Том Реддл и отражение грядущего || Томарри

Каждый вечер Том исправно уделял время упражнениям, которые задавал Снейп. Со временем это стало почти таким же привычным занятием, как домашние задания или чтение перед сном. Сначала несколько минут он пытался удерживать разум пустым, затем переходил к более сложным заданиям: мысленно выстраивал комнаты, складывал воспоминания в отдельные «ящики», как советовал профессор, и пытался не позволять случайным эмоциям вырываться наружу.

Получалось немного лучше. Конечно, Том был еще очень далек от того самообладания, которым обладал сам профессор, но теперь ему удавалось удерживать спокойствие значительно дольше, чем раньше. Мысли уже не перескакивали беспорядочно с одного на другое, а неприятное ощущение постоянной спутанности, появившееся после случайного проникновения в воспоминания Снейпа, становилось все слабее.

Иногда, заканчивая вечернюю тренировку, он с удивлением замечал, что голова впервые за долгое время кажется необычайно ясной, а тревога, сопровождавшая его последние недели, ненадолго отступает.

В остальное время жизнь постепенно возвращалась к своему привычному школьному ритму. Домашние задания никто не отменял, эссе по истории магии по-прежнему требовали долгих часов работы, а дополнительные занятия занимали немало сил. И все же Том с удивлением обнаружил, что свободного времени у него стало даже больше. На первый взгляд это казалось нелогичным, однако объяснение вскоре нашлось само собой: преподаватели словно одновременно оказались заняты чем-то гораздо более важным, чем обучение первокурсников.

Снейп уже несколько раз подряд отменял вечерние занятия без каких-либо объяснений. Том по привычке приходил к кабинету в назначенное время, но профессор, открыв дверь, лишь бросал короткое «Продолжим ваши занятия в другой раз», после чего сразу же уходил по своим делам. Он выглядел необычно сосредоточенным, а иногда — откровенно уставшим. Создавалось впечатление, что все его мысли заняты чем-то происходящим далеко за пределами учебной программы, и даже дополнительная практика сейчас отошла для него на второй план.

Не менее странно вела себя и профессор Макгонагалл. Если раньше после уроков она спокойно отвечала на вопросы учеников и нередко задерживалась в классе еще на несколько минут, то теперь все происходило совсем иначе. Едва звенел колокол, возвещавший об окончании последнего занятия, она быстро собирала пергаменты, коротко кивала классу и почти сразу исчезала за дверью, словно боялась опоздать на какую-то важную встречу. Когда однажды несколько любопытных второкурсников попытались выяснить, почему дополнительные консультации снова отменяются, профессор лишь устало поправила очки и спокойно произнесла:

— У преподавателей, мистер Фелпс, достаточно обязанностей и без объяснений каждому любопытному первокурснику.

Слова прозвучали без раздражения и без привычной строгости, однако таким тоном, который не оставлял ни малейшего желания продолжать расспросы. В классе мгновенно воцарилась тишина, и больше к этой теме никто не возвращался.

                                                                                         ***

В гостиной Гриффиндора было необычайно уютно. За окнами уже давно стемнело, стекла отражали теплый свет ламп, а в большом камине весело потрескивали поленья. Комната была наполнена негромким гулом разговоров и шелестом переворачиваемых страниц.

Том устроился в глубоком кресле поближе к огню и уже почти полчаса без особого успеха пытался закончить эссе по истории магии. Перо то и дело зависало над пергаментом: профессор Бинс в очередной раз задал тему, способную усыпить кого угодно. Он как раз перечитывал последнюю строчку, когда рядом раздался тяжелый вздох.

Рон буквально рухнул в кресло напротив, заставив старый деревянный каракас жалобно заскрипеть. Гермиона, сидевшая рядом с высокой стопкой книг, аккуратно закрыла учебник, заложив нужную страницу пером, и переглянулась с другом. Было видно, что они пришли не просто поболтать.

— Том, – начала она, слегка подавшись вперед, — пока ты был занят своими эссе и дополнительными занятиями, мы решили еще немного поспрашивать о Сириусе Блэке.

— И? Что вы узнали? – Том поднял взгляд от пергамента.

— Почти ничего, – едва заметно покачала головой Гермиона. — Это очень странно, знаешь ли. Такое ощущение, будто никто не знает о нем ничего определенного, сплошные слухи.

— Кто-то уверен, что он вообще научился превращаться в огромного пса еще до школы, – добавил Рон. — А один третьекурсник рассказывал, будто Блэк однажды чуть не взорвал половину замка. Причем говорил так уверенно, словно сам при этом присутствовал!

