{~21-}
После нашего разговора той ночью что-то между нами изменилось.
Нет, проблемы не исчезли по щелчку пальцев. Мы всё ещё иногда замолкали слишком резко, всё ещё учились говорить о своих чувствах, а не копить их внутри. Но теперь между нами снова появилось главное — желание беречь друг друга, а не побеждать в спорах между друг другом.
Прошло около двух недель.
Я сидела на кухне у Семёна, лениво листая тик ток, пока он возился с кофемашиной, когда вдруг услышала:
— У тебя есть планы на пятницу?
Я подняла на него глаза.
— Смотря зачем спрашиваешь.
Семён усмехнулся и поставил передо мной кружку кофе.
— Хочу позвать тебя кое-куда.
— М-м, звучит подозрительно.
Он закатил глаза и сел напротив меня.
— Варвара Петрович, окажете ли вы мне честь сходить со мной в театр?
Я удивлённо моргнула.
— В театр?
— Именно.
— Ты вообще любишь театр?
— Не особо, — честно признался он. — Но ты как-то говорила, что давно хотела сходить.
И у меня внутри сразу стало тепло.
Раньше я даже не замечала, сколько мелочей он запоминает обо мне.
— Это официальное приглашение на свидание? — улыбнулась я.
Семён чуть наклонился ближе и тихо сказал:
— Очень официальное.
Я невольно рассмеялась.
— Тогда я согласна.
В пятницу я собиралась несколько часов.
Не потому что театр был чем-то особенным. Просто впервые за долгое время мне хотелось выглядеть красиво именно для Семёна.
Я долго стояла перед шкафом, перебирая вещи, пока взгляд не остановился на алом платье, которое я почти никогда не надевала.
Оно было простым, без лишних деталей, но идеально подчёркивало фигуру: открытые плечи, тонкие бретели, мягкая ткань, плавно облегающая талию и бёдра.
Когда я наконец посмотрела на себя в зеркало, то вдруг впервые за долгое время почувствовала себя не победительницей битвы экстрасенсов, не человеком с экранов телевизоров, а просто девушкой, которая идёт на свидание с любимым мужчиной.
Семён приехал за мной вечером. И стоило мне открыть дверь квартиры, как он замер.
Буквально на секунду. Но я всё равно заметила. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, и у меня моментально сбилось дыхание.
— Ничего себе — тихо выдохнул он.
Я нервно улыбнулась.
— Всё настолько плохо?
Семён подошёл ближе, не сводя с меня глаз.
— Наоборот. Это вообще законно выглядеть так красиво?
Я почувствовала, как щеки начинают гореть.
Господи, как же я скучала по тому, как он на меня смотрит: без страха, ревности. Просто с любовью.
Всю дорогу до театра Семён почти не выпускал моей руки.
Иногда просто переплетал пальцы с моими, иногда задумчиво гладил большим пальцем ладонь, будто всё ещё не до конца верил, что мы снова рядом.
И, если честно, я сама иногда ловила себя на той же мысли.
Спектакль я почти не запомнила.
Нет, он был красивым. Актёры играли прекрасно, зал был наполнен мягким золотым светом, вокруг тихо шелестели чужие разговоры.
Но всё моё внимание всё равно было приковано к Семёну.
К его профилю.
К тому, как он иногда наклонялся ко мне и шептал что-то с едва заметной улыбкой.
Я украдкой повернула голову и заметила, что он смотрит вовсе не на сцену. На меня.
В полумраке театрального зала его взгляд казался особенно тёплым и внимательным. Без той болезненной напряжённости, которая появилась между нами после финала. Сейчас в нём было только что-то очень мягкое и почти восхищённое. У меня моментально сбилось дыхание. Семён чуть улыбнулся уголком губ, будто понял, что я заметила.
А потом медленно накрыл мою ладонь своей.
Его пальцы осторожно переплелись с моими, и внутри у меня всё сразу перевернулось.
