Том Реддл и отражение грядущего || Томарри

Выкроить время на дополнительные занятия среди бесконечных эссе было нелегко. Но ради знания, как защитить свой разум, Том был готов на многое – даже попросить Гермиону готовить материалы за него. Объяснять им с Роном, зачем ему на самом деле еще занятия, он не стал, соврав, что это отработки. Ребята сочувственно покачали головой, но больше с расспросами приставать не стали. И хорошо, потому что уроки окклюменции занимали все внимание Реддла.

Снейп объяснял теорию сухо и быстро, и, хотя он все же делал скидку на то, что его ученик – первокурсник, поблажек не было. Это было в том числе и проверкой, стоит ли Том потраченного времени. Проигрывать Реддл не планировал вне зависимости от того, являлся ли такой подход профессора тестом или нет.

Новое знание было захватывающим и сложным, особенно когда дело дошло до практики. Не думать и вправду являлось не такой простой задачей, как и предупреждал Снейп.

— Перестаньте бороться с каждой мыслью отдельно, – в который раз произнес профессор. — Разум напоминает гладь озера, и любая ваша эмоция – камень. Пока вы сами бросаете их в воду, поверхность никогда не станет гладкой.

Это... Имело неожиданно много смысла.

Том учился замечать собственные мысли до того, как они превращались в бесконечную цепочку рассуждений. Учился молчать не только словами, но и разумом. Но успехи, к сожалению, были невелики. Его разум все еще был гладью, дрожащей от любого намека на ветер. Легкой добычей.

Снейпу хватало одного взгляда и короткого «Легилименс», чтобы получить любое воспоминание с поверхности этого озера. Приют, Лондон, другие дети, Хогвартс – все вытаскивалось напоказ из воспоминаний без труда. Но там не было ничего ценного, чего-то, что он боялся бы показать или потерять. Раздражало только собственное чувство беспомощности, мотивируя стараться больше.

Занятия требовали такой сосредоточенности, что после них сил оставалось только дойти до спальни и уснуть. Даже странное чувство, преследовавшее его последнее время и путавшее мысли, словно отступило куда-то на второй план.

Заметив, что Том задумался, Снейп смерил его недовольным взглядом:

— Не отвлекайтесь. Возможно, для прогресса вам недостает мотивации. Еще раз.

Том глубоко вдохнул и решительно кивнул.

— Легилименс.

Над воображаемым озером Тома пронесся решительный и холодный порыв ветра. Однако в этот раз он не искал ничего на поверхности. Наоборот, он нарастал, волнуя воду, будто... Будто собирался достать нечто со дна. Из самых далеких воспоминаний.

И нечто на дне... Нет, он сам, ощутил отторжение от одного этого предположения. В одну секунду вода взвилась сама и накрыла ветер огромной волной. Две стихии столкнулись, и в ту же секунду Том увидел явно не свои воспоминания.

Стоял яркий день. Солнце заливало древние каменные стены замка светом. В одном из небольших внутренних двориков, скрытых от главных дорожек высокими арками и густыми зарослями плюща, лениво шевелилась трава.

Место Том узнал почти сразу.

Он бывал здесь несколько раз, а проходил мимо, направляясь в другую часть Хогвартса, и того больше. Все было знакомым: старая скамья у стены, каменная статуя неведомого существа, неровные плиты, отполированные тысячами шагов студентов...

Но людей, стоявших перед ним, Реддл не узнавал.

На земле, среди примятой травы, лежал худощавый мальчишка лет пятнадцати или шестнадцати. Длинные черные волосы беспорядочно рассыпались по лицу, скрывая половину острых, болезненно бледных черт. Мантия была испачкана пылью, один рукав надорван, а в нескольких футах от него валялась волшебная палочка.

Чем-то этот подросток был неуловимо знаком, и в то же время... Присмотревшись внимательней, Том невольно вздрогнул, наконец догадываясь.

Северус Снейп. Только совсем юный. Лицо еще не приобрело той суровой неподвижности, к которой Том привык. Оно было тоньше, моложе, и на нем читалось не привычное холодное презрение, а смесь боли, унижения и бессильной ярости.

