Соседи

Дни потянулись в напряжённом ожидании.

Дженни каждое утро пела — громко, свободно, с той самой дерзкой искоркой, которая сводила Тэхёна с ума. Днём они встречались у неё или в мастерской, разбирали доказательства для адвоката, готовились к суду. Вечерами заказывали пиццу или китайскую лапшу, сидели на диване, болтали о всякой ерунде. Ночью занимались любовью — медленно, страстно, иногда тихо, чтобы не разбудить котов, которые спали на кресле, свернувшись вдвоём.

Сон и Бастинда подружились. Это было странно — гордый, независимый Сон и наглая, своенравная Бастинда. Но теперь они спали в обнимку, вместе ели из одной миски и, кажется, даже мурлыкали в унисон.

— Наши коты нас свели, — пошутила однажды Дженни.

— Наши коты умнее нас, — ответил Тэхён. — Они сразу поняли, что мы созданы друг для друга.

Она покраснела, но спорить не стала.

Тэхён почти забыл о своей персональной выставке. Та самая, на которую он копил два года, ради которой отказывал себе во всём — она перестала иметь значение. Важна была Дженни. Её голос. Её песни. Её право петь их где и когда она захочет.

Но галерея не забыла.

В пятницу утром, когда Тэхён собирался идти к Дженни на сеанс, зазвонил телефон. Номер был незнакомый — он хотел сбросить, но что-то заставило ответить.

— Ким Тэхён? — женский голос. Холодный, насмешливый. Знакомый до боли.

— Харин, — сказал он. Сердце пропустило удар.

— Привет, дорогой. Скучал?

Нет. Он не скучал. Он забыл о её существовании — почти. Но голос вернул всё сразу: запах её духов, её привычку поправлять волосы, её холодные пальцы на его шее. Три года боли, пустоты и серых холстов.

— Что тебе нужно? — спросил Тэхён сухо.

— Разве я не могу просто позвонить бывшему? Поговорить, вспомнить старое...

— Мы не вспоминали старое. Ты ушла. Ты выбрала другого. Забудь.

Она рассмеялась. Тем самым смехом, который когда-то казался ему нежным, а теперь звучал как нож по стеклу.

— Ты всё такой же резкий. Слушай, Тэхён, у меня к тебе деловое предложение. Твоя выставка. Галерея «Арт-Плюс» хочет её провести. Я теперь там куратор.

Он замер.

— Что?

— Ты слышал. Твоя персональная выставка, о которой ты мечтал. Я могу её организовать. В лучшем зале, с лучшими критиками, с лучшими продажами. Всё, что от тебя требуется — согласие.

— И цена? — спросил Тэхён. Он знал Харин. Она никогда ничего не делала просто так.

— Цена? — она притворно удивилась. — Никакой цены. Я просто хочу помочь старому другу.

— Я не твой друг.

— Ладно, — её голос стал холоднее. — Будем называть вещи своими именами. Я хочу тебя вернуть, Тэхён. Не как мужчину — как художника. Твои работы продаются, растут в цене. Это выгодно галерее. А мне выгодно привести тебя.

— А если я откажусь?

— Тогда твоя выставка не состоится. Ни здесь, ни в любом другом месте Сеула. У меня связи, Тэхён. Ты знаешь.

Он знал. Харин всегда умела плести сети.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

— Думай. Но недолго. У нас контракт готов, осталось только подписать. Я пришлю его тебе на почту.

Она отключилась.

Тэхён стоял посреди прихожей, сжимая телефон. Сон подошёл, потёрся о ногу — то ли приветствовал, то ли пытался успокоить.

— Всё нормально, — сказал Тэхён коту. — Бывшая нашлась. Хочет вернуть меня на цепь.

Кот мяукнул. По кошачьим меркам это означало: «Пошли её».

Тэхён усмехнулся.

Когда он поднялся к Дженни, она сразу поняла — что-то не так.

— Что случилось? — спросила она, открывая дверь. На ней была длинная футболка и её любимые носки с единорогами. Бастинда спала у неё на руках.