Как же мне этого не хватало.
Семён слегка погладил большим пальцем внутреннюю сторону моей ладони, почти невесомо, но от этого прикосновения по телу будто прошёл ток.
Я тихо выдохнула и почувствовала, как он едва заметно усмехнулся рядом.
Через какое-то время его рука медленно скользнула выше — к моему колену.
Движение было осторожным, почти вопросительным. Будто он всё ещё боялся перейти какую-то невидимую границу между нами.
Но когда его ладонь легла на мою ляжку поверх ткани платья, у меня внутри всё вспыхнуло мгновенно.
Я нервно сглотнула и чуть сильнее сжала его пальцы. Семён сразу повернул голову ко мне.
— Всё нормально? — едва слышно шепнул он.
Вместо ответа я только кивнула.
Потому что если бы попыталась заговорить — голос бы точно дрогнул.
Его рука оставалась на моей ноге — спокойно, уверенно, будто напоминая:
«Я рядом».
И именно от этой простой близости становилось так хорошо и одновременно волнительно, что я почти перестала слышать реплики актёров.
В какой-то момент Семён слегка наклонился ко мне ближе.
Я почувствовала его дыхание возле виска и едва не закрыла глаза от того, насколько это было интимно в полутёмном зале среди десятков людей.
— Ты даже не представляешь, какая ты красивая сегодня, — тихо сказал он.
У меня моментально загорелись щёки.
— Сём...
Он усмехнулся, явно довольный моей реакцией.
А потом неожиданно очень мягко коснулся губами моего виска. Совсем коротко.
Но от этого невесомого поцелуя у меня внутри всё сжалось сильнее, чем от чего-либо за весь вечер.
Сколько же нежности может быть в одном человеке. Я повернула голову к нему чуть ближе, и наши лица оказались совсем рядом.
На секунду мне показалось, что Семён сейчас поцелует меня по-настоящему прямо здесь, в театре, наплевав на людей вокруг.
Но он только внимательно посмотрел мне в глаза и едва заметно улыбнулся.
Так тепло и так спокойно.
И именно в этот момент я вдруг поняла:
все наши ссоры, страхи и боль никуда не делись полностью, но рядом с ним мне снова хотелось верить, что мы всё-таки справимся.
После спектакля мы долго гуляли по вечерней Москве. Город был тёплым, шумным и каким-то удивительно живым. Люди смеялись на летних верандах, мимо проезжали машины, где-то вдалеке играла музыка.
А мне впервые за очень долгое время было спокойно. По-настоящему спокойно.
Когда мы остановились возле машины, Семён вдруг внимательно посмотрел на меня и тихо сказал:
— Ты сегодня невероятная.
У меня внутри всё дрогнуло.
— Ты уже говорил это.
— Недостаточно.
Я невольно улыбнулась. Он подошёл ближе.
Настолько, что я снова почувствовала его запах, и в этот момент весь шум вокруг будто исчез. Семён осторожно коснулся пальцами моей щеки, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Так бережно, будто я была чем-то хрупким.
— Я люблю тебя, Варь — тихо сказал он.
После всего, через что мы прошли, эти слова звучали совсем иначе. Глубже, честнее.
Я подняла глаза на него и почти шёпотом ответила:
— Я тоже тебя люблю, Сём. Больше жизни
А потом Семён поцеловал меня.
Одной рукой он держал меня за талию, второй осторожно касался моего лица, и от этой близости у меня внутри всё переворачивалось.
Я сразу прижалась к нему сильнее, чувствуя, как бешено колотится сердце, как же мне не хватало его губ, тепла, ощущения, что рядом с ним мир наконец становится правильным.
Поцелуй становился глубже, эмоциональнее, и в какой-то момент я тихо выдохнула ему в губы, запуская пальцы в его волосы.
Семён усмехнулся прямо во время поцелуя и крепче притянул меня к себе.
А я вдруг поняла, что впервые за очень долгое время по-настоящему счастлива.