Над ним, гордо задрав подбородок, стоял еще один подросток.

Его очки поблескивали в солнечных лучах, а на лице застыла самодовольная улыбка человека, который наслаждается вниманием окружающих.

— Ну что, Нюниус, — лениво протянул он, крутя в пальцах палочку, — может, теперь перестанешь строить из себя самого умного?

По дворику прокатился дружный смех. Несколько учеников, собравшихся полукругом, переглядывались: кто-то улыбался, кто-то откровенно хохотал, наслаждаясь бесплатным представлением. Никто не спешил вмешиваться.

Смех прервался, лишь когда в круг ворвалась рыжеволосая девушка, расталкивая зрителей.

— Джеймс, прекрати!

Яркие медные волосы сияли на солнце почти огнем, а зеленые глаза были полны раздражения. Встав так, чтобы загораживать Снейпа, она скрестила руки на груди и посмотрела на его обидчика с явным неодобрением.

— Да ладно тебе, Лили, – лишь усмехнулся Джеймс, опуская подбородок и смягчая тон, будто все это было лишь безобидной шуткой. — Мы всего лишь развлекаемся, просто маленькая дуэль. Да и могла бы меня поддержать! Вечно выбираешь себе плохих друзей.

Он помолчал, ожидая реакции, но поняв, что девушка молчит, заговорил снова, слегка скривившись и кивая куда-то в сторону:

— То с фальшивкой общаешься...

Том машинально перевел взгляд туда, куда кивнул подросток.

Неподалеку, в тени старой каменной арки, стоял еще один мальчишка. Он казался немного старше остальных собравшихся. Лица было не разглядеть из-за яркости солнца. Темные волосы падали ему на лоб, руки были сложены на груди, а вся поза выражала спокойствие человека, который предпочитает наблюдать, а не вмешиваться. Но чутье подсказывало, что спокойствие это было показное.

— ...то с Нюниусом носишься как с ребенком.

Он картинно развел руками, словно искренне не понимал почему.

— А ведь есть я! Чем я хуже?

По толпе снова пробежал смешок. Для большинства собравшихся это явно было просто очередное школьное представление с Джеймсом в роли главной звезды. Лили шумно выдохнула и закатила глаза.

— Потому что ты невыносим, – твердо заявила она.

— Неправда, – с притворной обидой возразил Джеймс, театрально прижимая ладонь к груди. — Я очарователен.

Кто-то в толпе фыркнул, но Джеймса это ничуть не потревожило. Он все еще получал то, что хотел – внимание. Даже Северус, все еще лежавший на земле, не сводил с него взгляда — тяжелого, полного ненависти, настолько острой, что она почти ощущалась физически.

— Достаточно! – голос взрослого Северуса Снейпа прозвучал неожиданно громко и как будто отовсюду сразу.

В тот же миг весь дворик растворился. Воспоминание исчезло так резко, будто кто-то с силой захлопнул тяжелую дверь, оставив после себя лишь оглушительную тишину. Том пошатнулся, едва удержавшись на ногах.

Снейп медленно опустил палочку, пока Реддл лихорадочно пытался снова сориентироваться в пространстве. Он... Пару раз видел и почти проживал мысли других детей и взрослых в приюте, но это было нечто иное. Ощущалось тоже иначе, как кража чего-то очень личного. Причем кража, о которой знал и тот, кто стал ее жертвой.

Воздух в кабинете казался тяжелым, словно сама магия не успела раствориться после короткого, но странного столкновения разумов. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова.

Том не смел пошевелиться. Он чувствовал, как быстро колотится сердце, как неприятно покалывают кончики пальцев, а ладони становятся влажными. Он ожидал чего угодно — резкого выговора, вспышки ярости, нового заклинания.

Но профессор просто смотрел на него.

Взгляд темных, почти черных глаз был пристальным, тяжелым и настолько внимательным, что казалось, будто Снейп видел не только лицо мальчика, но и каждую мельчайшую мысль, мелькнувшую у него в голове.

На обычно бесстрастном лице профессора отчетливо читалось раздражение. Но в нем не было злости или ярости. Скорее глубокая, почти болезненная досада.

