{~12~}
Когда за мной закрылась дверь номера, я ещё какое-то время стояла посреди комнаты, будто не понимая, где вообще нахожусь.
Всё внутри было оглушающе пустым.
Так, словно из меня вытащили что-то важное, оставив после себя только тяжёлую, звенящую тишину. Я медленно сняла олимпийку, бросила её куда-то на кресло и села на край кровати, глядя в пол.
Перед глазами снова и снова всплывало испытание. Мои дрожащие руки, голос Кехно, полный раздражения и холода.
Собственные слова, которые теперь казались жалкими и недостаточными.
Я закрыла лицо ладонями и почувствовала, как внутри начинает подниматься что-то тёмное и вязкое. Злость, в первую очередь на себя.
Господи, как же сильно я себя ненавидела в тот момент.
За слабость. За страх. За то, что снова позволила эмоциям взять верх. За то, что вообще поверила, будто достойна быть в финале.
«Ты переоценила себя».
Эта мысль билась в голове так громко, что от неё становилось почти физически больно.
Может быть, всё это действительно было ошибкой? Может, я просто слишком рано решила, что могу стоять рядом с сильнейшими? Что имею право называться одной из лучших?
Я нервно усмехнулась сквозь слёзы.
Потому что ещё недавно я пыталась казаться уверенной. Говорила другим, что главное — верить в себя. А сейчас сама сидела на краю гостиничной кровати и чувствовала себя маленькой девочкой, которая случайно пошла не по той дороге, выбрала не правильный путь. Я всё-таки сорвалась.
Слёзы хлынули резко, болезненно. Я согнулась пополам, зажимая рот рукой, чтобы не начать рыдать в голос, но получалось плохо. Меня трясло так сильно, что стало трудно дышать.
Я плакала от усталости, от страха, от чувства чудовищной несправедливости и страха, что все во мне разочаруются.
Потому что я ведь правда старалась. Отдавала этому всё, что у меня было. Пропускала через себя чужую боль, ломалась, собирала себя заново, снова шла вперёд — и ради чего?
Чтобы в финале чувствовать себя бесполезной? Чтобы снова услышать внутри этот мерзкий голос, который шепчет: «Ты недостаточно хороша».
Недостаточно сильная.
Недостаточно талантливая.
Недостаточно хорошая.
Я сползла с кровати прямо на пол и прижалась лбом к матрасу, пытаясь хоть как-то успокоиться, но становилось только хуже. Меня буквально разъедало изнутри собственными мыслями.
Наверное, именно так люди и ломаются.
Тихо. Не в один момент — постепенно.
Когда слишком долго делают вид, что справляются.
В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться домой. Не хочу видеть никого. Ни участников, ни съёмочную группу, ни даже Семёна.
Потому что мне было стыдно. Стыдно за то, что я оказалась такой слабой.
В дверь постучали неожиданно.
Я сначала даже не поняла, что это не галлюцинация.
Стук повторился.
— Варвара? — раздался знакомый голос. — Это Илья. Можно?
Я судорожно вытерла лицо ладонями, хотя прекрасно понимала, что выгляжу ужасно.
— Да...
Дверь открылась осторожно, будто он заранее чувствовал, в каком состоянии меня сейчас увидит.
Илья Ларионов вошёл тихо, без привычной телевизионной уверенности. В руках у него был какой-то блокнот для записей и ручка, а во взгляде читалась тревога.
Он остановился почти сразу, увидев меня на полу возле кровати.
И в этот момент мне почему-то стало ещё хуже.
Потому что я привыкла, что люди рядом с экстрасенсами чаще смотрят с интересом. С любопытством. Иногда со страхом.
Но Илья смотрел с настоящим человеческим сочувствием.
— Господи... — тихо выдохнул он. — Варя.
Я отвернулась, чувствуя новый приступ слёз.
— Простите... я...
Он медленно присел рядом на корточки.
— Тебе не за что извиняться.
И от этой простой фразы внутри что-то болезненно дрогнуло.
Я не знала, почему именно сейчас меня так пробило. Может быть, потому что он не пытался сделать вид, будто ничего не происходит. Не начал говорить шаблонные вещи про «всё будет хорошо». Не стал играть роль ведущего.
Он просто был рядом. Как человек.
— Я всё испортила, — выдохнула я дрожащим голосом. — Я не справилась.
— Это кто тебе сказал?
Я нервно усмехнулась.
— Я сама знаю.
Илья какое-то время молчал, внимательно глядя на меня. А потом вдруг очень спокойно сказал:
— Знаешь, за все сезоны я видел огромное количество людей. Сильных, талантливых, громких. Но по-настоящему страшно всегда было за тех, кто слишком много требует от себя. Ты не просто экстрасенс, в первую очередь ты еще ребенок, я видел взрослых экстрасенсов, не способных делать то, что делаешь ты. Ты выкладываешься на полную, стараешься, а когда стараешься рано или поздно результат будет. Главное не отпускать руки.
Я подняла на него заплаканные глаза.
— Ты сейчас уничтожаешь себя за то, что не была идеальной. Но никто не может быть идеальным, Варя.
— Я должна была...
— Нет. Не должна.
Он говорил тихо, но почему-то каждое слово ощущалось удивительно честным.
Без жалости.
Без снисхождения.
Просто искренне.
— Ты прошла в финал, через испытания, через вещи, после которых многие бы давно ушли, — продолжил Илья. — И сейчас сидишь здесь и плачешь не потому, что тебе стыдно. А потому что ты вложила в это сердце.
Я снова почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Но теперь — другие. Не такие тяжёлые.
И в этот момент я вдруг увидела в нём не ведущего «Битвы экстрасенсов». Не человека с камер и эфиров.
А просто человека, который умеет сострадать.
Который не испугался чужой боли.
И почему-то именно это помогло мне впервые за весь вечер сделать нормальный вдох.