— Последнее звучит крайне сомнительно, – сухо заметила Гермиона.

— Вот и я так сказал, – Рон пожал плечами. — Но он поклялся, что услышал это от своего старшего брата, а тот – еще от кого-то.

— Именно поэтому слухам нельзя доверять, – ответила Гермиона. — Каждый пересказывает их по-своему, и в итоге никто уже не помнит, где заканчиваются факты и начинается выдумка.

Несколько секунд они сидели в тишине, слушая треск огня в камине. Вечер вокруг тек своим чередом, однако слова Гермионы почему-то не выходили у него из головы.

Рон, похоже, думал о том же самом. Он задумчиво потер переносицу и вдруг оживился, словно вспомнил что-то важное.

— Но кое-что все-таки удалось узнать, – снова заговорил он.

— Что именно? – поинтересовался Том.

— Оказывается, когда Блэк учился в Хогвартсе, его собственная семья от него отказалась. Не знаю всех подробностей, но, похоже, они серьезно поссорились. Настолько, что он ушел из дома и какое-то время жил у своего лучшего друга. По словам моего отца, это был настоящий скандал. Чистокровные семьи редко выносят подобные вещи на всеобщее обозрение.

Гермиона нахмурилась.

— Из-за чего они могли отказаться от собственного сына?

Рон пожал плечами.

— Никто толком не объясняет. Только говорят, что семья Блэков всегда была... странной. Очень гордилась своей чистокровностью и считала себя лучше остальных. Если кто-то из родственников делал что-то, что им не нравилось, его могли просто вычеркнуть из семьи.

— Жуткая традиция, – тихо произнесла Гермиона.

— Наверное. Древние рода вообще всегда со своими заморочками! Но еще я слышал, что Блэк и его друг были известными задирами. Может, потому о нем и не говорят ничего, что семьи пытались замять скандалы?

Что-то в этом звучало смутно знакомо.

— А этот друг? – спросил он после короткой паузы. — Какая у него была фамилия?

Рон наморщил лоб, изо всех сил пытаясь вспомнить.

— Не помню. Название какое-то странное. Не Малфои, не Нотты, не Лестрейнджи... А! Поттеры!

— Поттеры?

— Да. Джеймс Поттер...

Рон открыл было рот, чтобы продолжить, но в этот момент что-то зашевелилось в кармане его мантии. Он удивленно опустил взгляд и машинально прижал ладонь к ткани.

— Эй... Короста.

Крыса, до этого спокойно спавшая в тепле, вдруг начала беспокойно возиться. Карман едва заметно дергался из стороны в сторону, словно маленький зверек никак не мог найти удобное место. Такое поведение было совсем на нее не похоже. Обычно Короста часами лежала неподвижно, лениво выглядывая наружу только во время еды или когда Рон сам доставал ее. Даже если вокруг поднимался шум, она редко проявляла интерес к происходящему.

— Что это с ней? – спросила Гермиона, наблюдая за шевелящейся тканью.

— Понятия не имею, – ответил Рон, осторожно поглаживая карман. — Наверное, приснилось что-нибудь.

Он нахмурился, но все же вновь вернулся к разговору:

— Так вот... Поттеры погибли во время войны с Темным лордом. По крайней мере, так мне рассказывали дома.

— Все? – уточнила Гермиона.

— Насколько я знаю, да. Они были одной из самых известных чистокровных семей. Отец говорил, что многие считали их примером для других волшебников. Но подробности рассказывать не хочет.

Гермиона задумчиво провела пальцем по обложке книги.

— Странно. Если семья была настолько известной, это должно быть обсуждаемой темой.

— Именно, – подтвердил Рон. — Не ясно даже, что именно случилось. Я слышал самые разные варианты: что Темный лорд лично их убил, что это вообще была случайность. А когда начинаешь спрашивать, что именно произошло...

Он развел руками.

— Никто как будто не знает.

— Или не хочет рассказывать, – тихо произнес Том.

— Может, и так.

Том задумчиво посмотрел на недописанное эссе. Ему все больше начинало казаться, что нечто странное творится с информацией обо всех, как-то связанных с Темным лордом. Могли ли Поттеры тоже быть связаны с ним?..

Том медленно свернул пергамент и отложил его в сторону.

Возможно, они просто спрашивали не тех людей. Рон узнавал новости у родственников, Гермиона — в библиотеке и у старшекурсников. Но ведь у Тома был еще один потенциальный источник информации. Гарольд.