Профессор едва заметно нахмурился, прежде чем убрал палочку в рукав мантии.

— Любопытно... — наконец тихо и тяжело произнес он.

Том растерянно моргнул.

Он все еще пытался осмыслить увиденное — чужие воспоминания, ощущение чужих эмоций, настолько сильных, что ему казалось, будто он сам прожил те несколько минут.

— Профессор... я... – начал он.

Снейп поднял руку, заставляя его замолчать прежде, чем тот успел закончить.

— Вы не пытались проникнуть в мои воспоминания сознательно.

— Нет, – тихо ответил Том, качая головой.

— Это не было вопросом.

В кабинете снова стало тихо. Снейп медленно развернулся и неторопливо прошел к своему столу, все еще хмурясь и о чем-то размышляя.

— Обычно ученик в вашем возрасте, — наконец сказал он уже своим привычно собранным холодным тоном, не оборачиваясь, — едва способен удержать собственные мысли закрытыми. Даже после месяцев тренировок большинство допускает ошибки. Мысли постоянно просачиваются наружу. Эмоции мешают концентрации. Страх делает разум уязвимым.

Снейп ненадолго замолчал, прежде чем продолжить.

— Вы же умудрились, пусть и неожиданно даже для себя, прорваться в мои.

Том нервно сжал кулаки. До этой секунды ему казалось, что произошедшее было просто осечкой, случайностью. Но слова профессора ясно давали понять, что такого в принципе не должно было произойти даже по счастливому или не очень случаю.

— Простите, – почти шепотом сказал он.

— За что? – Снейп медленно обернулся, все еще не выглядя разозленным.

Вопрос застал Тома врасплох. Что тут ответить? За все? За то, что я влез в ваши воспоминания?

— Я... увидел то, чего не должен был, – нашелся с ответом он.

Снейп еле слышно хмыкнул, устало прикрывая глаза:

— Так и есть.

Когда Снейп снова открыл глаза, привычная непроницаемая маска уже почти полностью вернулась на его лицо. Он подошел, останавливаясь в нескольких шагах от мальчика.

— То, что вы сейчас сделали, — произнес он, глядя прямо Тому в глаза, — не имеет никакого отношения к удаче. Подобное невозможно сделать случайно или по неосторожности. Особенно против человека, который многие годы практикует окклюменцию.

В его голос вновь вернулась знакомая сухая интонация, с которой профессор вел лекции по Защите от темных сил.

— У вас чрезвычайно необычные способности к ментальной магии. Это наводит на определенные выводы... Но есть одна проблема.

Том невольно напрягся.

— Какая?

— Уже знакомая вам. Никто не должен об этом узнать.

Он сделал еще одну короткую паузу, внимательно глядя на Тома, чтобы убедиться, что тот услышал и понял каждое слово.

— Ни преподаватели. Ни ученики. Ни директор. Особенно директор.

От этих слов по спине Тома вновь пробежал холод. Впервые за весь разговор он увидел на лице Снейпа тщательно скрываемую настороженность — словно профессор уже просчитывал последствия, которые может повлечь этот случай, если о нем узнает хоть кто-нибудь.

— Если станет известно, что одиннадцатилетний ребенок способен проникать в чужие воспоминания, не владея полноценной легилименцией... К вам возникнет слишком много вопросов. И боюсь, тогда ваша личность не останется в секрете надолго.

Том медленно кивнул.

— Я никому не скажу.

— Надеюсь, что это так, для вашего же блага. И еще. То, что вы увидели сегодня... – профессор произнес это совершенно ровным голосом, но его взгляд на мгновение стал тяжелее. — Останется между нами.

Это не было просьбой, а условием и одновременно предупреждением, недалеко ушедшим от угрозы.

— Я понял, профессор, – серьезно кивнул Том.

— Хорошо, – Северус качнул головой в ответ, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – В таком случае, мистер Реддл... полагаю, со следующего занятия нам придется сделать ваши упражнения значительно сложнее. Если ваш разум способен проникать сквозь чужую защиту, значит, пора научиться не позволять другим делать то же самое с вами.