Соседи

Тэхён не хотел делать выставку.

После того, как Харин прислала свой кабальный контракт, он решил, что галереи больше не нужны ему. Он будет рисовать для себя. Для Дженни. Для стен своей мастерской. Плевать на критиков, плевать на продажи, плевать на славу.

Но Дженни думала иначе.

— Ты не можешь спрятать свои картины, — сказала она, когда Тэхён поделился с ней своим решением. — Твои работы должны видеть люди. У тебя талант.

— У тебя талант, — возразил он. — А меня никто не ждёт.

— Я жду. И не только я.

Она уговорила его связаться со старой знакомой — владелицей маленькой частной галереи в центре, которая когда-то интересовалась его работами. Ким Суён была женщиной средних лет с цепким взглядом и репутацией человека, который не прогибается под больших игроков.

— Твои новые работы? — спросила она, листая портфолио, которое принёс Тэхён. — Эти портреты... они другие. Живее. Раньше ты рисовал технично, но холодно. А теперь... — она подняла глаза. — Теперь в них есть душа.

— У меня появилась муза, — сказал Тэхён, и Дженни, сидящая рядом, покраснела.

— Хотите представить её на выставке? — спросила Ким Суён.

— Да, — сказал Тэхён. — Центральное место.

Так началась подготовка к выставке, о которой Тэхён мечтал два года. Только теперь всё было иначе — не Харин рядом, холодная и расчётливая, а Дженни, которая помогала выбирать рамы, развешивать картины и придумывать названия.

— Эту назови «Утро», — предложила Дженни, указывая на портрет, где она сидит у окна в потоке света. — Потому что это наше общее утро. Когда ты слушаешь моё пение.

— А эту? — Тэхён указал на ту, где она спит у него на плече.

— «Тишина». Потому что только с тобой я могу молчать и не бояться.

Ким Суён записывала названия, улыбаясь.

— У вас отличная команда, — заметила она. — Такое редко встретишь.

— У нас любовь, — поправила Дженни. — Это сильнее команды.

Открытие выставки назначили на субботу, девятнадцатое ноября. Через три дня после того, как адвокат Чон Хёк отправил иск Ли Сукджину. Дженни нервничала — не из-за выставки, а из-за суда, который мог начаться в любой момент. Но Тэхён держал её за руку и повторял: «Всё будет хорошо. Мы справимся».

В день открытия Тэхён проснулся в пять утра. Не мог спать — внутри всё дрожало от волнения. Дженни спала рядом, свернувшись калачиком, и тихо посапывала. Бастинда устроилась у неё в ногах, Сон — в изголовье. Четыре живых существа в одной постели — тесно, но тепло.

Он осторожно встал, чтобы не разбудить, и пошёл на кухню готовить кофе.

В семь утра проснулась Дженни.

— Ты почему не спишь? — спросила она хрипло, появляясь в дверях кухни.

— Волнуюсь.

— А должно наоборот — я волноваться. Это твоя выставка.

— Наша.

Она улыбнулась, налила себе кофе, села рядом.

— Какой план?

— Приходим в шесть. Ким Суён всё подготовила. Я произношу речь. Ты стоишь рядом и улыбаешься.

— А если кто-то спросит, кто я?

— Скажешь правду. Муза и любимая женщина.

Дженни покраснела.

— Ты невозможен.

— Ты уже говорила.

Они провели день в мастерской — Тэхён проверял, все ли картины на месте, Дженни помогала с последними штрихами. К пяти вечера они были готовы.

Ким Суён поставила портрет Дженни в центре главного зала. Огромное полотно в тяжёлой золотой раме — Дженни стоит на сцене, залитая светом, с гитарой в руках и счастливой улыбкой на лице. Вокруг портрета развесили другие работы — наброски, этюды, пейзажи. Но главным был он.

— Он затмит всё остальное, — заметила Ким Суён. — Ты уверен, что хочешь именно так?

— Уверен, — сказал Тэхён. — Она затмила всё в моей жизни. Почему бы не начать с выставки?

Ким Суён рассмеялась и ушла встречать гостей.

В шесть часов галерея начала заполняться.

Тэхён стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу. Чёрный костюм, белая рубашка, волосы зачёсаны назад. Дженни сказала, что он похож на кинозвезду. Он ответил, что она похожа на ангела.

Дженни была в длинном платье цвета шампанского — тонкие бретельки, открытые плечи, лёгкая ткань, струящаяся при каждом движении. Волосы распущены, на губах — лёгкий блеск. Тэхён смотрел на неё и не мог надышаться.

— Ты будешь смотреть на меня или на гостей? — спросила она, поправляя его галстук.

— На тебя. Всегда на тебя.

Она улыбнулась.

К семи часам галерея была полна. Критики, коллекционеры, журналисты, просто любопытные. Тэхён здоровался, улыбался, отвечал на вопросы. Дженни стояла рядом, держала его под руку и чувствовала себя частью чего-то большого и важного.

А потом появилась она.

Харин.