Эта мысль появилась неожиданно, но чем дольше Том думал, тем очевиднее она казалась. Как он раньше не подумал?

Если Гарольд действительно жил в прошлом — не просто несколько лет назад, а в те времена, когда сам учился в Хогвартсе, — значит, он вполне мог помнить происходившее тогда. Возможно, он даже знал Темного лорда еще до того, как того начали бояться. Или видел Поттеров. Или хотя бы слышал о них не пересказанные десятки раз слухи, а настоящие разговоры.

Правда, была одна проблема.

После того, как Гарольд начал откладывать обещанные занятия, а сам Том столкнулся с тем странным ощущением спутанности мыслей, их общение практически сошло на нет. Последние две недели Реддл и вовсе не навещал класс с зеркалом даже на минутку, сконцентрировавшись на эссе и уроках окклюменции. Хоть ему было и немного обидно, что мальчик из зеркала не хотел общаться, новые знания от этого отлично отвлекали.

Но попытаться задать вопрос это нисколько не мешало.

Том поднялся из кресла.

— Ты уже уходишь? – удивился Рон.

— Да. Хочу еще заглянуть в библиотеку.

Ложь далась неожиданно легко. За последние месяцы библиотека превратилась в настолько привычное оправдание, что ребята даже не удивились.

— Только не задерживайся, – сказала Гермиона. — Скоро отбой.

— Не буду.

Он кивнул им обоим и вышел из гостиной. За последние месяцы он успел проделать этот путь столько раз, что уже почти не задумывался, куда свернуть.

Чем дальше он уходил от оживленных коридоров, тем холоднее становился воздух. Здесь уже не было слышно смеха учеников или привычного гула гостиной. Только собственные шаги нарушали тишину, разлетаясь под высокими сводами длинным эхом. Старые стены словно впитывали любой звук, а затем возвращали его обратно уже едва различимым шепотом. Откуда-то тянуло сыростью, пахло старым деревом, пылью и холодным камнем — тем особым запахом, который бывает только в помещениях, где десятилетиями почти никто не бывает.

Несмотря на тревожные мысли, Том почувствовал, как внутри постепенно появляется знакомое ощущение спокойствия. В глубине души он уже представлял, как Гарольд попытается отвертеться от разговора, но потом все-таки согласится ответить. Возможно, он действительно знает что-нибудь о Блэке и Поттере. Или хотя бы слышал о них во время учебы. Или, может быть, упоминание Темного лорда вызовет у него какую-то реакцию!

Эти мысли заставили Тома прибавить шаг.

Он уверенно нажал на холодную ручку и толкнул дверь. Комната встретила его знакомым полумраком, заставив торопливо зажечь свет на конце палочки. Но сделав несколько шагов внутрь, Том остановился.

Комната выглядела точно такой же, как всегда, но одновременно казалась какой-то непривычно пустой. Словно из нее исчезла деталь, настолько привычная глазу, что ее отсутствие замечалось не сразу, а лишь спустя несколько мгновений.

Там, где еще совсем недавно возвышалась массивная рама, ничего не было.

Зеркало исчезло.

                                                                                   ***

В другом конце замка, далеко от шумной гостиной Гриффиндора и холодных дальних коридоров, за плотно закрытой дверью негромко потрескивал камин. Другой свет почти не проникал в комнату. Лишь языки пламени время от времени выхватывали из темноты силуэты нескольких человек.

— Это плохо, – первым нарушил тишину низкий голос. — Очень плохо.

— Как будто мы это не понимаем.

Послышался тяжелый вздох.

— Почти все готово... но... Такого, мы, конечно, предвидеть не могли.

Наконец третий голос, заметно спокойнее остальных, произнес:

— Времени больше нет. Придется отказаться от первоначального замысла.

— Да, – после долгой паузы ответил первый голос. — Выбора не осталось.

— Мы ждали много лет. И возможности может больше не предвидиться. Остается... Использовать чужой план.

— С годами у меня, конечно, не осталось сомнений на тему того, кто самый безумный в нашей компании... Но так и хочется сказать всему миру, что это ты, а не я!

— Тебе не поверят. Смирись.

— Лорд бы поверил!

От этих слов атмосфера в комнате слегка потеплела, став из напряженной почти дружелюбной.

— Мы здесь именно потому, что он верил.

— И мы не обманем его доверие! Даже несмотря на то, что мне все это не нравится! К чему был этот дурацкий долгий план... Ах, если бы я мог высказать ему это в лицо!

— Время покажет... Насколько план был «дурацким» на самом деле. На счет всего остального – тоже.