— Звонила Харин, — сказал Тэхён, входя. — Моя бывшая.

Дженни напряглась.

— И что ей надо?

— Хочет организовать мою выставку. Взамен — вернуть меня под своё влияние.

— А если ты откажешься?

— Она обещала, что ни одна галерея в Сеуле не возьмёт мои работы.

Дженни поставила кошку на пол, подошла к нему.

— Ты откажешься, — сказала она. Не вопрос — утверждение.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты не тот человек, который идёт на сделку с совестью. Ты художник. Ты рисуешь то, что чувствуешь, а не то, что выгодно.

Тэхён посмотрел на неё — на её серьёзное лицо, на твёрдый взгляд, на сжатые губы.

— Ты права, — сказал он. — Но выставка... я мечтал о ней два года.

— Будут другие выставки, — Дженни взяла его за руку. — Самое главное — не продавать себя. Или тех, кто рядом.

Он понял, что она говорит не только о нём.

— Дженни, — сказал он. — Я ни за что не променяю тебя на карьеру.

— Я знаю. Поэтому и люблю тебя.

Она впервые сказала это вслух. До этого они говорили «нравишься», «тянет», «не могу без тебя». Но «люблю» — впервые.

Тэхён обнял её, прижал к себе.

— Я тебя тоже люблю, — прошептал он.

Вечером Харин прислала контракт.

Тэхён открыл файл, пробежался глазами. Условия были кабальными — он отдавал галерее 70 процентов от продаж, соглашался на эксклюзивное сотрудничество на три года, подписывал пункт о том, что не имеет права выставляться в других местах без разрешения Харин.

Внизу, мелким шрифтом, был пункт о моральном облике художника. «В случае, если художник совершает действия, порочащие честь и достоинство галереи или её сотрудников, галерея имеет право расторгнуть контракт в одностороннем порядке и потребовать компенсацию убытков».

— Она хочет контролировать каждое моё движение, — сказал Тэхён Дженни, показывая ей экран.

— Это не контракт. Это рабский договор.

— Поэтому я его не подпишу.

— А твоя выставка?

— Плевать на выставку.

Дженни посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты уверен?

— Никогда не был так уверен.

Она улыбнулась.

— Я люблю тебя, — сказала ещё раз.

— Я тебя тоже.

Он написал Харин короткое сообщение: «Спасибо за предложение. Я отказываюсь». И отключил телефон.

Через пять минут на почту пришёл новый файл — изменённый контракт с лучшими условиями. Харин шла на уступки. Ещё через десять минут — звонок.

Тэхён не взял.

— Она не отстанет, — сказала Дженни.

— Знаю.

— Что будешь делать?

— Плевать, — сказал Тэхён. — У меня есть ты. Есть мольберт. Есть краски. Всё остальное — не важно.

Дженни обняла его. Бастинда и Сон сидели рядом и смотрели на них с высоты своего кошачьего величия.

— Наши коты нас одобряют, — заметил Тэхён.

— Ещё бы. Мы их кормим.

Они рассмеялись.

Но Тэхён знал, что Харин не отступится. Она была упрямой, мстительной и очень злопамятной. Если она что-то задумала, то доведёт до конца.

Он не знал, что она нашла Дженни. Не знал, что они уже переписывались. Не знал, что Харин собиралась использовать историю с плагиатом, чтобы уничтожить не только карьеру Дженни, но и её отношения с Тэхёном.

Пока он спал, в телефоне пришло сообщение от Харин:

«Ты думаешь, что нашёл любовь? Твоя певичка — мошенница. У неё суд по плагиату, она должна всем вокруг. Я могу помочь тебе избавиться от неё. Только скажи слово».

Тэхён не увидел это сообщение.

Его телефон лежал на зарядке на кухне, а сам он спал в обнимку с Дженни, чувствуя тепло её тела и слушая, как ровно бьётся её сердце.

Но утром всё изменится.