В чёрном облегающем платье, с идеальной укладкой и холодной улыбкой на ярко-красных губах. Она вошла в галерею как королева — высоко подняв голову, не глядя по сторонам. Рядом с ней шёл мужчина в дорогом костюме — тот самый, ради которого она ушла от Тэхёна. Успешный художник, старше на двадцать лет, с сединой на висках и цепкими глазами.

— Ты приглашал её? — спросила Дженни тихо.

— Нет, — ответил Тэхён, чувствуя, как напряглись плечи.

— Тогда зачем она здесь?

— Хочет испортить вечер.

Харин направилась прямо к ним. Остановилась, окинула Дженни презрительным взглядом.

— Тэхён, дорогой, — сказала она. — Я не получила приглашения, но не могла пропустить твой триумф. Ты выглядишь... иначе.

— Взрослее, — сказал Тэхён сухо. — Что ты хочешь, Харин?

— Поздравить. И познакомиться с твоей... девушкой, — она посмотрела на Дженни. — Дженни, верно? Певица. Та самая, у которой суд по плагиату.

— Откуда вы знаете? — спросила Дженни, и её голос дрогнул.

— Маленький мир, дорогая, — Харин улыбнулась. — Ли Сукджин — мой старый знакомый. Он много рассказывал о вас. О вашем контракте, о песнях, о том, как вы пытаетесь отсудить то, что ему принадлежит.

Тэхён шагнул вперёд, закрывая Дженни собой.

— Убирайся, — сказал он тихо, но твёрдо.

— Я только начала, — Харин не сдвинулась с места. — Хочешь, я расскажу всем этим людям, кто такая твоя муза? Мошенница, которая пытается украсть чужую работу.

— Это моя работа, — раздался голос Дженни из-за спины Тэхёна. Она вышла, встала рядом с ним, глядя Харин прямо в глаза. — Мои песни. Мой голос. И я докажу это в суде.

— Докажешь? — Харин усмехнулась. — У тебя есть доказательства?

— Есть. И адвокат. И Тэхён. И правда на моей стороне.

Харин хотела ответить, но Тэхён поднял руку.

— Хватит, — сказал он, повысив голос. Разговоры вокруг стихли, гости обернулись. — Ты пришла сюда не поздравить. Ты пришла уничтожить. Но у тебя не получится. Потому что ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Дженни, ни о том, что такое настоящая любовь.

Он повернулся к гостям.

— Друзья, — сказал он. — Спасибо, что пришли. Я хочу показать вам не просто картины. Я хочу показать вам историю. Историю о том, как ненависть превратилась в любовь. Как голос одной женщины спас меня от пустоты. Как искусство — её искусство — помогло мне снова поверить в себя.

Он взял Дженни за руку.

— Это Дженни. Моя муза. Моя любовь. Моя соседка сверху, которая каждое утро будит меня своим пением.

Гости зааплодировали.

Кто-то крикнул: «Браво!»

Кто-то: «Какая красивая пара!»

Харин стояла в стороне, белая от злости. Её спутник что-то шептал ей на ухо, пытаясь увести, но она вырвалась.

— Ты пожалеешь, — сказала она Тэхёну. — Ты и твоя певичка. Вы оба пожалеете.

Она развернулась и вышла из галереи.

Дженни выдохнула. Тэхён обнял её.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — она улыбнулась. — С ней — да. А с тобой — более чем.

Он поцеловал её. Перед всеми. Перед критиками, коллекционерами, журналистами.

Гости снова зааплодировали.

Ким Суён подошла к ним с бокалами шампанского.

— Поздравляю, — сказала она. — Вы не только художник, вы ещё и шоумен.

— Я просто люблю её, — сказал Тэхён.

— Это видно.

Вечер продолжался. Гости разглядывали картины, комментировали, восхищались. Портрет Дженни собрал вокруг себя толпу — люди рассматривали его, фотографировали, спрашивали, кто эта женщина.

— Ваша жена? — спросил один критик.

— Пока нет, — ответил Тэхён. — Но я работаю над этим.

Дженни ткнула его локтем в бок.

К десяти вечера большинство гостей разошлось. Остались только близкие друзья — их было немного, но это были те, кто действительно радовался за Тэхёна.

— Ты молодец, — сказал один из них, хлопая Тэхёна по плечу. — Мы все боялись, что ты сломаешься после Харин. А ты взял и вырос.

— Я не вырос, — возразил Тэхён. — Я просто полюбил.

Они вернулись домой за полночь. Дженни сняла туфли в прихожей, выдохнула.

— Я устала, — сказала она. — Но это хорошая усталость.

— Ложись спать, — сказал Тэхён. — Я сейчас.

Он прошёл в мастерскую, сел перед мольбертом. Смотрел на портрет Дженни, который так и остался в галерее — центральный, главный, самый важный.

Через год, — подумал он, — я нарисую новый. Ещё лучше. Ещё ярче.

Потому что наша история только начинается.

Он поднялся в спальню, лёг рядом с Дженни. Она обняла его, ещё не проснувшись, и прошептала: «Я люблю тебя».

— Я тебя тоже, — ответил он.

И закрыл глаза.