{~20~}
Я сидела на полу в коридоре уже, наверное, минут двадцать. В квартире было тихо настолько, что я слышала собственное дыхание. За окном шумел дождь, где-то далеко проезжали редкие машины, а я всё смотрела в экран телефона, будто от одного этого взгляда что-то могло измениться.
Контакт Семёна был открыт. Палец завис над кнопкой вызова. Господи, сколько раз за этот месяц я доходила до этого момента?
Десятки, может быть, сотни.
Но каждый раз что-то останавливало меня в последнюю секунду. Возможно страх, или гордость, или просто понимание, что любви иногда оказывается недостаточно.
После встречи возле клуба мне стало только хуже. До этого я хотя бы пыталась убедить себя, что время действительно лечит, что расстояние помогает. Что ещё немного — и я перестану автоматически искать его взгляд в толпе, перестану просыпаться среди ночи от снов, где мы снова вместе. Но стоило снова увидеть Семёна — и внутри будто окончательно что-то сломалось.
Особенно его взгляд под дождём. Господи. Столько боли я не видела в нём никогда. Даже в день нашего расставания. Я шумно выдохнула и уже почти нажала на вызов, когда телефон вдруг завибрировал у меня в руках. У меня сердце остановилось.
На экране высветилось: «Сёма».
Несколько секунд я просто смотрела на экран, не веря происходящему. Будто Вселенная решила окончательно надо мной посмеяться... или наоборот, сжалиться.
Телефон продолжал звонить.
А у меня дрожали руки так сильно, что я едва смогла провести пальцем по экрану.
— Сёма?.. — тихо сказала я.
В трубке повисла тишина. Только наше тяжёлое дыхание. А потом хриплый голос Семёна:
— Я больше так не могу, Варь.
И в этот момент у меня сразу навернулись слёзы. Потому что я тоже больше не могла.
Ни одной секунды.
— Сём... — голос предательски дрогнул.
Он тихо выдохнул, будто собираясь с мыслями.
— Я пытался, правда. Пытался дать тебе время, пространство... думал, тебе так будет легче.
Я закрыла глаза. Господи.
— Но после встречи у клуба стало только хуже, — продолжил он.
Я больше не сдерживала слёзы. Тихо плакала, слушая его голос, и чувствовала, как внутри медленно рушится всё то расстояние, которое мы так долго пытались выстроить между собой.
— Я собиралась позвонить тебе сама, прямо сейчас — призналась я шёпотом.
В трубке снова стало тихо, но это была уже совсем другая тишина — живая, тёплая.
— Правда? — очень тихо спросил Семён.
Я кивнула раньше, чем поняла, что он этого не видит.
— Да.
Он нервно усмехнулся. И от этого знакомого звука у меня внутри всё болезненно сжалось.
Как же сильно я скучала даже по его дыханию в трубке.
— Я хочу тебя увидеть, — сказал Семён спустя несколько секунд. Без пафоса, очень просто.
Но именно от этой простоты мне стало окончательно тяжело дышать.
Потому что я поняла: что бы между нами ни случилось, мы всё равно тянемся друг к другу сильнее, чем умеем сопротивляться.
— Я тоже, — тихо ответила я.
Через сорок минут я уже стояла возле его подъезда. Ночной город был почти пустым.
Фонари отражались в чёрной воде длинными золотыми полосами, ветер пробирал до костей, а сердце колотилось так сильно, будто сейчас выпрыгнет из груди.
Я успела пожалеть о встрече примерно двадцать раз. Не потому что не хотела его видеть — наоборот. Слишком хотела.
И именно это пугало сильнее всего.
Что, если мы снова сделаем друг другу больно? Что, если любовь между нами давно превратилась в что-то тяжёлое и неправильное?
Дверь открылась почти сразу. Будто Семён всё это время стоял прямо за ней.
Я едва успела поднять глаза, как увидела его.
И у меня моментально сбилось дыхание.
Как же я скучала. Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга.
После месяца разлуки это казалось почти нереальным.
Будто сейчас я моргну — и он снова исчезнет, как во всех моих снах, но даже так он был до боли родным. Именно в этот момент я вдруг поняла одну страшно простую вещь:
я всё ещё люблю его так же сильно.
