь! ‒ крикнула Эстер и затащила его обратно под деревянный навес.
‒ Это только вода.
‒ Ты можешь простудиться и заболеть. Поверь мне на слово – в насморке и температуре нет ничего хорошего.
‒ Тело – это худшее, что со мной слу-щялось.
Рейчел позвала Эстер, и та ушла, а он ещё некоторое время стоял в одиночестве, пока не почувствовал, что начинает замерзать. Он поёжился и вернулся в дом.
В гостиной было тепло ‒ Рейчел растопила камин. Языки пламени весело трещали, и тени от предметов весело плясали на стенах.
Зенно неуверенно подошёл к камину и опустился на коврик, обняв колено. Огонь завораживал, и аггел, глядя на него, погрузился в глубокие раздумья.
Неужели не существовало способа вернуть бессмертие? Может, его просто держали в секрете?
Эстер устроилась на диване, подобрав под себя ноги.
Дождь заливал окна, волны бушевали, накатываясь на берег.
‒ Я люблю дождь, ‒ сказала она, ‒ в непогоду дома становится ещё уютнее.
Зенно нехотя обернулся.
‒ Обстановка в доме зависит от погоды? ‒ раздражённо бросил он.
‒ Восприятие зависит от погоды. А дом остаётся прежним.
Ручка входной двери щёлкнула, и в прихожей появился Тео. Он успел промокнуть, пока добрался от машины до дома. Эстер побежала его встречать.
‒ Не подлизывайся, я всё ещё злюсь, ‒ проворчал он.
‒ Ты не выглядишь злым, ‒ Эстер игриво, как в детстве, потянула его за рог.
Тео ухмыльнулся и потрепал дочь по волосам.
‒ Как самочувствие? ‒ обратился он к Зенно, входя в гостиную.
Эстер отобрала у отца пакет с продуктами и с трудом потащила его на кухню.
‒ Будто наступил конец света.
‒ Некоторые думают схоже - ты здесь много шума наделал своим появлением. Пастор местной церкви призывает молиться за наши грешные души. У него в доме от грохота треснуло стекло с витражом какого-то святого.
‒ Ему повсюду мерещится Сатана, особенно если много выпьет, ‒ крикнула Эстер с кухни и хлопнула дверцей холодильника.
‒ Что говорит пастор? ‒ переспросила Рейчел, появляясь в гостиной.
‒ Как всегда. «Покайтесь, конец уже близок!». Он считает, что на землю спустился Ангел господень с пылающим мечом, чтобы покарать всех грешников.
‒ Я не караю грешников, ‒ отозвался Зенно. ‒ Этим занимаются хароны. На земле остался один. И с ним лу-ше не сталкиваться.
* * *
Илора сидела за рулём старого серого минивэна и пила отвратительный порошковый кофе, когда зазвонил телефон.
Она нехотя сняла трубку.
‒ Здравствуй, прелесть моя, ‒ послышался мягкий, вкрадчивый голос. ‒ Расскажи мне, что ты узнала.
‒ Саламара села на паром, плывущий к Фарерским островам.
‒ Она спятила, если надеется скрыться от меня там.
‒ Ты прав, Клор, она загоняет себя в угол.
В трубке повисло задумчивое молчание.
‒ Должна быть причина, ‒ задумчиво пробормотал собеседник, обращаясь к самому себе, и уже громче произнёс: ‒ немедленно отправляйся за ней. Я прибуду, как только смогу.
‒ А что, если…
Но она не успела договорить – харон повесил трубку.
Илора в сердцах швырнула обшарпанный телефон на грязное сидение, вылила остатки кофе в открытую форточку и выкинула бумажный стаканчик.
Она ненавидела Клора. Ненавидела и боялась – в Ордене о нём ходили пугающие слухи, и она была не единственной, кто по возможности старался не связываться с ним.