{~17~}
Я вообще не должен был туда ехать.
Если честно, в последний месяц я почти перестал появляться где-либо, кроме работы и собственной квартиры. Друзья уже начали смотреть на меня так, будто я медленно схожу с ума. Наверное, в каком-то смысле всё так и было.
После долгих уговоров я всё-таки поехал.
И уже через сорок минут стоял посреди шумного клуба, понимая, насколько это было плохой идеей: музыка била по голове. Люди смеялись слишком громко. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то обсуждал новый проект канала.
А я чувствовал себя здесь абсолютно лишним.
И в какой-то момент увидел её.
У меня внутри всё резко провалилось вниз.
Варя стояла возле бара в длинном чёрном платье, держа в руке бокал. Волосы были идеально уложены, макияж — безупречный, вокруг неё крутились люди, я узнал Шепсов и Марьяну Романову. Кто-то смеялся рядом, что-то рассказывал.
Она тоже смеялась.
Только я сразу понял — ненастояще. Слишком хорошо знал её улыбку.
Настоящая у Вари всегда была чуть шире, чуть теплее. А эта выглядела так, будто она просто устала делать вид, что всё нормально.
Наверное, она почувствовала мой взгляд, потому что вдруг обернулась.
И замерла.
Мы просто смотрели друг на друга через весь зал.
Месяц. Целый чёртов месяц без единого слова, я думал, что за это время привыкну.
Не привык, наоборот.
В тот момент меня накрыло так сильно, что стало тяжело дышать.
Она похудела.
Под глазами появилась усталость, которую не скрывал даже макияж. И почему-то именно это добило меня окончательно.
Потому что я вдруг понял: ей тоже плохо, не одному мне. Варя первой отвела взгляд.
И мне почему-то стало ещё хуже.
Весь вечер превратился в какую-то пытку.
Мы не разговаривали. Даже близко старались друг к другу не подходить, но я всё равно постоянно чувствовал её присутствие.
Слышал её смех через музыку.
Замечал её силуэт в толпе.
Ловил короткие взгляды на себе.
Несколько раз мы почти столкнулись — у бара, в коридоре, возле лестницы. И каждый раз кто-то из нас сворачивал первым.
За вечер я вышел покурить 8 раз.
— Может, уже поговоришь с ней? - предложил кто-то из моих знакомых.
— Не хочу.
— Врёшь.
Я только усмехнулся, конечно, врал. Больше всего на свете я хотел подойти к ней. Обнять, сказать, что без неё всё стало каким-то пустым и неправильным.
Но вместо этого продолжал делать вид, что мне плевать. Потому что страх оказался сильнее. Я боялся увидеть в её глазах равнодушие.
Позже я снова вышел на улицу покурить.
Дождь моросил мелкий и холодный. Воздух после душного клуба казался почти ледяным.
Я уже собирался закурить, когда заметил её.
Варя стояла чуть в стороне под тусклым светом фонаря, обняв себя руками.
Такая знакомая и такая чужая одновременно.
Несколько секунд я просто смотрел на неё.
А потом всё-таки сказал:
— Всё ещё убегаешь от проблем?
Она вздрогнула и резко обернулась. Господи.
Я, кажется, успел забыть, как она смотрит на меня.
— Привет, — тихо сказала Варя.
— Привет.
И снова эта чёртова тишина, только теперь она была не злой. Скорее... болезненной.
Я подошёл ближе.
— Ты выглядишь уставшей.
Она коротко усмехнулась.
— А ты выглядишь так, будто вообще не спишь.
— Так и есть.
Честно говоря, я сам удивился, насколько спокойно это прозвучало. Варя отвела взгляд.
И я вдруг понял, что скучал даже по этому её движению.
По тому, как она нервно кусает губу.
Как поправляет волосы.
Как прячет глаза, когда ей больно.
— Как ты? — спросил я раньше, чем успел подумать. Она почти сразу ответила:
— Нормально.
Соврала.
Я слишком хорошо её знал.
— Понятно, — только и сказал я.
Несколько секунд мы молчали. Дождь медленно оседал на её волосах, на ресницах, на чёрном пальто. Я вдруг понял, что больше не выдержу этого расстояния между нами.
— Я каждый день хотел тебе написать, — тихо признался я.
Варя резко подняла на меня глаза.
— Почему не написал?
Я усмехнулся без всякой радости.
— Боялся, что тебе уже легче без меня.
Она отвела взгляд почти сразу. Но слишком поздно. Я успел заметить боль в её глазах.
— Мне не легче, — еле слышно сказала Варя.
И у меня внутри в этот момент будто всё перевернулось. Потому что какая-то часть меня всё это время надеялась услышать именно это.
— Тогда почему ты не вернулась? — спросил я.
Она долго молчала. Слишком долго.
А потом тихо ответила:
— Потому что я устала быть виноватой за всё.
Я почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось.
— Я никогда не говорил, что ты виновата.
— Но ты смотрел на меня так, будто я тебя предала.
И вот тут мне нечего было ответить. Потому что она была права. Я действительно смотрел именно так. Не из ненависти, а из страха.
Страха потерять её окончательно.
Я провёл пальцем по её мокрой щеке и устало выдохнул.
— Варя, я просто не понимал, как быть рядом с тобой после всего этого.
— А я не понимала, как всё время оправдываться за чужие слова.
Снова тишина. Только музыка глухо доносилась из клуба за спиной. Я смотрел на неё и понимал: я всё ещё люблю её так же сильно.
Может быть, даже сильнее. Потому что теперь знаю, каково — жить без неё. Я сделал шаг ближе.
Настолько, что снова почувствовал её запах — знакомый до боли.
И на секунду мне отчаянно захотелось просто прижать её к себе, но в её глазах было столько усталости, что я вдруг испугался.
Испугался снова сделать хуже.
— Наверное, мы слишком сильно всё испортили, — хрипло сказал я.
Варя долго смотрела на меня, а потом медленно кивнула. В её глазах я заметил слезы. И это убило меня окончательно.
Через несколько минут она ушла обратно, больше тем вечером я её не видел.