Ничего не прошло. Ни после наших ссор, ни после этой ужасной тишины длиной в месяц, ни после всей боли, которую мы друг другу причинили. Любовь никуда не исчезла.
Мы просто слишком долго пытались сделать вид, что способны жить без неё.
— Привет, — тихо сказал Семён.
Я сглотнула ком в горле.
— Привет.
Он смотрел на меня так внимательно, будто пытался убедиться, что я действительно стою перед ним. Снова рядом.
А потом вдруг тяжело выдохнул и почти шёпотом сказал:
— Я очень скучал по тебе.
И именно после этих слов внутри у меня окончательно что-то сломалось. Я даже не поняла, в какой момент расплакалась.
Слёзы просто хлынули сами собой — резко, болезненно, будто весь этот месяц я держалась из последних сил.
— Эй, Варюш... — Семён сразу шагнул ко
мне. — Ну ты чего...
Я только замотала головой, закрывая лицо руками и прижимаясь к нему.
Как же мне было плохо без него, как же я устала. Семён осторожно притянул меня к себе, и я почти сразу уткнулась лицом ему в грудь, вцепившись пальцами в его футболку так, будто боялась, что он снова исчезнет.
Он крепко обнял меня одной рукой, второй медленно гладя по волосам.
— Тише... тише, Варя...
Его голос был хриплым, сонным и до боли родным, я плакала долго.
Наверное, впервые за весь этот месяц — по-настоящему. Не тихо ночью в подушку, не украдкой в ванной после тяжёлого дня.
А так, как плачут рядом с человеком, рядом с которым больше не нужно притворяться сильной.
В его квартире всё было таким знакомым, что у меня снова болезненно сжалось сердце.
Семён усадил меня на диван и молча ушёл на кухню. Через минуту вернулся со стаканом воды.
— Попей, пожалуйста.
Я взяла кружку дрожащими руками. Несколько секунд мы сидели в тишине, но теперь она уже не была страшной.
Семён сидел рядом, слегка подавшись вперёд и сцепив руки в замок. Уставший, напряжённый и такой же потерянный, как я.
— Я не знаю, с чего начать, — тихо призналась я.
Он невесело усмехнулся.
— Я тоже.
Снова тишина. А потом Семён вдруг сказал:
— Я вёл себя ужасно.
Я сразу подняла на него глаза.
— Сём...
— Нет, дай договорить.
Он тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.
— Я ревновал тебя ко всему подряд. К словам, к взглядам, к людям вокруг тебя. И вместо того, чтобы просто быть рядом, начал делать тебе больно своими страхами.
У меня внутри всё болезненно сжалось.
Потому что именно этого признания мне так не хватало.
— Мне казалось, что после Битвы ты поймёшь, что тебе нужен кто-то лучше меня,
— Господи, Семён...
— Я серьёзно, Варь. Я смотрел, как ты меняешься. Как становишься сильнее, ярче, увереннее. Весь мир начал крутиться вокруг тебя, а я в какой-то момент просто перестал понимать, какое место в твоей жизни занимаю. Я почувствовала, как снова начинают наворачиваться слёзы.
Потому что всё это время он молчал.
Носил это внутри один.
— А я думала, что ты мне больше не веришь, — призналась я тихо. — После всех этих разговоров про Артёма... после твоих взглядов... мне казалось, что ты видишь во мне предателя.
Мы разговаривали долго. Наверное, несколько часов. Впервые за всё это время — честно. Без криков, без попыток защититься, без обид, которые раньше перебивали всё остальное. Я сидела у него на коленях, а он крепко обнимал меня.
С каждой минутой я всё яснее понимала одну вещь: мы не разлюбили друг друга.
Мы просто оба слишком долго молчали о том, что чувствовали на самом деле.
Ближе к утру я уже сидела, прижавшись к его плечу, а Семён медленно перебирал мои пальцы. В квартире было тихо и спокойно.
Впервые за очень долгое время.
— Я не хочу больше жить без тебя, — вдруг тихо сказал он.
У меня перехватило дыхание. Я подняла голову и посмотрела на него. Семён устало улыбнулся и осторожно коснулся ладонью моей щеки.
— Я тоже не хочу жить без тебя, Сём.